В СССР были женщины у власти. Но настоящая, неформальная власть была только у одной — Екатерины Фурцевой. Та, кого за глаза называли «императрицей культуры», «хозяйкой Москвы» и просто «Екатериной III». Министр культуры СССР, член Политбюро, единственная женщина на вершине партийной пирамиды.
Она открывала выставку Моны Лизы в Москве, привозила звезд джаза из Америки, решала судьбы Высоцкого, Быкова и Ростроповича. И она же вела чёрные списки, ломала карьеры и заставляла артистов трепетать при одном упоминании её фамилии.
Но у любой власти есть странная особенность: она отлично управляет страной — и часто совершенно беспомощна дома.
Пока Фурцева руководила культурой огромной страны, рядом рос человек, который видел её совсем другой. Не железной, не всесильной, а вечно занятой матерью, которой никогда не хватало времени на единственную дочь. Этого человека звали Светлана Фурцева.
Её жизнь оказалась куда менее блестящей, чем карьера матери, хотя получилась ничуть не менее драматичной. И закончилась она в полной неизвестности, в нищете и одиночестве — там, где когда-то гремела фамилия, заставлявшая трепетать всю культурную элиту СССР.
Рождение под знаком войны: как дочь получила имя в честь дочери Сталина
Июль 1942 года. Куйбышев, нынешняя Самара, — временная столица страны в эвакуации. Именно здесь, вдали от бомбардировок и прифронтового хаоса, Екатерина Фурцева родила дочь.
Отец ребёнка, лётчик Пётр Битков, воевал на фронте. Фурцева познакомилась с ним ещё в 1930 году в Саратове, где работала в комсомольском отделе авиационного техникума. Они прожили вместе 11 лет — по тем временам целая вечность — но официально так и не расписались. Екатерина даже сомневалась, рожать ли вообще, но мать Матрёна Николаевна настояла: «Столько лет ждали!»
Когда Светлана появилась на свет, Фурцева назвала её в честь дочери Сталина — Светланы Аллилуевой. Об этом она написала в письме Биткову на фронт. Ответа не последовало. Зато сам Битков приехал в отпуск и сообщил, что нашёл другую женщину и в семью больше не вернётся.
Светлана росла без отца. Впрочем, и мать не особо занималась её воспитанием. Все заботы о девочке легли на плечи бабушки — Матрёны Николаевны, той самой неграмотной ткачихи из Вышнего Волочка, которая подняла двух детей в одиночку после гибели мужа в Первую мировую.
Бабушка с бельевой верёвкой: как воспитывали дочь министра
Матрёна Николаевна за несколько десятилетий выработала простую педагогическую философию: характер строится через лишения, а лишние сантименты только мешают. К воспитанию внучки она подошла в полном соответствии с этой концепцией.
Светлана занималась музыкой и иностранными языками — не потому что хотела, а потому что бабушка считала это обязательным. Если занятия шли без должного усердия, в ход шла бельевая верёвка. Никакой особой жестокости Матрёна Николаевна в этом не видела — она и сама была воспитана так же. Светлана потом вспоминала об этом с характерной для неё смесью обиды и уважения: метод был груб, но результат налицо.
Особой карой считалась отправка в «Артек» — образцовый пионерский лагерь на берегу Крыма, куда путёвки доставались только детям советской элиты. Для большинства это была мечта. Для Светланы — ссылка. Коллективный режим, расписанный по минутам, невозможность побыть одной, принудительная радость — всё это маленькая Светлана переживала как предательство. Мать занята, бабушка отправила подальше — девочке вечно не хватало тепла от близких.
Мать, при всей своей занятости, девочку любила — это не вызывает сомнений. Фурцева называла Светлану и потом внучку Марину смыслом жизни. Но между «любить» и «быть рядом» советская карьерная логика ставила непреодолимую преграду: партия, министерство, мировое культурное сотрудничество — всё это было важнее ужина дома.
