1202 г.
Леонардо Пизанский публикует «Книгу абака». Пафос интеллектуального прорыва: он показал, насколько удобнее считать «0, 1, 2...» вместо громоздких римских цифр. Это фундамент современного капитализма и банковского дела.
Грязь в Пизе была особенная – густая, как остывшее рагу, перемешанная с конским навозом и обрывками пергамента. Леонардо, которого за глаза называли Биголло, то есть «бездельником», продирался сквозь толпу у порта. Толпа хрипела, отхаркивалась, пахла кислым вином и застарелым потом. Кто-то тащил за ногу дохлую кошку, кто-то выливал помои прямо на сапоги прохожих.
В таможне было душно. Жирный чиновник в засаленной тунике мучительно выскребал на доске палочки: MCCII. Он пыхтел, его палец, похожий на сардельку, дрожал, пытаясь удержать в уме громоздкую груду римских костей.
– Сбился, – пробасил чиновник, и из его носа вылетела капля слизи, упав точно на цифру X. – Начнем заново. Пять сотен тюков шерсти, вычесть три десятка на порчу...
Леонардо подошел ближе. Его лицо, иссеченное оспой и ветрами Алжира, не выражало ничего, кроме брезгливого спокойствия. Он положил на липкий стол лист, исчерканный мелкими закорючками.
– Гляди, дурак, – голос Леонардо звучал сухо, как треск ломающейся кости. – Вот это – ничто. Круг, пустота. «Сифр».
Он ткнул пальцем в ноль. Чиновник перекрестился.
– Как это – ничто? Если у меня в кошельке ничто, то и считать нечего. Ты мне беса в расчет подсовываешь.
– Тише, – Леонардо придвинул к себе счеты. – Твои палки – это забор, через который ты не можешь перелезть. А это – ключи.
Он начал быстро чертить: 1, 2, 3... Цифры изгибались, как черви, они были живыми, юркими, в отличие от мертвых, стоячих римских колонн. Леонардо считал вслух, и это звучало как заклинание или приговор. В тесном помещении стало еще теснее; казалось, стены, покрытые плесенью, начали сжиматься.
– Видишь? – Леонардо вывел финальное число. – Сумма готова раньше, чем ты успел вытереть сопли. Теперь ты можешь высчитать процент с прибыли, которую еще не заработал. Ты можешь торговать временем и пустотой.
Чиновник долго смотрел на лист. В углу кто-то громко и надрывно испражнялся в ведро. В воздухе повисла тяжелая, ироничная тишина. Из этой грязной бумажки, из этих «арабских фокусов» уже прорастали будущие банковские конторы, векселя, долговые тюрьмы и пышные дворцы, построенные на невидимых цифрах.
– Удобно, – наконец выдохнул чиновник, размазывая чернильную кляксу. – Страшно, но удобно. А за «ничто» платить налог надо?
Леонардо не ответил. Он вышел под дождь, в сырую серость тринадцатого века, неся под мышкой свою «Книгу абака». Европа еще не знала, что ее только что лишили права на путаницу, заковав хаос жизни в безупречный, ледяной строй десяти цифр.
Бонус: картинки с девушками
Приглашаем подписаться на канал! Всегда интересные рассказы на Дзене!