Галина не любила кошек.
Вообще-то она не любила многого. Шум с улицы по утрам. Соседей, которые хлопают дверью в час ночи. Объявления в лифте, написанные от руки, с тремя восклицательными знаками. Это, конечно, мелочи. Но когда живёшь одна – мелочи становятся очень громкими.
Она переехала в эту пятиэтажку шесть лет назад, после того как умер Виктор. Детей у них не было. Так получилось. Квартира досталась маленькая. Галина обустроила её по-своему: герань на подоконнике, вязаная салфетка под телефоном, чай в шесть вечера – каждый день.
Жила тихо. Никого не трогала.
Соседи, впрочем, отвечали тем же.
В тот вечер, обычный октябрьский вечер, серый, с мелким дождём, Галина возвращалась из магазина. Две сумки, тяжёлые. Спина ныла, как обычно. Она уже видела знакомую дверь подъезда, уже думала о горячем чае, когда что-то остановило её.
Это был странный звук.
Не мяуканье даже – что-то похожее на крик.
У двери подвала сидел рыжий кот. Она видела его раньше – слонялся по двору, иногда сидел на лавочке, никому не мешал. Обычный двор, обычный кот. Но сейчас он метался вдоль стены, скрёб лапой по железной двери – снова и снова – и орал так, что у Галины мурашки пошли по спине.
– Кыш, – сказала она негромко.
Кот даже не посмотрел в её сторону.
Галина поставила сумки. Потёрла руки. Поглядела на кота, потом на дверь, потом снова на кота.
Ну что ты там нашёл?
Она сама не знала, почему не ушла сразу. Может, потому что в его крике было что-то тревожное.
Галина постояла ещё немного, потом все-таки подхватила сумки и пошла к лифту.
Кот – он и есть кот. Мало ли что ему там привиделось.
Но в квартире не сиделось. Она поставила чайник, переложила продукты, протёрла стол и всё равно слышала. Сквозь окно, сквозь закрытую форточку это надрывное, тревожное мяуканье.
Галина выглянула во двор.
Рыжий всё ещё был там.
Она надела тапки на резиновой подошве – не переобуваться же снова – и спустилась.
На площадке первого этажа столкнулась с соседом из третьей квартиры. Артём, кажется. Или Антон. Молодой, всегда в наушниках, всегда куда-то бежит. Он как раз выходил – куртка нараспашку, телефон в руке.
– Молодой человек, – сказала Галина. – Вы не слышите? Кот у подвала орёт уже полчаса. Что-то там не так.
Он вынул один наушник. Посмотрел на неё с вежливым непониманием.
– Кот?
– Да. Рыжий. У двери подвала. Ведёт себя странно.
– Ну, – он плечами пожал, – может, мышь учуял. Или кошку. Они орут, это бывает.
– Он не орёт. Он зовёт.
Артём, или всё-таки Антон, улыбнулся. Той улыбкой, которой молодые люди улыбаются пожилым женщинам, когда не хотят спорить. Вставил наушник обратно и вышел на улицу.
Галина смотрела ему в спину.
Но она всё равно вышла во двор.
Рыжий бросился к ней немедленно, как будто ждал. Закружился у ног, снова кинулся к двери, снова заорал. Потом вернулся. Посмотрел на неё прямо, в упор, жёлтыми своими глазами и снова к двери.
Галина нахмурилась.
В этот момент из подъезда вышла Нина Сергеевна с пятого – грузная, в пуховике, с мусорным пакетом.
– Нина Сергеевна! – окликнула Галина. – Посмотрите, как кот себя ведёт. Уже давно так. Может, стоит открыть?
Нина Сергеевна остановилась. Поглядела на кота. Тот как раз царапал дверь – отчаянно, не останавливаясь.
– Бродячий, – сказала она. – Мало ли чего ему надо. Там, наверное, голуби забились. Или крысы. Управляющей компании позвоните, пусть разбираются.
– Так уже вечер.
– Ну и что. Оставьте заявку. – Она кинула пакет в мусорку и пошла обратно. – И вообще, Галина, как вас по отчеству...
– Степановна.
– Галина Степановна, не стоит на сквозняке стоять. Простудитесь.
Дверь закрылась.
Кот продолжал беспокойно себя вести.
