Он строил новый мир. Справедливый, без угнетения, без привилегий. И при этом бросил годовалую дочь на попечение чужих людей, уехав с любовницей в Париж.
Лев Троцкий — один из архитекторов советского государства. Наркомвоенмор, создатель Красной Армии, один из самых известных революционеров в истории. Но есть история, которую почти не рассказывают. История о том, что случилось с его детьми. Всеми четырьмя.
Это не просто семейная трагедия. Это — зеркало.
Первую дочь, Зинаиду, он оставил ещё в младенчестве. Бросил в прямом смысле: в 1902 году молодые революционеры сбежали из сибирской ссылки по фальшивым документам. Годовалую Зину отдали дедушке с бабушкой на Украину. Так начался паттерн, который повторится с каждым ребёнком Троцкого — сначала революция, потом семья. Вернее, семья — никогда.
Зина выросла, обожая отца на расстоянии. Вышла замуж, развелась, вышла снова. Родила детей. Стала убеждённой коммунисткой — наверное, потому что только через идеологию можно было приблизиться к отцу, которого она почти не знала.
В 1930 году она с трудом добилась разрешения выехать из СССР. Встретилась с Троцким в Турции — уже в его эмиграции. Потом переехала в Берлин: туберкулёз требовал лечения.
А потом советское правительство лишило её гражданства. Вместе с отцом.
Это означало одно: она не может вернуться. Не может увидеть дочь, оставшуюся в Москве. Не может просто поехать домой.
Внучка Троцкого Юлия Аксельрод говорила потом: это известие стало для Зинаиды последней каплей. В 1933 году, в Берлине, в глубокой депрессии, старшая дочь Троцкого покончила с собой. Ей был тридцать один год.
Её дочь осталась в СССР. Её бывшие мужья — оба — были арестованы и расстреляны после высылки Троцкого.
Вторая дочь, Нина, родилась в той же сибирской ссылке, в 1902 году. Тоже оставлена на дедушку с бабушкой. Тоже почти не видела отца. Тоже стала убеждённой марксисткой.
Нина работала, заведовала детским домом в Москве, воспитывала детей — чужих, потому что своих некому было воспитывать. В 1928 году она умерла от туберкулёза. Ей было двадцать шесть.
Троцкий хотел приехать проститься. Он находился в алма-атинской ссылке. Ему не дали выехать.
Муж Нины был расстрелян в 1937-м. Старший сын — в 1941-м. Дочь исчезла без вести на Украине в начале тридцатых.
Два раза. Две дочери. Один и тот же исход.
Старшего сына от Натальи Седовой звали Лев — в честь отца. Говорили, что он был любимчиком Троцкого, его правой рукой, настоящим продолжателем дела. В отличие от сестёр, Лев рос рядом с родителями. Разделял их взгляды искренне, без попытки заслужить любовь через идеологию — он просто верил.
Когда в 1929 году семью выдворили из СССР, Лев уехал вместе с ними. Потом перебрался в Берлин, организовал там «Бюллетень оппозиции» — оппозиционное издание против Сталина. Потом издание переехало в Париж.
В 1938 году Лев-младший оказался на операционном столе с аппендицитом. Операция прошла успешно. И тем не менее он не выжил.
По официальной версии — послеоперационные осложнения. По слухам, которые ходили тогда и не утихают до сих пор, — за несколько месяцев до операции он был отравлен агентами советской разведки, а смерть в больнице лишь завершила начатое.
Троцкий, получив известие, плакал. Очевидцы вспоминали: никто не понял тогда — он оплакивал сына или пламенного революционера. Может быть, и сам Троцкий не знал ответа.
Младший сын, Сергей, родился в 1908 году в Вене. На свободе. И, может быть, именно поэтому вырос другим человеком.
Его не интересовала политика. Совсем. Он любил технику, литературу, футбол. Окончил Московский технологический институт, стал инженером, выпустил работы по термодинамике. В тридцать лет — профессор. Образцовый советский гражданин, тихий и лояльный.
В 1929 году, когда родители и старший брат уехали в эмиграцию, Сергей остался. Зачем ему было уезжать? У него не было политических взглядов, которые нужно было защищать. Была работа, жена Ольга, и ожидание ребёнка.
Дочь Юля родилась, когда его уже арестовали.
Сергея взяли в рамках так называемого Кремлёвского дела. Пять лет лагерей. Потом заменили на пять лет ссылки в Красноярск. Там он работал на заводе, был на хорошем счету, не жаловался.
В июне 1936 года его снова арестовали. На этот раз — обвинение во вредительстве. Высшая мера.
29 октября 1937 года приговор привели в исполнение.
Его единственная вина состояла в том, что он носил фамилию отца. Точнее — матери. Он был Седовым. Но это не помогло.
Назовём вещи своими именами.
Троцкий строил систему, которая умела наказывать семьями. Он знал, как она работает — он сам участвовал в её строительстве. И всё равно, когда система повернулась к нему, он, кажется, был поражён.
Обе дочери — брошены в младенчестве, оба погибли. Один сын — предположительно ликвидирован агентами режима, с которым воевал. Второй сын — расстрелян режимом, которому не противостоял.
Система не делала различий между теми, кто боролся, и теми, кто просто жил.
В августе 1940 года в Мексике Троцкий получил удар ледорубом. Через сутки он умер.
Незадолго до гибели он написал в дневнике, что не сожалеет о прожитой жизни. Что если бы начал заново — сделал бы то же самое.
Это не цинизм. Это — вера.
Но вот что интересно: у человека, который верил в коллективное счастье больше, чем в личное, не осталось почти никого из близких. Александра Соколовская, мать двух его дочерей, до конца поддерживала с ним хорошие отношения. В 1938 году её расстреляли как участницу троцкистского заговора.
История любит такие симметрии.
«Ибо каким судом судите, таким будете судимы» — эта фраза из Евангелия от Матфея звучит здесь не как морализаторство. Она звучит как точное описание механики.
Троцкий участвовал в создании системы, которая судила по принципу коллективной вины. Расстреливала родственников. Наказывала детей за отцов.
Его дети заплатили за это первыми.