Чек на сто сорок рублей
— Ира, ты опять купила этот дорогой сыр? Я же просил брать «Российский», по акции. Мы так никогда на Мальдивы не накопим. И где чек за хлеб? Я вчера давал тебе сто сорок рублей, а сдачи нет.
Вадик стоял посреди кухни, заложив руки за спину. На нем были вытянутые треники и футболка с логотипом строительной компании, в которой он работал менеджером по продажам. Зарплата у него была смешная, но амбиции — на уровне топ-менеджера Газпрома.
Я молча дорезала помидор. Нож ритмично стучал по доске.
— Вадик, — я медленно повернулась к нему. — Во-первых, сыр я купила на свои деньги. Во-вторых, хлеб сейчас стоит пятьдесят рублей, а не тридцать, как пять лет назад. А в-третьих, сдача лежит в прихожей на тумбочке. Восемьдесят рублей. Можешь пересчитать.
Он нахмурился, подошел к тумбочке, пересчитал мелочь.
— Ладно. Но в следующий раз чеки сохраняй. Я должен контролировать бюджет. Мы же семья.
Семья. Какое громкое слово для человека, который высчитывал каждую копейку, потраченную на еду, но при этом ни в чем себе не отказывал.
Идеальный план
Мы были женаты три года. И все три года я жила в режиме жесткой экономии. Вадик контролировал каждый поход в магазин. Он требовал чеки за молоко, макароны, туалетную бумагу. Если я покупала что-то "лишнее" — например, йогурт или шоколадку — начинался скандал.
— Ира, ты транжира! — кричал он, брызгая слюной. — Мы так никогда ничего не добьемся!
При этом сам Вадик регулярно покупал себе дорогие снасти для рыбалки, брендовые кроссовки и элитный алкоголь.
— Это инвестиции в себя, — важно заявлял он. — Я должен выглядеть презентабельно, чтобы продвигаться по карьерной лестнице. А рыбалка — это нетворкинг.
Я терпела. Думала, что он просто экономный, что хочет как лучше для нас. Пока однажды не поняла, что его "экономия" касается только меня.
Это случилось в пятницу вечером. Вадик уехал на "нетворкинг" с мужиками, а я осталась дома. Мне было грустно и одиноко. Я решила навести порядок в шкафу, чтобы отвлечься.
И там, на верхней полке, под стопкой старых свитеров, я нашла коробку из-под обуви. Открыла. Внутри лежали пачки денег. Пятитысячные купюры, аккуратно перевязанные резинками.
Я пересчитала. Полтора миллиона рублей.
У меня потемнело в глазах. Полтора миллиона. В то время как я считала копейки на кассе, чтобы купить курицу по акции, мой муж прятал от меня целое состояние.
Колесо фортуны
Я не стала устраивать скандал. Я решила действовать его же методами.
В субботу утром Вадик спал без задних ног, оглушительно храпя. Я тихонько вытащила ключи от его машины — новенькой Mazda K5, которую он купил "в кредит" (как он мне говорил).
Я спустилась во двор. Машина блестела на солнце. Вадик пылинки с нее сдувал.
Я открыла багажник, достала домкрат и баллонный ключ. За полчаса я открутила все четыре колеса. Сложила их в багажник, аккуратно закрыла машину.
Затем я вызвала такси и поехала в шиномонтаж на другом конце города. Там я сдала колеса за копейки — просто чтобы избавиться от них.
Вернувшись домой, я положила ключи на место и стала ждать.
Вадик проснулся ближе к обеду. Потянулся, зевнул, почесал живот.
— Ира, где завтрак? — крикнул он из спальни.
— На столе, — ответила я, не отрываясь от книги.
Он пришел на кухню, сел за стол.
— А почему яичница без бекона? Я же просил купить.
— Денег не хватило, Вадик. Ты же вчера забрал последнюю тысячу на такси.
Он нахмурился.
— Ладно. Я поехал по делам.
Он оделся, взял ключи и вышел.
Я подошла к окну. Вадик подошел к машине, нажал кнопку на брелоке. Машина пискнула, но не сдвинулась с места. Он обошел ее кругом. Замер.
Я видела, как он схватился за голову, как начал метаться по двору, заглядывая под соседние машины. Потом он достал телефон и начал кому-то звонить.
Шах и мат
Он вернулся домой через час. Красный, потный, с безумными глазами.
— Ира! У меня колеса украли! Все четыре!
— Да ты что? — я изобразила искреннее удивление. — Как же так? У нас же во дворе камеры.
— Камеры не работают! Я уже узнавал! — он схватился за голову. — Это же кошмар! Новые колеса стоят сто пятьдесят тысяч! Где я возьму такие деньги?!
— Не знаю, Вадик. У нас же бюджет раздельный. И ты сам говорил, что нужно экономить.
Он посмотрел на меня с ненавистью.
— Ты издеваешься?! У меня машина на кирпичах стоит!
— Ну, придется поездить на автобусе. Или пешком ходить. Это полезно для здоровья.
Он бросился к шкафу. Вытащил коробку из-под обуви. Открыл.
— Где деньги?! — заорал он, тряся пустой коробкой. — Где мои полтора миллиона?!
— Какие полтора миллиона, Вадик? — я спокойно отпила чай. — У нас же нет таких денег. Мы же на Мальдивы копим, забыл?
Он бросился на меня, но я успела отскочить.
— Ты украла мои деньги! Я в полицию заявлю!
— Заявляй, — я пожала плечами. — Только сначала объясни им, откуда у менеджера с зарплатой в сорок тысяч полтора миллиона наличными. И почему ты скрывал их от жены.
Он замер. Понял, что попал в ловушку.
— Верни деньги, Ира. Пожалуйста.
— Нет, Вадик. Я их инвестировала. В свое будущее. Без тебя.
Я собрала вещи еще утром. Чемодан стоял в прихожей. Я надела пальто, взяла сумку.
— Прощай, Вадик. И не забудь сохранить чеки за новые колеса.
Я вышла из квартиры, хлопнув дверью.
Прошел год. Я купила себе небольшую студию на те самые полтора миллиона (плюс свои сбережения). Работаю, путешествую, ни в чем себе не отказываю.
А Вадик до сих пор ездит на автобусе. Говорят, он так и не смог накопить на новые колеса. И на Мальдивы, кстати, тоже не полетел.