Князьков подошёл к девушке с тёмными растрёпанными кудряшками и аккуратно тронул её за плечо. Надя вздрогнула от внезапного прикосновения, оглянулась — и, узнав Стаса, бросилась к нему на шею. Парень охотно ответил на её порыв. Оказавшись в его объятиях, Надя тихо заплакала. Этот звук разрывал душу на части.
Стас погладил подругу по волосам, стараясь утешить:
– Тише, Надюш, ничего не бойся. Пойдём, присядем куда‑нибудь.
Надя послушно последовала за ним. Они уселись вдвоём на коврике возле книжного шкафа и некоторое время просто молчали, обнимаясь.
«Похоже, ты скучал по этой акварельной промокашке. Мне стоит сбавить обороты твоей физиологии?» — ехидно поинтересовался подселенец.
«Делай что угодно, только заткнись и не мешай. Не до тебя сейчас!» — раздражённо оборвал его Стас. И уже вслух спросил у девушки:
— Как ты здесь оказалась?
На лице Нади отразились разочарование и печаль, взгляд затуманился.
— Я и сама точно не знаю. Не стоило мне выходить на улицу ночью. Повела себя как дура!
— Не говори так. Нападение — это вина преступника, а не жертвы. Бедняжка… Выходит, тебя тоже покусали до полусмерти?
— Н‑нет. Не совсем. В общем… Когда ты уже уехал… Ну… Получается, сюда… — Надя сбивчиво заговорила, с трудом сдерживая эмоции. — У меня дома случилась неприятность. Папа опять пришёл пьяный домой. Он много ругался, ударил меня. Бабушка вступилась, и папа наговорил такого, что ей стало плохо. Она сейчас в больнице с инфарктом. Врачи сказали, что шансов почти нет, — художница тяжело вздохнула, скрывая глубину своего горя.
Парень молчал, обнимая подавленную подругу. Видеть её такой было больнее любой перенесённой им травмы. Даже внутренний зверь замолк в знак сочувствия.
— Потом папа почувствовал себя разбитым, много плакал. Бабушка — это же его мама. А когда нас не пустили к ней в больнице, он уже дома, на нервах, наорал на меня. Обвинил в том, что всё это из‑за меня. Сказал, что лучше бы я не рождалась, потому и ушла. — Надя всхлипнула, спрятав тихие слёзы в серой футболке
— Почему ты не позвонила моим родителям? Они бы обязательно помогли.
Надюша грустно усмехнулась в ответ:
— Ох, Стас, они — замечательные люди. Но одно дело прийти в гости, а совсем другое — взвалить на них свои проблемы. Я хотела ненадолго зайти к Филу. Позвонила, он ответил, предложил встретить и тут звонок оборвался. Дозвониться до него снова - не получилось, а точный адрес, где он живёт, я не знаю. Пошла по визуальной памяти, заблудилась и присела отдохнуть в парке на лавочке. Что происходило потом — не помню хоть убей, но проснулась уже тут.
"А ведь Филька обещал подсобить в случае чего. Тоже мне, помощничек!" — хмыкнул внутренний зверь.
"Если Фил не ответил, значит, у него была на то причина. Я не стану сомневаться в лучшем друге", — твёрдо ответил мысленному собеседнику Стас.
— Главное, что ты жива, Надюш, и здорова. Я постараюсь не позволить им тебя заразить, — принялся он заверять Надю уже вслух.
Девушка лишь грустно усмехнулась:
— Боюсь, что не выйдет. Я уже инфицирована. Меня заразили, как только я в первый раз очнулась в этих стенах.
— Невероятно, я даже запаха не почувствовал. Получается, если тебя нельзя распознать сразу, то ты уникальная и ценная. Этакий оборотень‑ниндзя, — добродушно отметил Стас.
Надюшка улыбнулась в ответ на его каламбур:
— Вряд ли. Я после той злополучной инъекции пролежала трупом почти четыре дня, а когда они попытались заставить меня обратиться — ничего не получилось. Сказали, будут изучать, как так вышло, и вот я здесь.
— Представляю, что тебе пришлось вынести. Меня тоже подвергали подобному тесту. Ощущения… Будто в аду так не горишь, как от бесящего укола. Как ты себя чувствуешь сейчас? Что‑нибудь болит? — заботливо поинтересовался Стас.
