Первое, о чём спросил хирург — понимает ли она, где находится.
Лорна назвала больницу. Объяснила, что её оперировали.
Врач замолчал. Потом произнёс медленно, будто сам не вполне верил своим словам: сердце не билось десять минут. Вернуть её удалось — но как именно, никто объяснить не мог. Повреждений мозга ждали как неизбежности.
Лорна Бирн выслушала это молча. Рассказывать о том, что она видела за эти десять минут, при человеке с таким выражением лица — она не решилась.
Та, которую не слышали
Дублин, 1953 год. Бедная окраина, многодетная семья. Еды иногда не хватало настолько, что за день приходилось обходиться куском хлеба с тонким слоем варенья. Родители отдавали детям последнее.
Когда девочку отправили погостить к тёте в деревню, на первый же завтрак ей подали яйцо, колбаску, тост и помидор. Лорна смотрела на тарелку и не понимала: неужели всё это — для одного человека? Этот момент она будет помнить спустя семьдесят лет.
Говорить она начала поздно — около трёх лет. Врачи поставили под сомнение её умственные способности. В тогдашней Ирландии это почти автоматически означало специальное учреждение. Родители держали её дома — но ценой постоянного страха разоблачения. «Не говори лишнего, — предупреждали они. — Иначе нас всех поймут неправильно». Она осталась в обычной школе. Но одинокой — в ней тоже.
Единственным местом, где она чувствовала себя на своём месте, был луг за домом. Туда она уходила после занятий. Там её никто не торопил, не оценивал. И там, как она скажет потом, она никогда не была совсем одна.
Невидимые собеседники
С детства Лорна замечала то, чего не видели другие. Рядом с людьми — светящиеся очертания. Мелькнувшие и тут же исчезнувшие лица тех, кто уже ушёл. Голоса, которые в тяжёлые минуты говорили ей: «Те, кто тебя обижает, не знают тебя так, как мы».
Она была убеждена, что это норма. Что любой ребёнок видит то же самое — просто взрослые об этом не говорят.
Позже поняла: нет. Это было только её.
Сегодня книги Лорны Бирн изданы в пятидесяти странах и переведены на три десятка языков. Первую она выпустила, когда ей перевалило за пятьдесят. Читать и писать ей мешает дислексия — текст она наговаривала на диктофон. Об ангелах молчала почти до самой публикации.
Что происходит за чертой
Когда именно состоялась та операция, Лорна не называет. Но то, что она пережила за десять минут клинической смерти, помнит в деталях.
Она оказалась в свете. Не в том привычном значении слова — он был живым, плотным, пронизывающим насквозь. По обе стороны стояли фигуры огромных ангелов — она сравнивает их с монументальными статуями. Взгляд — не давящий, но очень внимательный.
А потом она увидела отца.
Он умер, не дожив до старости. Но здесь выглядел юношей — ей показалось, лет двадцати, не старше. На голове — потрёпанная рыбацкая шляпа с золотистыми мушками, которые он сам к ней прикрепил. Лорна побежала навстречу.
— Тела рядом со мной не было, — говорит она, — но руки казались мне совершенно настоящими. Я потянулась обнять его. Это не было похоже ни на что земное — скорее на соприкосновение двух душ.
Там же был Бог. Она спросила его, как правильно обращаться — Иисус, Аллах, Отец, ещё как-то? Ответ прозвучал: «Вселенский Бог».
Он сказал ей одну вещь: пора назад. Есть незавершённое дело. Прятаться от людей больше не выйдет.
Лорна согласилась — хотя, по её признанию, без особой радости. Ещё почти две недели она провела в реанимации, подключённая к аппаратам. Вдоль кровати, по её словам, непрерывно «проплывали» незнакомые ей души.
Единственное условие
Главное знание, которое она вынесла оттуда, касается каждого, кто когда-либо терял близкого человека.
Смерть разрушает тело. С душой этого не происходит. По убеждению Лорны Бирн, ушедшие не исчезают — они остаются в пределах досягаемости. Но есть условие, без которого контакт невозможен.
— Душам тех, кто перешёл на другую сторону, позволено присутствовать рядом с живыми только тогда, когда те по-настоящему нуждаются в поддержке, — говорит Лорна. — Или когда хотят убедиться, что с близким человеком всё в порядке. В такие моменты их можно почувствовать. Иногда — услышать или увидеть. Иногда они подают знаки через других людей.
Любопытно, что нечто похожее фиксирует и современная психология, хотя совершенно иным языком. Согласно теории «продолжения связей» — одному из актуальных направлений в изучении горя — стремление поддерживать внутреннюю связь с умершим не является признаком патологии. Напротив, исследования показывают: люди, не обрывающие эту связь насильственно, легче проходят через утрату. Около семидесяти процентов переживших потерю сообщают о том, что ощущали присутствие ушедшего — в виде голоса, запаха, прикосновения или образа. Исследователи давно вывели это из категории симптомов в категорию адаптивных ресурсов.
Духовный опыт и научное наблюдение здесь говорят на разных языках — но смотрят в одну сторону.
Коробка с ноутбуком
Годами после больницы Лорна продолжала молчать. Пока один из соседей не принёс к её двери коробку. Внутри — ноутбук и принтер. «Это для книги», — сказал он просто.
Первая книга вышла. Потом ещё шесть.
Сейчас Лорна занимается тем, чем, по её словам, должна была заниматься всегда: выращивает еду вместе с добровольцами и раздаёт её в приюты для нуждающихся. В Ирландии она основала «Святилище» — место, куда можно прийти за тишиной.
О молитве она говорит без всякой торжественности:
— Не нужно длинных слов и заученных формул. Одна мысль, направленная с искренностью, — уже молитва. Одно действие из сострадания — тоже. Когда это соединяется в людях по всему миру, что-то меняется. Я в этом не сомневаюсь.
Та самая девочка, которой в детстве затыкали рот, чтобы не прослыть странной, сегодня выходит на три десятка языков.
По её убеждению, у каждого человека есть ангел-хранитель — вне зависимости от того, во что этот человек верит и верит ли вообще. Где-то в трёх шагах сзади. Похожий на спираль из живого света.
Большинство из нас просто перестало смотреть в ту сторону.
Лорна Бирн — ирландский писатель и общественный деятель. Все описанные переживания основаны на её публичных интервью и выступлениях. Материал отражает личный опыт и убеждения героини и не является медицинским советом, научным утверждением или религиозной проповедью.