Маршал Голованов был человеком резким. Адъютанта, пришедшего с деликатной проспросьбой, он спровадил — по его собственным словам — «в одно неприличное место». Именно благодаря этой прямолинейности история и дошла до нас. Если бы не воспоминания Голованова, никто бы никогда не узнал, как первый секретарь ЦК КПСС пытался примерить Маршальскую звезду — и получил отказ от тех, кто завоевал её кровью.
Великую Отечественную войну Никита Хрущёв закончил в звании генерал-лейтенанта. Это был потолок, которого он достиг через должность члена Военного совета фронтов — высокопоставленного политического комиссара, следившего за командованием и докладывавшего наверх. Военного образования у него не было никогда. Ни дня в армии до войны он не служил.
Звание ему присвоили в 1943 году — не за боевые заслуги, а по должности. До реформы о введении погон политработники вообще не имели воинских званий. После реформы — стали получать их согласно занимаемой позиции. Хрущёву в этом смысле «подфартило», как он сам наверняка выражался.
Но генерал-лейтенант — это не маршал. А маршал — это совсем другое.
Маршальская звезда в СССР была не просто знаком отличия. Это был золотой медальон весом почти 37 граммов, в центре которого сияла платиновая звезда, инкрустированная бриллиантами — 25 камней в лучах и один, самый крупный, в центре. Суммарно около 1,2 карата. После смерти маршала звезда возвращалась государству и помещалась в Алмазный фонд. Это был не просто статус — это было историческое место в пантеоне.
К 1953 году, когда Хрущёв пришёл к власти, живых обладателей этого звания в стране насчитывались единицы. Всего с 1935 года его удостоились 20 человек, пятеро из них расстреляны и лишены звания, двое умерли своей смертью. Маршал Советского Союза — это была категория, в которую не попадали случайно.
При Сталине за попытку использовать звание как статусный инструмент карали жестоко. Это понимали все.
Но Сталина больше не было.
Хрущёв к тому моменту успел разгромить Берию, оттеснить Маленкова, зачитать закрытый доклад о «культе личности» на XX съезде и утвердиться как единоличный лидер страны. Страну он держал крепко. А вот маршальских погон на плечах — не было. И это, судя по всему, не давало покоя.
Самому выдвинуть своё имя было невозможно. Это понимали все, включая его самого. Тогдашние советские традиции такого не допускали — в отличие от позднейшего Брежнева, который к 1976 году присвоит себе маршала без особых церемоний. Хрущёв же действовал через посредника.
Выбор пал на маршала Андрея Ерёменко.
Это был боевой военачальник с незаурядной биографией. Герой Советского Союза, командовавший несколькими фронтами в годы войны. Но вот маршальского звания ему долго не давали — по имеющимся сведениям, Сталин лично был против. Только в 1955 году, уже при Хрущёве, Ерёменко наконец получил заветные погоны.
Долг платежом красен. Ерёменко согласился.
Было подготовлено представление. Формулировки, как водится, звучали торжественно: «учитывая заслуги товарища Хрущёва в разгроме фашистской Германии». Предлагалось присвоить ему звание маршала — минуя сразу два промежуточных: генерал-полковника и генерала армии.
Но одной подписи Ерёменко было недостаточно. Требовались подписи других маршалов. Настоящих. «Маршалов Победы».
И вот здесь история делает кое-что интересное.
Рокоссовский отказал. Жуков отказал. Конев отказал. Голованов — тот самый, прямолинейный — отказал особенно характерно: адъютанта, явившегося с бумагой, выставил вон.
Подумайте об этом. Речь идёт о людях, которые в 1957 году уже видели, как Хрущёв вывел Жукова из Президиума ЦК и снял с должности министра обороны. Они прекрасно понимали, чем рискуют. И всё равно отказали.
«Жуков, Жуков... Понятно, почему обижается», — по имеющимся сведениям, размышлял Хрущёв, когда Ерёменко доложил о провале. Он, похоже, списывал отказ Жукова на личную обиду — и был готов это пережить. Но когда против оказались Рокоссовский, Конев и другие — стало ясно: это не обида одного человека. Это коллективный приговор.
Назовём вещи своими именами. Маршалы Победы смотрели на боевой путь Хрущёва — и видели то, что видели. Оборона Киева, закончившаяся катастрофическим окружением. Харьков, где советские части попали в ловушку при его участии в принятии решений. Авантюрное наступление Юго-Западного фронта без резервов, которое открыло немцам дорогу на Сталинград. И сам Сталинград, где Хрущёву было поручено организовать эвакуацию мирного населения, а он всё это время просидел в блиндаже за Волгой, докладывая приукрашенные сводки по прямому проводу.
Маршальская звезда стоила крови. Они это знали лично.
Хрущёв приказал замять дело. Все документы уничтожить. А если вдруг всплывёт — он здесь ни при чём, это Ерёменко написал представление по собственной инициативе.
Классическая схема: использовать человека, а потом отречься.
История об этом так бы и не стала известна, если бы не Голованов. Главный маршал авиации, человек с репутацией принципиального и неудобного, описал произошедшее в своих мемуарах. Он не боялся говорить то, что думал — именно это, кстати, стоило ему карьеры ещё при Сталине, когда после войны его отодвинули на второй план.
Власть Хрущёва была огромной. Он управлял ядерной державой, запустил первый спутник, вёл переговоры с американскими президентами, снёс памятники Сталину по всей стране. Но перед несколькими пожилыми военными в маршальских погонах — оказался бессилен.
Не потому что они были сильнее. А потому что у них было то, чего у него не было никогда.
Им было что защищать.