Остаток каникул до первого сентября Марк и Роман провели в Москве. Они гостили у матерей в выходные дни, а в будние, когда их матери работали, проводили в особняке. На сайт новой школы они по совету отца заглянули и даже заказали учебники. Но выяснять самостоятельно, что они знают из школьной программы, а что нет, не стали, решив, что на каникулах надо не заниматься учёбой, а отдыхать.
Глава 180
Аркадий Борисович в какой-то момент хотел на недельку отправить сыновей к бабушке погостить. Но вовремя вспомнив об угрозах Натана, не стал даже речь о поездке заводить.
Угрозы Натана он считал вполне реальными. Подвергать детей даже минимальному риску он не желал.
Ни Анисимов, ни Киселёв, ни Крапивин так и не смогли выяснить ничего о Данилович Натане Карловиче. У них не было никакой о нём информации…, ни где он живет, ни где работает, ни номера его телефона. Конечно, можно было бы припереть к стенке Шибаева Кирилла, и всё у него выпытать, но Аркадий Борисович принял другое решение. Решено было пока не трогать его, чтоб не спугнуть Натана. За Шибаевым была установлена слежка, но результаты слежки были пока нулевыми. Дни шли один за другим…, Тамара звонила Аркадию Борисовичу и сообщала, что удалось вспомнить Владимиру касательно Натана и Шибаева Кирилла, но эту информацию Анисимов и Киселёв уже знали.
На двадцать четвёртое августа было назначено выездное заседание суда по делу Самойловой Ларисы Васильевны.
Золотарёв Юрий Сергеевич, помня своё обещание, сообщил о дате заседания суда продюсеру передачи «Тёрка» Рыбниковой Кристине.
Директор телевизионного канала Семён Гаврилович, взвесив все за и все против, позволил Антону Камалову вместе с продюсером и съёмочной группой поехать в провинциальный городок и собрать там материал для своей очередной передачи. Он даже намекнул Антону, что у него будет возможность прямого выхода в эфир с места событий, если он об этом попросит. Семёну Гавриловичу очень хотелось повысить рейтинг своего телевизионного канала.
И вот наступил этот день.
Небольшой провинциальный городок с утра гудел, как встревоженный улей. Мнение жителей разделилось. Кто-то поддерживал местный роддом и его персонал, и считал, что Лариса Васильевна зря взялась судиться с ними спустя больше полувека, всё равно ничего не докажет. А кто-то считал, что как ни крути, а сотрудники роддома виноваты в том, что произошло. И за свои подлые деяния должны ответить, несмотря на давность, чтоб другим было неповадно.
Они охотно давали интервью Антону Камалову, делясь собственным мнением, ожидая, когда откроют двери и всех пустят в здание, где будет проходить выездное заседание суда.
**** ****
В зале суда было негде яблоку упасть от желающих присутствовать на суде. Абсолютно все места были заняты.
Лариса Васильевна и Аркадий Борисович сидели за столом вместе с адвокатом, Крапивиным Сергеем Михайловичем
Слева от них за двумя столами лицом к судье сидели адвокат, приехавший из Москвы и рядом с ним бывшая акушерка Наталья Мохова и дочка врачихи Галина Коржикова. А за другим столом сидели лучший адвокат провинциального города и рядом с ним представитель роддома и Валентина Храпова, внучка патологоанатома. Чета Самойловых – Владимир с Тамарой и их дети - Сергей и Александр, сидели в первом ряду общего зала.
Заседание шло уже два часа. Два адвоката чуть ли не с пеной у рта пытались доказать, что младенца Хайману предложил забрать Иван Самойлов. Крапивин доставал из своей папки одну за другой бумаги, опровергающие их доводы, утверждения и показания свидетелей, которых оказалось не так уж и много. Ни Валентина Храпова, ни представитель роддома не смогли объяснить суду, почему патологоанатом выдала на руки Хайману и Самойлову разные по содержанию заключения о смерти младенца, которое к тому же не совпадало с тем заключением, что хранилось в архиве роддома. Адвокаты в один голос заявили, что у Крапивина поддельные заключения и надо бы сделать экспертизу на их подлинность. Крапивин в свою очередь заявил, что все документы, которыми он располагает, уже прошли экспертизу, и он готов предъявить заключения экспертов.
- Вот, заключение, и перечень документов, которые подверглись экспертной проверке, - положил он перед судьёй файл. Судья, пробежавшись глазами по тексту, объявила перерыв на полчаса.