— В целом — нет. Полностью описать ощущения сложно. Слишком много внешних раздражителей вокруг, и я воспринимаю их не так, как раньше, — Надя закрыла глаза и положила голову на плечо парня. — Например, твоя речь имеет персиковый оттенок. Меня успокаивает звук голоса. А у слов лаборантов вкус вскипевшего железного чайника. Такой мерзкий, что аж челюсть сводит. И всё это помножено на обострившийся слух и зрение. Информации так много, что я не знаю, куда от неё деться.
— Повышенная возбудимость органов чувств есть и у меня, но, чтобы вплоть до изменений в восприятии… Хм, я где‑то читал о таком явлении, как у тебя. Не вспомню, как оно называется, но суть в том, что один и тот же сигнал центральная нервная система анализирует сразу несколькими областями мозга, — Стас изумлённо воззрился на Надю. — Мне даже представить такое сложно, а ты с этим живёшь.
— Я думала, это одно из последствий заражения и так у всех, просто у меня больше никаких особенностей, а остальным повезло больше, — пожала плечами Надя.
— Я бы не променял свою Ментен ни на кого другого. Ты бесценна, чтобы там не говорили эти лабораторные крысы. Мы что‑нибудь придумаем и сбежим, — с уверенностью заявил Станислав и мягко погладил её по щеке.
— Спасибо, мой дорогой Михаэлис, я очень рада, что ты рядом. — Надя зажмурилась и уткнулась ему в плечо.
***
Первая же вечерняя тренировка сильно отразилась на состоянии и без того измождённой девушки. Будучи распределённой в отсек к перспективным «образцам» без особой на то причины, Надя довольно быстро оказалась в рядах отстающих. Она не понимала почему оказалась именно здесь, но утренняя встреча со Стасом заставила кудрявую художницу выложиться на максимум. Девушка сделала всё чтобы её не разлучили с единственным близким человеком в этом аду, поэтому сейчас медленно брела в общую жилую зону, едва держась на ногах. Надя направилась к одному из кресел, стараясь не привлекать внимания.
Однако планам на отдых было не суждено сбыться, так как её заметил Гришка. Высокий, черноволосый парень с грубыми чертами лица и вечным выражением превосходства. Он сидел с компанией таких же задир как он сам за одним из столов, попивая воду из пластиковой бутылки. Увидев Надю, он громко окликнул её:
— Эй, новенькая! Ну что, как тренировка?
Надя промолчала, опустив голову. Она хотела просто сесть в кресло, подтянуть колени к груди и исчезнуть — хотя бы на несколько минут, пока сердце перестанет бешено колотиться. Но Гришка бесцеремонно перечеркнул все её планы на спокойствие.
— Давненько к нам таких хрупких зайчиков не завозили. - В глазах подонка вспыхли огоньки плохо сдерживаемого возбуждения.
— Хочешь, поднатаскаю тебя с подготовкой? Но только, чур, услуга за услугу. По‑любому, тебя оставили только потому, что у нас тут с девчонками напряжёнка, — громко заявил он, подходя вплотную. — Их никогда не хватает всем желающим. Ты, конечно, очень на любителя, но на сухом пайке чего только не захочешь…
В этот момент дверь в жилую зону открылась, впуская последнюю группу подростков. Они только что вернулись с углублённых анализов самых перспективных «образцов», задерживали дольше остальных ради проверки реакций и получения необходимых анализов.
Гришка, не обратил внимание на вернувшихся "бойцовых" бесцеремонно шлёпнул Надю по пятой точке, а затем, не дождавшись «правильной» реакции, протянул руку и потрепал её по щеке — грубо, без спроса, будто она была какой‑то игрушкой.
— Ну же, улыбнись, дурнушка, — хрипло рассмеялся он, наклоняясь к её лицу. — Чего кислая такая?
Девушка отшатнулась, её глаза наполнились слезами. Она отпрянула назад, врезавшись спиной в подлокотник кресла, и инстинктивно прикрыла лицо рукой.
— Отстань, пожалуйста… — тихо, дрожащим голосом попросила она. — Просто оставь меня в покое.
Стас, заметив неприятную сцену замер на секунду, после чего стремительно направился к Гришке. Его глаза потемнели, мышцы на шее напряглись, кулаки непроизвольно сжались. Страх Надюшки перед этим мерзавцем, ударил по нервам кудрявого парня сильнее любого раздражителя.