Отчим, которого не приняли: как Фирюбин разрушил семью
Когда Светлане было четырнадцать лет, мать вышла замуж во второй раз — за дипломата Николая Фирюбина. И в доме стало ещё холоднее.
Фирюбин был человеком тщеславным, ревнивым к успехам жены и не слишком честным в семейной жизни. Светлана невзлюбила его сразу и не скрывала этого: отказывалась ездить с ним на дачу, не брала подарки, которые он привозил из загранкомандировок. Отношения между падчерицей и отчимом превратились в холодную войну, разыгрывавшуюся на фоне официальных успехов Фурцевой.
Фирюбин открыто изменял жене, требовал, чтобы она меньше работала, и критиковал внешность. Она ходила к косметологам, делала, по слухам, пластику, пыталась соответствовать. Партийная элита посмеивалась — дескать, одна из самых влиятельных женщин страны не может справиться с собственным мужем.
В личном дневнике Светлана записала фразу, которая сама по себе стоит целого психологического романа:
«Мы все любим маму, и бабушка, и я — любим Николая Павловича, он нас любит, и все мы вместе любим работу».
Слово «работа» в конце этого перечня стоит не случайно. Работа была главным членом семьи, самым требовательным и самым не терпящим конкурентов.
Балет и язва вместо сцены: как мечты разбились о болезнь
Бабушка Матрёна определила внучку в балетную школу. Светлана занималась упорно — лет десять строгих тренировок, жёсткая диета, полное подчинение дисциплине. Получалось. Карьера балерины казалась реальной. И тут вмешалось тело — в пятнадцать лет у девочки открылась язва желудка. Балет закончился.
Лечащие врачи могли бы написать диссертацию о том, откуда у здорового ребёнка язва. Десять лет жёстких ограничений в еде плюс постоянная тревога произвели предсказуемый результат. Тело отказалось от профессии, которую выбрала не она сама.
Вместо балетного училища — языки, история, международные отношения. К окончанию школы Светлана бегло говорила на нескольких языках и объездила несколько десятков стран вместе с матерью. Это была компенсация — дорогая и реальная, но не та, которую хотелось девочке.
Она поступила в МГИМО. Потом перевелась на факультет журналистики МГУ. Хотела творческой жизни — писать, рассказывать, объяснять, а не управлять и не командовать, как мать.
Первый брак: свадьба с сыном члена Политбюро и роды, которые едва не убили
Светлана вышла замуж за Олега Козлова — сына Фрола Козлова, члена Политбюро и одного из возможных преемников Хрущёва. На свадьбе присутствовали Хрущёв и Брежнев. Трудно придумать более советский способ выйти замуж.
Мать поначалу поддержала этот союз — политически выгодный, формально блестящий. Разочаровалась быстро, поняв, что молодые совершенно не подходят друг другу. Но поезд ушёл.
В 1963 году Светлана забеременела. Весила сорок шесть килограммов. Родилась девочка — назвали Мариной. Роды были тяжелейшими. Светлана потом говорила, что едва не умерла, потому что сама весила всего 46 килограммов, а дочка появилась на свет с весом почти в пять килограммов.
Когда, чувствуя полный разлад в браке, она пришла к матери с вопросом о возможном аборте, Фурцева категорически запретила. Дочь подчинилась. Марина появилась на свет в семье, которая разваливалась ещё до её рождения. С Козловым Светлана разошлась вскоре после родов.
Истинная любовь: Игорь Кочнов и годы тайных отношений
Настоящая история началась в редакции, где Светлана работала после университета — в Агентстве печати «Новости», советском международном новостном канале. Там она познакомилась с Игорем Кочновым, который был старше её на 12 лет.
Кочнов работал в КГБ, занимался переводами с английского, писал стихи. Он был умен, обаятелен и… женат. У него росла дочь. Развод в его организации означал конец карьеры.
Отношения скрывали от остальных в течение трёх лет. Екатерина Фурцева была категорически против. Мать поставила ультиматум: либо он, либо я. Светлана выбрала Кочнова. Это был, кажется, единственный раз в её жизни, когда она поставила своё на первое место и не отступила.
