Старшие часто укоряют молодых тем, что сами они были лучше. Эти упреки так надоели нашей молодежи, что она снисходительно слушает нас, не слыша, кивает головой в знак согласия, не соглашаясь. Вернее даже другое: вечные понукания и нравоучения оставляют ее равнодушной. Жуткое слово «предки» стало обиходным. Поделим вину за это на равные части. Вспомним, что, когда нам все казалось «само собой разумеющимся», ближе был пример тех, кого с громадным уважением называют великими идеалистами нового мира. В пору нашей ранней юности им было только по сорок, пятьдесят лет, и уже на нашей памяти многие из них тяжелой ценой заплатили за свои идеальные представления о жизни. Исключая из понимания современных процессов эту пору нашей истории, замалчивая ее перед молодежью, мы занимаемся самообольщением. Когда отмечают юбилей многих и многих старших и не обозначают стыдливо года и причины их смерти — такая полуправда не служит высокой нравственности. Мы вольны поступать так, но и молодые люди вольны находить свой варианты объяснений подобных явлений. Недоговоренности в одном мешают полному восприятию явлений в целом. Моралист может потерпеть фиаско, а главное, вызвать недоверие к другим своим справедливым и честным призывам. Полуправда угнетает человеческий дух.
Личность формируется под воздействием множества общественно значимых факторов, в том числе исторического опыта. Однако основы ее идейной, нравственной сути, ее морали лежат прежде всего в труде. Сознаюсь, написал и вздрогнул, услышал недовольное: «Опять про то, как надо вкалывать». Вся суть, смысл, все духовное богатство народов нашей великой многонациональной Родины цементируются этим коротким, вечно прекрасным словом — работа. Дворцы Ленинграда, обсерватория Улугбека, киевская София, Московский Кремль, вековая кладка Соловецкого монастыря, дом Пашкова, рельсы БAMа, конвейерные пролеты ВАЗа, КамАЗа, улицы Комсомольска-на-Амуре, дрейфующие Сп, космический корабль «Мир» на околоземной вахте — все дело человеческого ума и рук. А напоминать об этом молодым людям стало чуть ли не признаком дурного тона.
Недавно в Азербайджане судили группу молодых прожигателей жизни, пьянчуг, автомобильных воров. На вопрос судьи: «Откуда это в вас?»— находчивые подсудимые отвечали: «А откуда особняки, «мерседесы», кольца у тех, с кого мы брали пример?» Умеют ведь защищаться, подлецы, бьют в точку. И хотя рядом со всей этой перерожденческой накипью грохотал рабочий Баку, хотя в ветер и зной, днем и ночью ввинчивались в морское дно буровые жала и черное золото, казавшееся почти исчерпанным, все же текло наверх, к людям, никто — ни судьи, ни зал — не нашел слов, чтобы парировать это обвинение...
[...] Молодежь всегда чутко реагирует на тревоги окружающего мира. Она ищет объяснений. Пора тысяч «почему?», возникающая в первые годы осознания юным существом своего человеческого предназначения, идет с ним долгий срок, и этому нужно только радоваться. Молодежь спрашивает нас, и мы должны не лениться отвечать ей. и задавать вопрос себе: а в самом деле, почему?
Сидим в редакции с преподавателем математики московского вуза и беседуем о том, как выпускники его института, призванного обеспечивать тяжелую промышленность кадрами, устраивают свои деловые судьбы.
— Если говорить напрямую, — замечает мой собеседник,— процентов 80 из них будут иметь отдаленное отношение к тому, чему учились. Рассосутся по городским конторам, начнут «обустраиваться», и для многих это станет «резиной на всю жизнь».
Рассказал такую историю. Один из его учеников, совестливый парень, «осевший» в подобной организации, присылает иногда письма, заканчивая их иронической фразой: «С уважением без... работный...»
Сколько лет он будет прозябать подобным образом за сто с небольшим, что он может сделать на эти сто с небольшим и как ему быть, милому?! Хорошо, если достанет мужества, совестливости выбраться из болота, найти того, кому он действительно нужен по делу, кто вовлечет его в орбиту действительной занятости, а коли нет?
А соблазнов много, жизненный «стандарт» все повышается: автомобиль считается уже не роскошью, а средством передвижения миллионов, итальянские сапоги пока лучше, чем с нашей маркой, а цена им -- его оклад. Хорошо, если он не потянет руку к чужому богатству, к нечестным рублям, к «боковым» доходам, не прижмет мастера или прораба стальной логикой: «У нас нет безработицы, повсюду требуются, не выведешь 400, перейду на другое место».
Какой мерой оплачивать тот или иной труд, занятость, дело? Перестройка хозяйственного механизма, ведущаяся в стране, все ближе подводит к решению этих вопросов на единственно реалистических путях. Полный хозяйственный расчет, материальная заинтересованность каждого, в особенности молодого, человека в результатах труда, самоутверждение себя через такой достойно оплачиваемый труд. Лучше закрыть сотню ненужных контор, чем со все большей озабоченностью думать о том, что наша смена вся вроде пристроена, а дело движется медленно.
Деньги, честно заработанный рубль, премия зачисляются нами в область материальной заинтересованности, а моральная, дескать, нечто иное.Разъединение этих категорий оценки деятельности личности в условиях социалистических производственных отношений более чем нелепо, и оно особенно непонятно молодым людям, поскольку, с одной стороны, уменьшает силу воздействия морального фактора, с другой —— гасит их общественную трудовую активность. Мы слишком долго ассоциировали с рублем рвачество, скопидомство, жадность и породили этим социальную инфантильность и иждивенчество.
Вечный спор - деньги, выгода, нравственность. Возможно — невозможно соединение этих понятий, да и правомочно ли оно с точки зрения «святой морали»? Никакому нормальному человеку, принявшему философию нашего общества, не придет в голову поставить «монету» на первое место, заслонить ею смысл жизни. Кстати, чаще всего именно те, кто боится заражения «вещизмом», не относят этого правила на свой счет.
Алексей Аджубей, Плюс 13 - Журнал "Огонек" 87. №13 с.13