70 лет назад началась многолетняя история, ставшая яркой страницей советского подводного флота. 6 апреля 1956 года на Черноморском флоте появилась бригада подводных лодок проекта А-615. Отдельная 27-я бригада базировалась в Балаклаве, а в 1970 году перебралась в Феодосию.
Работу над проектом начинали еще в 1938 году в условиях тюремного заключения конструкторы и инженеры ОКБ-196. Начальником закрытого подразделения был офицер НКВД Слезин. Проект утвердили в начале 1939 года, а в ноябре на закрытом заводе заложили опытную подводную лодку М-401. Война внесла свои коррективы в реализацию проекта 615. Завершен он был только после окончания Великой Отечественной войны.
Сначала в 1949 году собрали на заводе «Судомех» деревянный макет в натуральную величину для проверки компоновки механизмов. В марте следующего года заложили первую лодку, в августе - спустили на воду. Всего с 1953 по 1959 годы было построено 30 кораблей.
Лодки этого проекта из-за наличия жидкого кислорода отличались высокой пожароопасностью и получили негласное наименование «зажигалки». В 1956 году произошел взрыв на лодке М-259. Погибли 3 моряка, были травмированы 6. В сентябре следующего года - снова взрыв в выгородке среднего дизеля. Лодка затонула, спасти удалось только 7 человек. После второй аварии условия плавания лодок этого проекта были ограничены. На заводах началась масштабная модернизация кислородного оборудования. При этом лодки несли свою службу. Но в начале 70-х годов основным требованием к подводным лодкам стала бесшумность. Проект А-615 эти требования удовлетворить не мог. Все лодки были выведены из состава ВМФ СССР.
Анатолий Середенко служил на «малютках» много лет. Он рассказал автору этого материала самые яркие моменты службы.
На лодках-малютках дежурство было двухсменным. Дежурили только мичманы. Заступил Середенко на вахту. Находясь во втором отсеке и заполняя вахтенный журнал, около 21 часа почувствовал запах дизельного топлива. Он, конечно, всегда на лодке присутствует. Но тут его как-то особенно много было. А накануне готовились к выходу в море и пополняли запасы кислорода и солярки. Послал матроса проверить. Тот докладывает: «Товарищ мичман, полный трюм солярки». Дежурный дал команду запустить помпу и сбросить топливо за борт. Во втором отсеке, кроме аккумуляторных батарей, хранились еще и патроны регенерации. И уровень солярки поднялся уже выше полки с патронами. Если топливо попадет в патрон - неминуем взрыв. Упаковка их при хранении должна быть герметичной. Но чем черт не шутит! Пугаться было уже некогда. Открыли люк первого отсека и стали выносить на руках патроны из лодки на палубу. Когда все 34 патрона оказались на палубе, Середенко приказал включить помпу на пожарный рожок. Водой многократно промывали каждый патрон и протирали его ветошью. Операцию завершили в два часа ночи. Лодка была спасена.
А вот доложить дежурному бригады мичман Середенко не успел. Да и забыл. Утром на лодку к подъему флага пришли офицеры. Первому вахтенный доложил командиру БЧ-5, затем - командиру лодки. Получил нагоняй. Дескать, почему не доложил об аварии? Ответ один: «Товарищ командир, некогда было докладывать. Лодку спасал».
Лодки эти предназначались для охраны портов и побережья. В Средиземное море они не ходили. Условия обитания личного состава были очень тяжелыми. В седьмом отсеке, которым командовал Середенко, было пять человек, а койка - только одна: один на койке, остальные на палубе. Температура летом в надводном положении в отсеке поднималась до 56 градусов. Из одежды - только трусы. Приляжешь на палубу отдохнуть, встаешь, а там лужа пота. Прием пищи - стоя и лежа. Подводная лодка имела одну каюту - командирскую. Один гость лодки, увидев ее, спросил: «А это что за шкафчик?» Пресная вода на лодке была только для приготовления пищи. Ни умыться, ни зубы почистить воды не было. Обходились соленой забортной.
Прослужил мичман Середенко почти 22 года. На «малютках» служба засчитывалась год за два. Вот и набежало без малого 32 года. Было ему тогда чуть больше 40 лет. И получил полную пенсию в 150 рублей.
Воспоминания нынешнего почетного председателя Севастопольского Совета ветеранов-подводников капитана I ранга Алексея Ивановича Лушникова.