Кочнов всё-таки решился уйти из семьи. Брак оказался счастливым, но недолгим. В 1988 году Игорь Кочнов умер от внезапного инфаркта. Ему было 55 лет. Возвращался с грибами из леса и прямо на дорожке, на глазах жены, упал и умер.
Светлана осталась одна. Больше замуж не выходила.
Смерть матери: что на самом деле случилось в ту ночь
24 октября 1974 года Екатерина Фурцева присутствовала на торжестве, посвящённом открытию Малого театра. Уехала домой раньше супруга. Николай Фирюбин вернулся в их квартиру на улице Грановского спустя два часа. К тому моменту Екатерина Алексеевна уже была мертва.
По официальному заключению — острая сердечная недостаточность. Но многие не поверили. По Москве сразу поползли слухи о самоубийстве.
Что произошло на самом деле? По словам биографов, именно в тот день Фурцева узнала, что её отправляют на пенсию. А заодно — что муж встретил другую женщину. Екатерина Алексеевна не выдержала двойного удара. Тоскливая жизнь брошенной пенсионерки была не по ней.
Светлана позвонила дочь и сказала страшные слова: «Мамы больше нет». Когда она приехала с мужем, в квартире ещё находилась реанимационная бригада. Врач пытался успокоить: «Даже если бы это случилось в больнице, мы бы не смогли помочь».
Фурцевой было 63 года.
Жизнь после: как отобрали дачу и почему пришлось уехать из страны
Когда Екатерины Алексеевны не стало, её дочь Светлана хотела оставить для себя прежний уклад жизни. Хотя бы дачу. Но загородный дом сразу отобрали.
Светлана долго ходила по высоким кабинетам, хлопотала. В конце концов ей выделили двухкомнатные апартаменты с крохотной кухонькой в доме отдыха ЦК «Лесные дали». От роскошной жизни министерской дочки не осталось и следа.
После смерти мужа Светлана с дочкой, зятем и внучкой решилась уехать за рубеж — сначала в Германию, потом в Испанию. Прожили там почти десять лет.
Когда вернулись, первую зиму ужасно мерзли в своём жилище. Утеплитель из брёвен повыдергали вороны, дуло со всех щелей. Дочь самой могущественной женщины СССР ютилась в промерзшем доме и не могла позволить себе нормальный ремонт.
Внучка Марина: повторение судьбы матери
Дочь Светланы Марина поступила точно так же, как в своё время мать: пошла в балет, занималась серьёзно, строго соблюдала диету и нагрузки — и в итоге получила язву желудка, которая поставила крест на профессиональной карьере. Второе поколение подряд потеряло сцену по одному и тому же диагнозу.
Марина окончила ГИТИС, работала в литературной части Большого театра. Вышла замуж рано, но первый брак продлился недолго. В 25 лет от второго брака родила дочь, которую назвали Екатериной — в честь прабабушки.
Марина выходила замуж трижды. После третьего развода переехала с семьёй в Испанию, где живёт до сих пор. Там она преподаёт балет в школе. Сознательно выбрала жизнь далеко от родины, чтобы частная жизнь её семьи оставалась частной.
Правнучка Фурцевой — Екатерина — выросла в Испании. Ей сейчас 38 лет. Она предпочитает не появляться на публике и не выступать публично. Тихая, скромная жизнь вдали от той славы, которая когда-то гремела на весь Советский Союз.
Последние годы Светланы: фонд имени матери и смерть в нищете
В последние годы жизни Светлана занялась тем, от чего прежде уходила: памятью матери. В январе 2003 года был официально зарегистрирован Международный фонд развития русской культуры имени Екатерины Фурцевой. По инициативе Светланы на доме № 9 по Тверской улице, где жила министр, установили мемориальную доску. Одна из московских библиотек получила имя Екатерины Фурцевой.
Она работала над документальным фильмом к 95-летию матери. Закончить не успела.