— Что ты себе позволяешь?! — тихо, но отчётливо произнёс Станислав, чеканя каждое слово. Его голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась такая угроза, что все, кто его слышал решили понаблюдать за назревающим конфликтом.
Гриша обернулся, увидел Стаса и расплылся в наглой ухмылке:
— О, смотри‑ка, какой защитник нарисовался. Что, после капельниц тянет на сладкое? Так я первый заметил, придётся встать в очередь.
Этого Стас уже не выдержал. Первый же пинок полетел Гришке в живот. Тот, явно не ожидая от оппонента такой прыти, согнулся пополам, хватая ртом воздух. Не давая противнику опомниться, Стас схватил его за грудки и с силой швырнул в сторону ближайшего стола. Обидчик Нади врезался в столешницу боком, опрокинул её и упал на пол, сбив пару стульев.
— Не смей её трогать, ты, выблядок! — прорычал Стас, подойдя к противнику и пнув того в нос.
Гришка кое‑как поднялся на ноги, сплюнул кровь и бросился на взбешённого Князькова, замахнувшись кулаком. Тот легко уклонился, и схватив нападавшего за руку, резко вывернул её за спину и с силой прижал парня к стене. Тот вскрикнул от боли. Одно резкое движение и — раздался отчётливый хруст. Общую жилую площадь прорезал звук похожий на скулёж. Со стороны наблюдателей послышалось одобряющее улюлюканье, подбадривающее Стаса в его решимости как следует накостылять Гришке за подружку.
Хулигана взбесил сей факт, поэтому он, ослеплённый болью, попытался ударить Стаса головой в лицо, но тот отпрянул, хоть и недостаточно быстро — лоб обожгло болью от удара. В тот же миг ярость захлестнула мстителя с новой силой. Очередной короткий, точный удар в челюсть, ещё один хруст — и Гришка рухнул на пол, хватаясь за лицо и скуля от боли. Из разбитой губы текла кровь, растекаясь по подбородку. Стас навис над поверженным противником, тяжело дыша. Его костяшки кровоточили, на лбу выступила ссадина, но он не обращал на это внимания.
— Ещё раз тронешь её — убью, — прошипел он, глядя в глаза Грише, который теперь смотрел на него с неподдельным ужасом.
Вокруг воцарилась мёртвая тишина, после которой грянул одобрительный свист и хохот над поверженным и опозоренным «слепым сосунком». Стас напряжённо скривился, выискивая в общей толпе Надю. Как только ему удалось её обнаружить – тут же направился навстречу. Кучка подростков торопливо расступилась, уступая ему путь к Наде, которая стояла бледная и потрясённая. Он подошёл к ней, мягко взял за руку и тихо сказал:
— Пойдём, Надюш, не на что тут смотреть.
Девушка молча кивнула, и они направились к выходу из общей зоны — в сторону дверей, ведущих в спальни.
Как только они отошли на несколько шагов, из‑за угла появились двое лаборантов в белых халатах. Они молча подошли к стонущему Гришке, аккуратно уложили его на носилки и так же безмолвно унесли прочь.
Один из наблюдателей, который потрясённо наблюдал за ходом конфликта, находясь под впечатлением от увиденного, двинулся следом за Стасом и Надей. Когда они проходили мимо ряда кресел у стены, кто‑то негромко произнёс:
— Слушай, ты всё правильно сделал. Обмудки должны страдать.
Стас остановился и обернулся. Рядом стоял парень его возраста.
В случайном собеседнике он узнал одного из немногочисленной когорты подростков, относившихся к чистокровным оборотням.
Худощавый, почти измождённый на вид, но жилистые руки и чётко проступающий мышечный каркас говорили о обманчивости первого впечатления. Коротко остриженные волосы открывали несколько рубцов шрамов на голове. В цепком взгляде тёмных болотных глаз читалась заинтересованность. Его поза — лёгкий наклон вперёд, выдавала полное единение с животным "я".
— Спасибо, — коротко ответил Стас.
— Да не за что, — Парень усмехнулся. — Просто… давно тут такого не видел. Чтобы кто‑то вот так заступился. Без оглядки. Считал, что я один тут такой отбитый. Я - Сер, кстати. - и протянул ладонь в знак приветствия. Князьков машинально пожал её и тоже представился, не забыв про свою спутницу, - Стас, а это Надя.
— Вижу, ты не из тех, кто терпит, — Сер кивнул в сторону уходящих лаборантов. — И не из тех, кто смотрит, как других унижают. Это… редкое качество здесь.
