У меня внутри всё кипит, потому что час назад муж так вышел из себя, что теперь осколки в углу за холодильником валяются. Я специально не убираю, пусть лежат, как напоминание.
Знаете, как бывает
Вроде всё нормально, ты работаешь, ребёнок ходит в сад, муж тоже работает. Вечером ужин, сериал, спать. Как серая мышь такая жизнь, зато спокойная и тихая.
А тут вдруг начинается школа (у нас со следующего учебного года, но заявление на днях подали, всё как положено) и всё летит в тартарары!
Хотя уже многое с нами случалось и много что уже вместе прошли!
- Когда сын в три месяца орал от колик с 8-ми вечера до 3-х ночи, а муж говорил: "Ты иди к нему, а мне завтра к девяти на планерку", то я тогда молча вставала и шла босиком по холодному полу, а он спал.
- Когда сын пошёл в сад в два года и болел каждые две недели, я брала больничные, хотя начальница уже косилась, а коллеги шептались: "Опять её нет".
- Когда мы ипотеку брали, то сначала долго копили, каждую копейку откладывали, мороженое не покупали и я всё думала: "Ну всё, сейчас переедем в свою квартиру и зажив-ё-ё-ём".
Выйдя на работу, я почувствовала, что я прям человек!
У меня есть имя, должность, зарплата, коллеги, с которыми можно обсудить не только прикорм и памперсы. Я за год поднялась в должности, немного, но зарплата выросла на семь тысяч. Смешно? Да, но это МОЁ!
А муж как зарабатывал 45 тысяч три года назад, так и до сей поры получает. А у нас коммуналка только шесть, ипотека у нас семнадцать, и на продукты тратим не меньше пятнадцати.
Но претензии у него всегда только ко мне
Разговор про школу случился в воскресенье. Я приготовила большой ужин: суп, пюре с котлетами, салат. Свекровь не звала, но она сама пришла (как обычно без звонка), правда с холодцом.
Так у неё свой ключ от нашей квартиры имеется. Когда муж дал его ей, я сказала: "Ты с ума сошёл?", а он ответил: "Она же мама, пусть у неё будет на всякий случай!"
Клара Сергеевна села на моё место за столом, хотя знала, что там обычно я сижу. Я стояла у плиты с половником и смотрела.
- Ну, рассказывайте, - сказала она, как директор на планерке. - В какую школу сына отдаёте?
- В соседнем дворе, тридцать метров от подъезда, два дома всего пройти, очень удобно! - сказала я довольным голосом.
- Далековато, - выдохнула она.
- В каком смысле далековато? Вы сами там живёте, вы знаете этот двор. Далековато, это когда в школу на автобусе нужно ехать!
- Время сейчас другое. Раньше можно было детей одних отпускать, а сейчас никак нельзя, должна же понимать!
- Нет не должна, потому что в нашем дворе камеры, светофор новый поставили и дорогу теперь переходить более безопасно (раньше был обычный пешеходный переход).
Но она смотрит на меня так, будто я предлагаю сына в лес отправить с рогаткой на медведя.
Муж не встревал в разговор, сидел и вилкой ковырял пюре. Я на него посмотрела, а он глаза отводит, ага, вот оно что, уже договорились за моей спиной о чём-то!
- Предлагаю, - начала свекровь командным голосом, отодвигая пирог, - чтобы ты, Маша, уволилась, ну хотя бы до пятого класса. Пусть муж работает, а ты дома сиди, сыну нужен глаз да глаз.
Я положила половник медленно, чтобы не запустить им в стену, а то и ещё хуже, кой в кого...
- Клара Сергеевна, а кто ипотеку платить будет? Вы?
Она усмехнулась, конечно, у неё свекор хоть и пенсионер, но пенсия у него приличная (на неплохой должность проработал долгие года). У них и квартира своя и дача. Она не знает, как это считать рубли до двадцатого числа.
- Молодые должны сами справятся, пояса потуже затяните, потому что главнее сына никого нет!
- С ним то как раз всё отлично, он всегда сыт, одет и обут. На мои деньги в том числе, потому что одному мужу нас не прокормить.
Тут муж поднял голову, по лицу явно было видно, что ему не нравятся мои изъяснения.
- Ты упрекаешь, что я мало зарабатываю?
- Я не упрекаю, а так оно и есть! Давай прикинем вместе. Сорок пять - это очень мало для семьи с ребёнком и ипотекой.
Он встал, Клара Сергеевна схватила его за рукав: сиди, мол, но он не сел.
- Ты не знаешь, чем ребёнок занят целый день! Тебе плевать на сына, вот в чём дело!
Вот это "плевать" отозвалось очень обидно, учитывая сколько времени я провела с малышом до того, пока смогла спокойно выйти на работу!
- А тебе не плевать? - спросила я тихо. - Ты знаешь, какой у него размер обуви? Какая у него любимая каша? Как зовут его лучшего друга в саду?
Ох, как он разозлился, аж ноздри побелели
- Тридцать пятый, - сказал он неуверенно. - И гречка.
- Увы, но не угадал, у него тридцать первый и любит он рисовую кашу с маслом, а лучшего друга зовут Лёша, который живёт в соседнем подъезде. Ты не знаешь ничего!
Он схватил тарелку, я думала, поставит в раковину, но нет. Он швырнул её в стену. Белая тарелка с синим ободком, мамина, кстати, из сервиза, который мне бабушка подарила разбилась вдребезги. Один осколок отскочил мне в ногу. Не больно, но обидно.
Он ушёл в спальню. Свекровь взглянула на меня, перевела взгляд на осколки, потом на дверь, за которой скрылся её сыночек, и говорит:
- Ну и зачем ты его довела? Сама виновата.
И ушла, ей явно не хотелось пребывать в этом накале. За ней хлопнула входная дверь.
Я осталась одна
Суп уже покрылся плёнкой. Пюре заветрилось. Сын вышел из комнаты, увидел осколки, спросил: "Мама, а почему папа злой?"
Я сказала: "Устал, видимо, поиграй ещё в своей комнате".
А сама села на пол прямо посреди осколков и разревелась. В первый раз за этот год. Слёзы дурацкие, горькие, да и конечно я не по тарелке плакала.
Я про то, что меня в моей же семье сделали врагом, просто потому, что я хочу работать и не хочу сидеть в четырёх стенах. А ещё я вижу цифры и знаю что и сколько стоит: если я уволюсь - мы не вывезем.
Я подумала: а может, они правы? Может, я правда плохая мать? Другие же сидят. Другие же как-то перебиваются.
Потом я вспомнила свою маму.
Вот она сидела дома пятнадцать лет. Папа ушёл, когда мне было двенадцать, а перед уходом сказал: "С тобой стало неинтересно, только ужин и телевизор". Мама осталась без работы, без денег, без профессии. Она до сих пор винит себя, а я виню его. Но маму жалко, она могла быть врачом, училась в мединституте.
Я не хочу стать никем
На следующий день я позвонила в агентство, узнала почём няни на после школы. Три часа в день, с обеда до шести. Забрать из школы, покормить, посидеть, проверить уроки. Тысяча рублей в день. Двадцать тысяч в месяц.
Вернулась домой, сказала мужу:
- Я нашла выход. Мы поделим затраты на няню пополам. И никто не увольняется.
Он сначала задумался, потом спросил:
- А если она злая? А если что-то случится?
- А если ты будешь сидеть с ним сам? Тоже вариант, твоей зарплатой и пожертвуем. Моя вот хотя бы растёт.
Он опять начал свирепеть, но тарелку больше не кидал, может потому что её не было под рукой!
- Надо подумать, - сказал он.
Ох, знаю я, что это у него равно посоветоваться с мамой.
А Клара Сергеевна мне уже три раза звонила. Я не беру трубку, потому что знаю, что она скажет. Что няня - это зло и что я эгоистка.
Я не знаю, как у нас дальше будет.
Может, разведёмся, а может муж образумится.
Но знаю точно, что свекровь не перестанет лезть, только если мы в Африку уедем, тогда может быть.
И ещё я знаю точно, что если я сейчас сломаюсь и уволюсь, то потеряю себя.
А сыну нужна не прислуга у плиты, ему нужна мать, довольная жизнью и со счастливыми глазами. Даже если эти глаза иногда смотрят на папу со злостью.
Вот и в нашей семье всё портят заклятые предубеждения общества:
- когда мужчина хочет работать и строить карьеру, то он молодец и заботливый отец;
- когда женщина хочет того же самого, то она плохая мать и ей "плевать на ребёнка"!
И когда это перестанет быть нормой?