В октябре 2005 года Светлана Фурцева умерла от онкологического заболевания. Ей было 63 года. Ровно столько же, сколько было её матери, когда та ушла из жизни в своей квартире на Грановского.
Светлана похоронена на Троекуровском кладбище в Москве. Рядом с ней — её мать и её муж. Три поколения женщин Фурцевых: одна — железная леди, управлявшая культурой целой страны, вторая — её тень, прожившая жизнь в борьбе за право быть собой, третья — внучка, уехавшая преподавать балет в Испанию и не желающая вспоминать громкую фамилию.
Цензура в культуре: быть или не быть?
Знаете, меня в комментариях часто спрашивают, как я отношусь к цензуре в культуре. И после истории Фурцевой — женщины, которая сама была этой цензурой — этот вопрос звучит особенно остро.
На мой взгляд, культурная цензура — а не только политическая, её у нас и так достаточно — в культуре весьма нужна.
Ценность того или иного произведения должны оценивать эксперты. С большим опытом и хорошим вкусом. Так было в СССР, и это была хорошая практика — на наши экраны поэтому откровенная дичь никогда не пролезала.
Исторически пробовались и другие концепции. Например, отдать культуру на оценку аудитории. Что аудитория выбирает — то и есть культурное. Хорошо ли умеет выбирать аудитория? Практика показывает — нет.
Возьмите современный стендап. Он практически отдан на откуп аудитории. Где аудитория смеётся — то и идёт в эфир. Поэтому там и шутки часто ниже пояса. Сравните это с Жванецким и другими советскими юмористами — их слушаешь и обогащаешь свой язык и расширяешь культурные рамки, при этом ещё и весело.
Вариант «пусть решают сами творцы» — тоже так себе история. Творцы бывают разными. И подавляющее большинство самоцензурой не обладает. Многие из них — типичные конъюнктурщики. Пойдут вслед за веянием, вслед за толпой. Нужно людям творчество про «ниже пояса» — будут делать именно его. А тех, кто будет делать настоящее творчество, будут единицы, и пробиться наверх среди помоев им будет трудно.
В этом и есть задача экспертов — вытягивать таких людей наверх, обеспечивать все условия и показывать аудитории.
Конечно, из всех правил бывают исключения. Был у нас Серебряный век, когда сложилась удивительная ситуация: и творцы, и аудитория искали изысканные формы. Но это, скорее, исключение из правил. Тогда и творцы, и аудитория уже развили вкус на классической русской литературе, и требования к качеству были высокими.
А без оценки опытных экспертов, деятелей культуры с хорошим вкусом, наверху у нас будет — говоря языком кинокритиков — редкостная шляпа.
Культура должна делать мир лучше. А не погружать его в примитивизм. Последнего и так более чем достаточно.
Эпилог: что осталось от империи Фурцевой
Сегодня на Тверской улице, в доме № 9, висит мемориальная доска. Екатерина Фурцева. Министр культуры СССР. Женщина, которая правила культурной жизнью огромной страны 14 лет.
Её дочь Светлана умерла в нищете, доживая свой век в промерзшем доме. Её внучка Марина преподаёт балет в Испании, далеко от той сцены, о которой мечтала. Её правнучка Екатерина живёт тихой частной жизнью и не хочет ничего слышать о громкой фамилии предков.
Три поколения женщин. Три разные судьбы. И одна общая черта: ни одна из них не была счастлива по-настоящему.
Железная леди, которая боялась быть брошенной. Её дочь, которая всю жизнь доказывала, что она — не просто тень матери. И внучка, которая просто хотела танцевать, но не смогла.
Такая вот история. Без хэппи-энда. Зато — честная.
Друзья, а как вы считаете — можно ли совмещать большую власть и счастливую семью? Или это две вещи несовместимые, и кто-то всегда оказывается в тени? И второй вопрос — нужна ли культурная цензура? Или каждый должен сам решать, что ему смотреть и слушать?
Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и пишите своё мнение в комментариях. У каждого из нас — своя правда. Давайте поговорим.