Все вышли из зала. Коридор и вестибюль мгновенно наполнился людьми и каким-то жужжащим гулом. Люди делились своими впечатлениями о происходящем. Команда Антона Камалова работала в полную силу.
Самойловы, Аркадий Борисович Хайман и Сергей Михайлович Крапивин стояли у окна.
- Ой, это же Натан, - ойкнул Владимир, и глаза его округлились.
- Где? – спросил Сергей.
- Вона, у колонны стоит с каким-то типом, - кивком головы показал направление Владимир.
- Подожди…, да я и типа этого знаааю…, - чуть побледнев, протянул он.
Сашка мгновенно вытащил свой телефон и начал снимать двух мужиков, стоящих у колонны. Аркадий Борисович повернул голову в их сторону.
- Знаешь? – спросил он брата.
- Да. Я помню, мы ехали с ним в одном купе, совсем недолго. Он сел, а потом вышел…, сказал, что его станция…
- Это брат Натана, - ответил Аркадий Борисович.
- А что было потом? – спросила Тамара. В этот момент к ним подошла Рыбникова Кристина. Ей усиленно махала рукой Лариса Васильевна, подзывая подойти, вот она и подошла.
- Снимайте, он рассказывает…, - только и успела сказать ей Лариса Васильевна.
- Потом я видел из окна купе его на перроне вместе с Натаном. Он мне помахал рукой. Я тоже ему помахал, - говорил Владимир.
- О ком он? – спросила Кристина Аркадия Борисовича, снимая на свой телефон крупным планом Владимира.
- О братьях Данилович. Вон, у колонны стоят, и на нас смотрят, - ответил Аркадий Борисович. Кристина мгновенно сняла на свой телефон и их.
- А потом я оказался, не знаю как, в каком-то подвальном помещении. Я лежал на холодном полу. Всё тело у меня болело. Хотелось пить, и голова кружилась. – рассказывал Владимир.
«- Очухался, а ты боялся, говорил, что доза большая. Если бы вкололи меньше, он бы очухался раньше, - засмеялся Натан, и подозвал к себе двух верзил, стоящих сложа руки у стены.
- Натан, подожди немного, пусть придёт в себя.
- Зачем?
- Он должен знать, за что мы его так уделаем…
- Ты думаешь, он не в курсе? Думаешь, он не знает про Хаймана? Всё он знает! Знает, какая сволочь его отец. Из-за него мы лишились наследства. - Свои слова Натан сопровождал отборным русским матом.
- Я ничего не понимал. «Пить», простонал я. На меня брат Натана вылил ведро воды. Я оказался в луже.
- Лакай, собака, - пнул меня ногой в ботинке в спину Натан. – Умник, в Москву поехал…, думал, что его ждут с распростёртыми руками в холдинге брата. - Опять отборный мат и приказ верзилам. - Ну, чего стоите, приступайте…
- Какого брата? Нет у меня брата. Я у папки с мамкой один…, - говорил я через силу, но меня никто не слушал. Двое громил приступили к своей работе. Братья стояли в стороне и наблюдали, как меня убивали. Я чувствовал нестерпимую боль во всём теле. Я кричал, молил о пощаде, а они…, они обещали, что это ждёт моих детей в скором будущем… - Владимир замолчал.
- Что было потом? – спросила Кристина.
- Потом, я не знаю, кто из них…, не разглядел…, - Владимир скосил глаза на братьев, стоящих у колонны. Кристина мгновенно перевела на них камеру своего телефона. - Я видел только приближающийся к голове его ботинок, но это был кто-то из них, из братьев…, это точно. Я слышал, как он сказал: «А это тебе от меня!» Я почувствовал удар…, наступила темнота…, всё… Очнулся я в районной больнице», - закончил свой рассказ Владимир.
К братьям Данилович подошёл московский адвокат и, что-то им сказав, увёл их в комнату, отведённую для свидетелей.
Рыбникова Кристина видевшая, что кроме неё на камеру своего телефона снимал происходящее Сашка, подошла к нему.
- Ты тоже снимал?
- Да, - кивнул Сашка.
- Почему?
- Ну, как? Такое событие…, к папке вернулась память! Знаете, сколько мы ждали этого. Он же ничего не помнил, и вот…
- У тебя есть начало?- спросила она.
- Да, - кивнул Сашка.
- Скинь мне, - она сказала свой номер телефона. Вскоре у Кристины в руках блюмкнул телефон.
Прозвенел звонок, всех пригласили в зал. Выездное заседание продолжилось.