Надя, до этого молчавшая, подняла глаза на нового знакомого:
— Стас всегда был храбрым. Ликантропия тут ни при чём.
Сер слегка склонил голову:
— С заражёнными иначе и не бывает. В этом месте выживают либо те, кто кусается, либо те, кого прикрывают. Ты, — он посмотрел на Стаса, — похоже, умеешь и то, и другое.
Стас задумался. В словах Сера была горькая правда.
— А ты? — спросил он. — Ты из какой категории?
Сер усмехнулся, но в улыбке не было веселья:
— Мне повезло, я здесь с младшей сестрой Карой. Есть ради кого бороться.
В коридоре послышались шаги — кто‑то из охранников обходил посты. Сер мгновенно сменил тон:
— Встретимся позже и поболтаем после отбоя, если захотите. - Он сделал едва заметный жест в сторону дальнего угла жилой зоны — там, за старым шкафом, есть укромное место, куда редко заглядывают надзиратели.
Резко развернувшись, он направился к группе подростков, которые увлечённо играли в карты. Его походка — лёгкая, пружинистая, с тем же характерным наклоном вперёд — напоминала движения хищника, привыкшего оценивать каждый шаг.
Стас проводил его взглядом, потом посмотрел на Надю. Девушка слабо улыбнулась:
— Кажется, у нас появился неожиданный союзник. Здорово.
– Да, было бы неплохо. - он мягко подтолкнул её к дверям. — Сходим поговорить с ним, если не забудет о нас. А сейчас нам обоим не помешает передышка.
Двери за ними закрылись. До отбоя оставалось ещё около часа.
Сев рядом Надя прижалась к плечу Стаса. Её взгляд был расфокусирован.
— Ты что-то видишь? С тобой всё в порядке? — тихо спросил он.
— Твои эмоции… Они похожи на тёмно‑синие волны. Спокойные, но сильные. А у этого мудня были как красная кардиограмма от которой становится дурно.
Стас сжал её руку:
— Больше никто тебя не тронет. Я не позволю. А если попытаются – сразу говори мне.
— Спасибо, Стас, но я, всё же, попытаюсь справиться со своей беспомощностью. Не хочу подвергать тебя риску снова, - глаза Надюши излучали преданность и благодарность. Переборов стеснение она поцеловала своего угрюмого защитника.
***
Павел Андреевич смотрел на экран, где Стас пытался успокоить Надю после произошедшей драки. «Она — его ахиллесова пята. Но и его сила. Ради неё он станет сильнее, будет искать способы вырваться. А если поймёт, что может вести за собой…»
Он переключил камеру на Се́ра, который наблюдал за парой с задумчивым выражением. «Сер — другой. Он уже встроен в систему. Но что, если Стас его перетянет? Два сильных лидера с разными мотивами… Это может стать либо катастрофой, либо прорывом.»
— Серафим Громов – наш успех, – сказал Павел Андреевич, листая отчёт Браума. – Он доказал свою полезность и не спорит с системой. Сила, дисциплина, мотивация – всё на месте.
— А Стас? Ты же так стремился заполучить кого-то подобного ему. Взгляни на его показатели! Пусть способности выглядят незрело и хаотичны, но их нельзя игнорировать. В домашнем мальчике из хорошей семьи без генетических дефектов столько потенциалов для роста. Кроме того – он довольно-таки умён и рассудителен. Человеческая часть в нём явно превалирует над животным. То – что надо для воспитания лидера. – Указала супругу на папку Князькова Амалия Леонидовна.
— Я согласен с тобой, дорогая, но он нестабилен, а потому может быть опасен для нашего замысла. Его связь с внешним миром – огромная проблема, особенно, после того как этот дряхлый маразматичный урод Браум дал ему повод возненавидеть нас. – Павел Андреевич с явным недовольством бросил отчёт ведущего исследователя на стол.
— Значит, я исправлю его ошибку. Мы не можем потерять подобный экземпляр. Если он выйдет отсюда без лояльности к нам либо не выйдет вовсе – Департамент может захотеть проверить нашу деятельность с куда большим рвением, чем обычно. – Загорская задумчиво облокотилась на кресло, положив ладонь под подбородок.
— Ты всегда справлялась с переговорами лучше меня. Предложи ему всё чего может захотеть подросток. Он может стать незаменимым лидером. Если мы научим его служить, он приведёт нам ещё дюжину таких же.