Галина стояла посреди двора в тапках, без куртки, и смотрела на железную дверь подвала. Ржавая ручка. Старый навесной замок. Она знала, где ключ – в ящике у консьержки, а консьержки давно нет, ящик открытый, ключи там висят годами, никому не нужные.
Галина вернулась в подъезд.
На втором этаже жила молодая семья – Саша и Дима, у них маленькая дочка, Галина иногда слышала, как та смеётся за стеной. Она поднялась и позвонила в дверь.
Открыла Саша – с ребёнком на руках, усталая, в домашнем.
– Простите, что беспокою, – сказала Галина. – Там у подвала кот бродячий уже давно орёт, не уходит. Я думаю, может, стоит мужчину попросить спуститься, посмотреть? Я бы и сама. Но как-то боязно одной.
Саша переложила дочку с руки на руку.
– Дима на работе ещё. Будет поздно.
Ребёнок захныкал. Саша виновато улыбнулась и закрыла дверь.
Галина спустилась обратно.
Постояла в подъезде.
«Никому нет дела, – подумала она. – Никому и никогда».
Это была старая мысль. Привычная. Она жила в ней давно, с тех пор как умер Виктор, а может, и раньше. Мысль о том, что ты можешь кричать сколько угодно, и никто не услышит. Или услышит – и всё равно не придёт.
Галина посмотрела на ящик у стены.
Ключи висели на крючке – три штуки, на одном кольце, с биркой «подвал».
Дверь подвала открывалась туго.
Галина дёрнула раз, другой – замок поддался со скрипом, будто его не трогали месяцами. Наверное, так и было. Рыжий крутился у ног, мешал, лез вперёд – и как только дверь приоткрылась на ладонь, протиснулся внутрь первым.
Галина шагнула следом.
И остановилась.
Запах ударил сразу – резкий, тяжёлый, с характерной сладковатой ноткой. Она не сразу поняла, что это. Потом поняла.
Газ.
Не сильно. Не так, чтобы сразу в нос бросался. Но был. Отчётливо, неоспоримо – был.
Галина сделала шаг назад. Потом ещё один. Сердце билось как-то неправильно – быстро и тихо одновременно, будто боялось само себя.
«Спокойно, – сказала она себе. – Спокойно».
Она вышла быстро, но без паники и закрыла дверь обратно. Рыжий выскочил следом, сел рядом и замолчал. Первый раз за весь вечер замолчал. Как будто успокоился, что его услышали.
Галина стояла у подъездной двери и соображала.
Газ в подвале – это старые трубы, которым сто лет в обед, и весь дом стоит на этом подвале, и все пять этажей, и Саша с ребёнком на руках, и Нина Сергеевна в своём пуховике, и молодой человек в наушниках, и пожилая пара с четвёртого, которую Галина никогда не видела, но слышала иногда – как они тихо переговариваются за стеной вечерами.
Все.
Она достала телефон. Набрала 112.
– Аварийная служба, слушаю.
– Здравствуйте. – Голос у неё был ровный. Она сама удивилась. – Я живу по адресу Октябрьская, восемнадцать. Пятиэтажный жилой дом. В подвале запах газа. Сильный.
– Вы сейчас в подвале?
– Нет, вышла.
– Правильно сделали. Не заходите обратно. Не включайте свет, не пользуйтесь электроприборами. Бригада будет через десять-пятнадцать минут. Людей в доме предупредите – попросите выйти на улицу.
– Хорошо.
Она убрала телефон.
Предупредите людей.
Легко сказать.
Галина посмотрела на лестницу. Потом на лифт. Потом вспомнила – лифт нельзя. Электричество. Она взялась за перила и пошла наверх.
Первый этаж – третья квартира, Артём-или-Антон. Позвонила. Долго не открывали. Потом заспанный голос в домофон:
– Кто?
– Сосед из первого подъезда не важно. В подвале газ. Выходите на улицу, быстро.
Пауза.
– Чего?
– Газ. В подвале. Аварийную вызвала. Выходите.
Щелчок замка. Через минуту из двери выглянул молодой человек – уже без наушников, с растерянным лицом.
– Вы серьёзно?
– Серьёзно.
Второй этаж. Саша открыла быстро, будто не отходила от двери.
– Галина Степановна?
– Саша, берите дочку и выходите. Прямо сейчас. В подвале газ, я уже вызвала службу.
