В 1969 году каталог Sears приходил в каждый американский дом. Книга толщиной в Библию.
Внутри было все что можно купить, от детской коляски до охотничьего ружья, от швейной машинки до мотороллера.
В разделе «одежда» — триста страниц, в разделе «инструменты» — двести. Через каталог Sears американцы заказывали даже сборные дома — и им их привозили на железнодорожной платформе в пятидесяти ящиках.
«Надёжно, как Sears», — говорили старики в США. Компании было 83 года. Она пережила две мировых войны, Великую депрессию, Корейскую войну, лунную программу. 3500 магазинов. 160 тысяч работников.
В 2005-м акция стоила 120 долларов.
И вот тут появился Эдвард Скотт Лэмперт, бывший аналитик Goldman Sachs.
Основатель хедж-фонда ESL Investments, под управлением $18 миллиардов.
Его называли «новый Баффет».
На Уолл-стрит ему завидовали: в 2004 году Лэмперт заработал $1 миллиард — больше, чем кто-либо из хедж-фандов за историю.
В 2003 году он взял под контроль разваливающийся Kmart. В 2005-м слил его с Sears и получил Sears Holdings.
Он видел в этой сделке классический value: низкий P/E, балансовая стоимость вдвое выше рыночной, а главное, недвижимость.
Sears владела землёй и зданиями магазинов по всей Америке.
Капитализация слитой компании была $18 миллиардов.
Получалось, что Лэмперт купил весь бизнес дешевле, чем стоят одни только стены и крыши.
«Я покупаю доллар за пятьдесят центов», — говорил он на инвесторских собраниях.
Баффет говорил так же, только на пятьдесят лет раньше.
Прошло тринадцать лет.
В октябре 2018 года Sears Holdings подала заявление о банкротстве.
Акция стоила 18 центов.
От 3500 магазинов осталась 21.
От 160 тысяч работников — 68 тысяч уволены, остальным задолжали зарплату за три месяца.
Что пошло не так? Каталог Sears умер, когда появился Amazon. Магазины Sears умерли, когда появился Walmart. Покупатели Sears умерли в буквальном смысле, это были люди 1935 года рождения, и к 2015-му их стало сильно сильно меньше.
Его друг, управляющий хедж-фондом Брюс Берковиц, в 2009 году тоже купил большой пакет Sears по той же логике — «за пятьдесят центов доллар». Берковиц потерял около $3 миллиардов. В 2017-м он писал инвесторам своего фонда: «Я ошибался. Sears оказалась не value, а value trap. Между ними разница в одной букве и в миллиардах».
Value trap это компания, которая выглядит дёшево по всем мультипликаторам, но цена её акции не растёт и не собирается расти. Потому что внутри либо разрушается бизнес (как в Sears), либо что-то блокирует распределение стоимости акционерам.
Настоящий, хрестоматийный, безупречный value trap в России это Сургутнефтегаз. И держится он в этом статусе уже много лет.
Сургут добывает где-то 11% всей российской нефти. Это шестая по добыче компания страны. Президентом является Владимир Леонидович Богданов, 75 лет, руководит с 1984 года. Сорок два года на одной должности. Никто уже не помнит, как компания выглядела без Богданова.
Сургутнефтегаз добывал нефть, получал за неё долларовую выручку и складывал эту выручку в долларовые же депозиты десятилетиями. К 2024 году накопленная долларовая кубышка компании составила порядка $60 миллиардов.
По курсу 2024 года — около шести триллионов рублей.
Для сравнения: вся капитализация Сургутнефтегаза на обычку в те же годы — 1,2–1,4 триллиона рублей. То есть одна кубышка стоит в пять раз дороже самой компании.
Классический value в чистом виде. Любой западный учебник по фундаментальному анализу скажет: «Покупайте немедленно. Это распродажа эпохи».
Владельцы обыкновенных акций — то есть те, кто теоретически контролирует компанию через голосование, — не получают от этой кубышки ни копейки. Она лежит. Никто её не планирует распределять. Никаких buyback, никаких спецдивидендов. Компания просто хранит $60 миллиардов на депозите и смотрит, как акция болтается в диапазоне 22–40 рублей второе десятилетие подряд.
Это и есть российский value trap образца XXI века.
Подписывайтесь на мой тг : там более профессиональные материалы про рынок акций - ссылка ниже.