Заслушали показания акушерки Натальи Моховой. На вопросы Сергея Михайловича Крапивина она отвечала уверенно и даже можно сказать нагло. Крапивин, своими вопросами умело подводил её к признанию, что идея обвинить Ивана Самойлова была полностью её. Но московский адвокат, не зевал, постоянно требовал отвода задаваемым вопросам.
Несколько свидетелей тоже утверждали, что Иван сам предложил Хайману забрать своего первенца. Якобы он сам этим перед ними хвалился. Лариса Васильевна кипела от возмущения, но не проронила ни слова. Обещала адвокату молчать. Крапивин сам дал им соответствующий отпор, обвинив их в сокрытии преступления.
Наконец, пригласили племянников Бориса Моисеевича, как главных свидетелей.
Натан начал свой рассказ издалека. Он рассказал, что их дядя, Борис Моисеевич Хайман сам рассказал их отцу, как у него появился сын, совсем непохожий на еврея. Он даже показал фотографии своего родного сына и указал, на каком кладбище он захоронен, упомянув при этом, что сторож кладбища знает, историю появления у него русского ребёнка.
Его речь прервал внезапно появившийся в зале сотрудник полиции. Он подошёл к судье и протянул ей свой телефон, сказав что-то при этом.
- Что? Вернулась память? Идет трансляция? И какой рейтинг? – поинтересовалась она. – Хорошо, хорошо, мы это так не оставим, наденете на них наручники, как только они закончат давать показания, - сказала она полицейскому.
Натан закончил свою речь и победно вскинул голову.
Крапивин вытащил из папки письмо племянников к своему дядьке, в котором они угрожали не только дядьке, но и всему роду Самойловых.
- Ложь, придуманная Натальей Моховой, толкнула вас на преступление, так, Натан Карлович? - спросил Крапивин.
- Какая ложь? О чём вы? Наш отец вместе с матерью всё проверили, - возразил Натан.
- Однако плохо проверяли. Наталья Мохова с Борисом Хайманом, к которому она испытывала в то время страстные чувства, придумали, как убедить ваших родителей, чтобы они поверили в эту ложь. Вот инструкция, переданная кладбищенскому сторожу. Он должен был сказать Карлу Семёновичу и вашей матушке всё, что здесь написано и даже сводить их на могилку племянника. Разумеется за определённую плату. И знаете за какую? За две бутылки водки и десять долларов…, вот этих, - Крапивин потряс ими в воздухе. – Если хотите, мои слова может подтвердить дочь того сторожа. Она видела собственными глазами и приезжавшего к ним Бориса Хаймана и ваших родителей. О том, что эту ложь придумала Наталья Мохова вы можете узнать из их любовной переписки. Вот их письма. Если вам, коллеги, интересно, я могу вам дать почитать их, - Крапивин посмотрел на примолкших коллег. У меня есть и записи Бориса по поводу оплаты услуг. Коржикова Галина, не хотите узнать, сколько получила от Бориса Моисеевича ваша мать за свои услуги и молчание? И это помимо того, что он устроил вашу маму на работу в роддом, откуда ей пришлось вскоре уйти по собственному желанию, из-за своих подстрекательских махинаций, подобных этому случаю.
Галина Коржикова опустила голову, поняв, что дело в суде для неё полностью проиграно. А сидящая рядом с ней постаревшая Наталья Мохова ещё на что-то надеялась, сидела прямо, вскинув голову.
- Интересное получилось у нас выездное заседание, - сказала судья, подняв молоток и стукнув им. – Объявляю перерыв. Суд удаляется для принятия окончательного решения, – сказала она. - А их, - она рукой указала на братьев, - взять под стражу.
Братьев Данилович вывели из зала суда в наручниках.
Аркадий Борисович сидел за столом и водил пальцем по экрану, набирал номер.
- Ты кому это звонить собрался, - подошёл к брату Владимир.
- В следственный комитет Бахтину, - ответил он, приложив телефон к уху. – Алло, Роман Андреевич, вы случайно не смотрели передачу «Терка», сегодняшний выпуск. Нет? Посмотрите. Это касается Володи. К нему вернулась память. И да, братьев Данилович в зале суда взяли под стражу. Да, да, как только мы вернёмся в Москву, я обязательно встречусь с вами. И вот ещё что, в моей компании «Этажи» работает Шибаев Кирилл. Он тоже замешан в их деле. Анисимов и Киселёв его к вам доставят. Ну, это уж вам решать, что с ним делать. Удачи вам в ваших делах, - пожелал Аркадий Борисович и отключил связь.