Саша секунду смотрела на неё, и что-то в лице переменилось.
– Одну минуту, – сказала она и скрылась в квартире.
Галина поднималась выше.
Пятый этаж. Нина Сергеевна.
Галина позвонила. Потом ещё раз. Потом постучала.
– Кто там?
– Это я, Галина Степановна. Нина Сергеевна, в подвале газ. Нужно выйти.
За дверью тишина. Потом голос, раздражённый, сквозь дерево:
– Опять вы с этим котом?
– Не кот. Я сама спускалась. Аварийная уже едет.
Долгая пауза.
Потом звук замка.
Нина Сергеевна стояла в дверях в халате, с недовольным лицом. Смотрела на Галину.
– Ладно, – сказала она тихо. – Сейчас оденусь.
Галина стояла у подъездной двери и смотрела, как выходят жильцы.
Рыжий сидел рядом – тихо, неподвижно, как будто тоже считал.
Через двенадцать минут во двор въехала аварийная машина. Двое мужчин в касках, с оборудованием. Галина шагнула вперёд.
– Я вызывала. Вход в подвал вон там.
Старший из них посмотрел на неё – коротко, оценивающе.
Потом кивнул. Надел маску. Взял прибор.
– Ждите здесь.
Жильцы стояли кучкой у скамейки. Никто не разговаривал – просто стояли, смотрели, как аварийщики скрываются за железной дверью. Октябрьский ветер. Фонарь над подъездом качался.
Саша подошла к Галине и встала рядом. Дочка спала у неё на руках.
Прошло минут пять. Потом старший вышел – без маски, с серьёзным лицом.
– Значит так, – сказал он, и все обернулись. – Утечка есть. Серьёзная. Старая труба, в двух местах. Давление хорошее. Если бы, – он помолчал, выбирая слова, – если бы кто-нибудь ночью щёлкнул выключателем в подвале, или искра где рядом В общем, хорошо, что вызвали.
Потом Нина Сергеевна сказала очень тихо, почти себе под нос:
– Господи.
И никто больше ничего не сказал.
Галина смотрела на дверь подвала.
Рыжий потёрся об её ногу – коротко, вскользь – и снова сел рядом. Просто сидел. Тихий, рыжий, никому не нужный.
«Ты почувствовал», – подумала она.
Аварийщики работали ещё долго.
Жильцы стояли во дворе – сначала молча, потом кто-то заговорил вполголоса, кто-то подошёл ближе. Нина Сергеевна вдруг достала из кармана халата конфетку, откуда она там взялись, непонятно, и протянула Саше для дочки. Та засмеялась тихо и взяла.
Пожилой мужчина с четвёртого, Василий Иванович, подошёл к Галине и сказал просто:
– Спасибо вам.
Галина кивнула. Не знала, что ответить.
Домой разошлись почти в полночь – когда трубы перекрыли, проветрили, дали добро заходить. На прощание Саша сжала Галине руку:
– Если бы не вы...
– Не я, – сказала Галина. – Вон он.
Рыжий сидел у скамейки. Смотрел на всех по очереди, спокойно, с достоинством, как будто просто ждал, когда его заметят.
Сергей присел на корточки, протянул руку. Кот понюхал и позволил погладить.
– Надо бы покормить, – сказал Артём.
Всё-таки Артём, Галина теперь запомнила.
– У меня дома колбаса есть.
– Колбасу нельзя, – сказала Галина.
– А что можно?
– Куриную грудку. Варёную.
Артём серьёзно кивнул, будто записывал.
На следующее утро у подъезда появилась миска.
Белая, пластиковая, с кусочками куриного филе. Рядом – вторая, с водой. Чья – никто не сказал. Но Галина подозревала всех сразу.
Рыжий ел неторопливо, с видом существа, которое получило то, что давно заслужило.
Галина смотрела на него из окна первого этажа.
Она открыла форточку.
– Рыжий, – позвала негромко.
Кот поднял голову. Посмотрел на неё. Потом снова опустил морду в миску.
Галина улыбнулась.
Ладно, занят. Пусть поест.
Но потом она его конечно же, позовет к себе – уже и лежаночку, приготовила. Такой умный кот не должен быть бродячим.
Спасибо, друзья, за то, что читаете, за лайки и комментарии!
Еще интересные публикации на канале: