Драко Малфой не сразу понял, когда именно всё изменилось.
Сначала это было просто раздражение.
Потом — привычка смотреть.
Теперь он ловил себя на том, что ждёт момента, когда она появится в поле зрения.
И это уже нельзя было объяснить ничем разумным.
— Ты опять туда смотришь, — лениво заметил один из слизеринцев.
— Нет.
— Смотришь, — усмехнулся тот.
— Я сказал — нет.
Он отвернулся первым.
Но не надолго.
Гермиона Грейнджер была везде.
Не потому что она искала его взгляд.
А потому что он начал находить её сам.
В библиотеке.
У окон.
В коридорах.
Она всегда была занята чем-то важным, как будто у неё не было времени на лишние мысли.
В отличие от него.
Хогвартс после войны был другим.
Часть башен всё ещё стояла разрушенной.
Часть залов закрыли.
Но школу не закрыли.
Её восстанавливали.
Медленно.
Без прежней уверенности.
Некоторые ученики не вернулись.
Некоторые — остались.
И это было странно: видеть Хогвартс живым и повреждённым одновременно.
Драко Малфой остался.
Он не мог объяснить почему.
И это его злило.
Потому что ответ должен был быть простым.
Но не был.
Он часто останавливался в коридорах, сам не замечая этого.
Слишком часто.
— Малфой.
Он обернулся.
Рон Уизли стоял напротив.
Лицо напряжённое.
— Не начинай, — спокойно сказал Драко.
— Я не начинаю, — Рон сделал шаг ближе. — Я заканчиваю.
Драко усмехнулся.
— Пафосно звучит.
— Я видел, как ты на неё смотришь.
Пауза.
Драко не ответил сразу.
— Ты ошибся.
— Нет.
Ещё шаг.
— Ты думаешь, я слепой?
— Думаю, ты глупый.
Рон резко выдохнул.
— Не подходи к ней.
— Ты мне не указываешь.
— Я предупреждаю.
Тишина стала плотной.
Драко отвёл взгляд.
И это было ошибкой.
Потому что в следующий момент Рон ударил.
Сильно.
Драко не успел уклониться.
Он упал.
Холод камня в спине.
Вкус крови во рту.
— Ты не тронешь её, — сказал Рон.
Голос сорвался.
Драко поднялся медленно.
Вытер губу.
Посмотрел на него.
И ударил в ответ.
Они сцепились сразу.
Без магии.
Без слов.
Только злость.
Только то, что копилось слишком долго.
— Хватит! — голос Гермионы прозвучал резко.
Они не остановились сразу.
Только когда их разняли.
Братья Рона.
Шум шагов.
Крики.
— Уйди от него! — Рон пытался вырваться. — Он…
Его увели.
Коридор снова стал пустым.
Слишком быстро.
Драко остался на полу.
Медленно сел.
Провёл рукой по губе.
Кровь.
Он не вытер её.
Гермиона Грейнджер стояла рядом.
Молчала.
Слишком долго.
Он поднял взгляд.
Она не уходила.
Это было хуже всего.
И лучше всего одновременно.
Она опустилась рядом.
Не спрашивая.
Достала платок.
Йод.
Работала молча.
Аккуратно.
Слишком аккуратно для человека, которому всё равно.
Он смотрел не на руки.
На неё.
— Больно? — спросила она.
— Нет.
Она не поверила.
Пауза.
Она закончила обработку.
Но не убрала руку сразу.
— Это правда? — спросила она тихо.
Он понял не сразу.
— Что именно?
Она не подняла взгляд.
— То, что он сказал.
Тишина.
Долгая.
Слишком долгая.
Он мог сказать “нет”.
Мог отшутиться.
Мог встать.
Но не сделал ни одного из этого.
Потому что она сидела слишком близко.
И потому что впервые за долгое время вопрос был не чужим.
— А ты как думаешь? — сказал он наконец.
Она наконец посмотрела на него.
Прямо.
Без привычной уверенности.
Без защиты.
— Я думаю, ты не отвечаешь, потому что это правда, — сказала она.
Пауза.
Он чуть усмехнулся.
Слабо.
— Ты слишком много думаешь, Грейнджер.
— Возможно.
Она не отводила взгляд.
И это было хуже удара Рона.
Он медленно выдохнул.
— Тебе лучше держаться подальше от этого.
— От чего?
Он не ответил сразу.
Потому что сам не знал, как назвать.
— От меня, — сказал он наконец.
Она кивнула.
Но не встала.
— Поздно, — сказала она тихо.
И встала первой.
Оставив его одного.
В коридоре, который вдруг стал слишком тихим.
И слишком длинным.