Проблема сознания

// Научно-философский взгляд на проблему //

Если раньше людей интересовал сам человек со стороны его души, то ныне наша мысль (да и ученых, философов) все более обращена на сознание. Видимо, это связано прежде всего с тем, что познание его более всего приближает нас к познанию самого человека, а так как он составляет конкретную единицу общества, то и его – общество. А коль сознание связано с человеческим мозгом, то обращается все больше внимания и на его исследование в смысле того, как он устроен и функционирует. То, что существует связь сознания с мозгом и движениями в нем, было известно со времен Платона и даже раньше.

Существенного прогресса в этом вопросе пока не достигнуто. Имеется по этому поводу много публикаций – до полумиллиона, как выразился кто-то из ученых, – что их даже прочесть невозможно. Да к тому же много таких публикаций, авторы которых подходят к вопросу поверхностно, без должной интеллектуальной подготовки и тех знаний, что должны раскрывать сущность этого предмета. Словом, зачастую они не осознают специфику этих познаний, которые могли бы продуктивно работать на результат. Для этого надо бы представить соответствующую теорию, а прежде подготовить себя, чтобы со знанием дела подойти к этому. И важным во всем том было бы определиться с главной наукой, которая возглавила бы эти исследования.

Как будто на это должна, прежде всего, претендовать психология, так как в ней (в ее названии) заключено намерение к познанию души. Ведь она состоит из слов (в переводе с древнегреческого) «душа» и «учение», говорящих о том, что она должна в статусе науки заниматься познанием души. Но нет, она к этим глубоким познаниям душевной сущности не приближается.

По идее, этим должна заняться философия, но она еще не достигла уровня своей научной системы. Хотя от нее со временем того и надо ожидать, ибо ей вменяется познание всего мира (в системе, в единстве), и в этом аспекте как раз душа по своей сущности и бытию сопоставима со всем (миром). Так, согласно Платону, Аристотелю (и другим), ее сущность сродна (т.е. определенно отождествима) с первичным мировым бытием, что (всем тем) приближает его исследование, т.е. познание. Или, скажем о том несколько иначе: бытие мира раскрывается через сущность сознания. Ведь, как говорил Аристотель: «…душа есть все сущее».

Во всем том философию еще возвышает то, что она познает мир с позиции познавательных способностей разума, и оттого располагает иной научной системой (отличной от системы естественных наук). И в таком разе она более подходит для предметного познания бестелесного, к которому принадлежат душа и сознание. С этих-то позиций ей более приличествует заняться тем, что ей более всего свойственно и ближе. Но прежде к этому наше мышление, на что обращают наше внимание философы, следует несколько подготовить, чтобы философу стало возможным справиться с этим ответственным заданием. И тогда почему бы не прислушаться к советам античного философа Плотина, который считал, что для познания души и другого бестелесного философу предстоит подготовить мышление к постижению нетелесного, а затем и к познанию его. Он объясняет это тем, что эти невидимые сущности отличаются от всего, что мы обычно видим и понимаем. Поэтому нашему обычному мышлению трудно их осознать и принять.

Чтобы выразить это, философ и говорит: мышлению требуется подобная подготовка и привыкание «для уверенности в бестелесном». Или так: потребуется подготовка «[к философии] и [приобретение] веры в бестелесное».

На что надо обратить особое внимание, поскольку современное научное мировоззрение (по сути материалистическое) ставит душу и сознание в ранг производных (или свойств) от телесного, материального, как первичных. Т.е. (якобы) от того, что реально существует (само по себе, истинно), соответственно и субстанциально. А при таком взгляде на сознание (и душу) – в смысле его существа – должны утрачивать актуальность (для нас), а вместе с тем и познание его; однако стоит признать, что в нас всегда сохраняется интерес к пониманию этих сущностей: он не угасает, а, наоборот, остается сильным.