Роман Дорохин

Даниэль Слупески двадцать лет работала в отделении неотложной помощи. Она видела смерть каждый день — с другой стороны. Пока однажды не оказалась на этой стороне сама. 2013 год. Тромбоэмболия лёгочной артерии. Резкая одышка, боль в груди, цифры на мониторе падают ниже всего, что она видела за двадцать лет работы. А потом боль просто исчезла. Там, где нет ни верха, ни низа По её словам, она не парила над собственным телом, как описывают в книгах. Всё было иначе: она просто вышла— и оказалась в другом месте...

Майкл Сабом — один из самых уважаемых кардиологов Америки. В 1975 году коллега сунул ему в руки книгу о людях, переживших клиническую смерть, и попросил опросить пациентов. Сабом покрутил книгу и сказал прямо: «Это похоже на комикс, а не на науку». Но всё же согласился. Третий же пациент перевернул его жизнь. Что он увидел как учёный Мужчина после остановки сердца рассказал Сабому то, чего по всем медицинским законам знать не мог: точную последовательность реанимации, инструменты, фразы врачей. Причём рассказал ещё в те годы, когда никакого интернета не было и «подсмотреть» было негде...

Биллу Торелле было сорок с лишним. За плечами — улицы Бруклина, мигалки машины скорой помощи, запах ювелирного металла и тысячи километров по выставкам. Впереди, как ему казалось, — просто продолжение. Ещё одна ночь в гостинице. Ещё одно утро. Но этого утра он едва не встретил. Билл родился в 1952 году в Бруклине — районе, где пахнет кофе, солёным ветром с залива и старыми амбициями. Мама держала ресторан United Tavern прямо напротив легендарного стадиона Ebbets Field, где играли Brooklyn Dodgers...

Когда пациент умирает, Сергей Сеньчуков фиксирует время. Это обязанность врача. Но иногда — говорит он — граница между «ещё жив» и «уже нет» оказывается не такой чёткой, как следует из медицинских протоколов. Сеньчукову за шестьдесят. В профессии — с шестнадцати лет, когда пришёл санитаром в московскую больницу. Потом медицинский институт, НИИ имени Склифосовского, станция скорой помощи — и так до сих пор. Заслуженный врач Москвы, больше девяноста научных публикаций, соавтор методики оценки черепно-мозговых травм...

Он был учёным. Верил только в то, что можно измерить. Пока молния не вышибла из него всё, во что он верил, — и не вложила взамен кое-что другое. Тони Чикория вырос на рок-н-ролле и проблемах. В старшей школе он доставлял столько хлопот, что отец поставил условие: военный колледж — или можешь не возвращаться домой. Тони поехал в военный колледж The Citadel. Там он выучился на биолога и на последнем курсе получил место в лаборатории Альберта Сент-Дьёрди — учёного, получившего Нобелевскую премию за открытие того, как работают мышцы...

Дэвид Беннетт родился в 1956 году в Нью-Йорке. Мать-одиночка отдавала его в чужие семьи — «за плату». До четырнадцати лет он переходил из дома в дом, везде оставаясь лишним. Потом вернулся к матери и отчиму — и попал в атмосферу постоянных ссор. Из этого детства он вынес одну философию: прорубай себе путь и не оглядывайся. Он стал коммерческим водолазом в восьмидесятых — профессии, где личную страховку не давали в принципе. Многие коллеги либо погибали, либо выходили из воды инвалидами. Дэвид выжил и дорос до главного инженера научно-исследовательского судна...

Есть вопрос, который рано или поздно задаёт себе каждый. Что там — после? Темнота и ничто? Или что-то ещё? Ли Стробел — бывший атеист, редактор крупной американской газеты, автор громких журналистских расследований. Он привык доверять только фактам. Никаких «душ», никакого «загробного мира». В 2020 году он сам едва не умер от тяжёлого отравления. Выжив, решил разобраться с этой темой так же, как разбирался с любым расследованием: найти лучших экспертов, изучить аргументы обеих сторон, проверить факты...

Московские лисы осваивают спальные районы — и это не аномалия, а биология. Разбираемся, как именно дикий зверь переписывает собственную природу прямо у нас на глазах. Воспитательница детского сада на Чертановской обнаружила незваных жильцов в мае прошлого года — под беседкой оказалась вырытая нора, а в ней лисья семья. Зверь не метался, не скалился. Просто смотрел. Как смотрит на прохожего кот с подоконника — с полным спокойствием существа, которое считает это место своим. Вызвали службу спасения...

Каждый пятый из нас пережил это. Многие — не по одному разу. Наука наконец даёт ответ, который меняет всё. Если вы прожили больше сорока лет, вы наверняка видели депрессию вблизи. Возможно, у себя. Возможно, у близкого человека — когда он месяцами не мог встать с дивана, перестал отвечать на звонки, потерял интерес ко всему, что раньше радовало. И скорее всего, кто-нибудь из окружения говорил ему: «Возьми себя в руки. Просто захоти жить нормально». Это жестоко. И это неправда. Но есть вопрос, который...

В начале 2000-х по российским квартирам прокатилась тихая победа. Тараканы исчезли. Не постепенно — а как будто собрали чемоданы и съехали. Кухни стали чистыми, ночные походы к холодильнику — безопасными, и впервые за много лет можно было включить свет без ощущения, что сейчас кто-то разбежится. Казалось, человечество наконец выиграло одну из самых старых войн. Это была иллюзия. К 2020-м тараканы вернулись — и это принципиально другие насекомые. Они игнорируют препараты, которые убивали их предков...

Бабушка протягивает ломтик пасхального кулича с изюмом — собака бережно берёт из рук. Кто-то на даче плеснул кваса в мисочку — пёс лакает с удовольствием. Всё выглядит мило. Иногда всё это заканчивается реанимацией. Ветеринарные врачи ежедневно принимают собак с отравлениями, причиной которых стала самая обычная еда с человеческого стола. Семь продуктов из этого списка — причина 80–90% тяжёлых пищевых отравлений, по данным Pet Poison Helpline. Парадокс в том, что собаки — не строгие хищники: у них есть ферменты для расщепления крахмала, кишечник способен переваривать злаки и овощи...

Основано на рассекреченных документах Министерства обороны США и материалах расследования Конгресса Представьте: 1965 год. Вашингтон. Автовокзал Greyhound, обычный майский день. Люди покупают билеты, несут чемоданы, пьют кофе из бумажных стаканчиков...