В 1963 году Лушников окончил командирские классы в Ленинграде и получил назначение командовать подводной лодкой М-260. Это совершенно новая малая подводная лодка 615-го проекта. Размещалась бригада этих лодок в Балаклаве, у плавпирса на восточном берегу бухты рядом с плавбазой. Там, на берегу, выше по склону горы, были казармы, штабы 27-й бригады и дивизии.
В 1965 году на лодке Лушникова произошла аварийная ситуация. При возвращении на базу вышла из строя система управления левым бортовым дизелем. Лодка правым горизонтальным рулем врезалась в пришвартованную к плавбазе «Эльбрус» лодку и разрезала две балластные цистерны легкого корпуса, оборвала швартовые концы. И только после этого остановилась. На лодке Лушникова согнулся баллер руля, и пришлось уже на следующий день становиться в сухой док подземного завода-укрытия. Вызвали в док рабочих завода «Металлист». Они пытались выправить баллер руля, но не смогли. Пришлось обрезать край пера руля, чтобы при перекладке он не задевал корпус лодки. И уже через пару дней лодка вернулась в строй.
Подземный завод-укрытие позволял доковаться всем подлодкам, базирующимся в те годы в Севастополе и в Балаклаве. Ремонтные цеха подземного завода были оснащены высокоточными современными станками и оборудованием. Здесь же, под землей, находился и запасной штаб дивизии.
Вспоминает капитан I ранга Виктор Кривин.
Служба на флоте иной раз «скрашивалась» комическими ситуациями, недоразумениями, разгильдяйством и тому подобными нарушениями дисциплины. В канун 9 мая, к параду, лодки были выстроены в кильватер вдоль Севастопольской бухты. Утром командир прибыл на лодку, дежурный докладывает о том, что все в порядке, нарушений нет. Личный состав строится на палубе. В этот раз ожидали прибытия первого секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева. А поскольку лодки в бухте были выстроены за двое суток, были случаи ухода матросов в самоволку. Раздевались, прыгали за борт и гребли к берегу. Ну а потом обратно таким же путем. Командирская интуиция подсказала проверить личный состав и в этот раз. На вахте внизу стоит один, второй посменно отдыхает. Все остальные должны быть на палубе. Проверили - одного нет. Боцман лично по отсекам прошел. Нет морячка, и все тут. Но командир - материалист. Не мог матрос пропасть бесследно. Нашли его в надстройке. Спрятался он с фотоаппаратом. Хотел Брежнева сфотографировать.
Значительно позже, когда Кривин уже прощался с подводными лодками и уходил в штаб флота, особист бригады, живший в Балаклаве по соседству на лестничной клетке, за чаем сказал, что знает о лодке все. Поспорили. Тут Кривин все и выложил. Особист за голову взялся: «Да неужели так могло быть?» Фотоаппарат на подводной лодке, как правило, был. Но помощник командира выдавал его матросам в увольнение. По возвращении на лодку фотоаппарат возвращался помощнику командира. А в упомянутом случае матрос фотоаппарат не вернул, за что и был «выпорот». Внушение ему было серьезное сделано.
Сегодня сохранились только три лодки этого проекта. Одна из них, М-296, находится в музее в Одессе под бортовым номером М-305. Установлена она была на 411-й береговой батарее в 1980 году. Сейчас музейный объект в аварийном состоянии. Вторая, М-261, расположилась в 1982 году в Краснодаре, в музее «Оружие победы» в парке им. 30-летия Победы. Третья, достроенная как комплексная лаборатория 637, продолжает службу в качестве учебно-тренировочного кабинета в Военно-морском инженерном институте в городе Пушкин. След еще одной лодки должен был растаять при разделке на металлолом в Инкермане, но стараниями ветеранов-подводников рубку ее в последний момент удалось спасти, заменив эквивалентным количеством втормета, и установить на выходе из бухты в Балаклаве. Простояла она там до 2004 года. После рубку демонтировали и увезли в учебный отряд подводников на улице Героев Севастополя. Там она и сейчас стоит на плацу. А на западном берегу вместо нее 24 сентября 2016 года установили стилизованный новодел, лишь символически напоминающий рубку настоящей лодки иного проекта, 613-го. Памятник и сейчас стоит на берегу, вот только проход и проезд к нему закрыт из-за строительных работ. Поэтому сейчас с нами остается лишь память о славном 70-летнем пути отдельной бригады в деле защиты нашей Родины.
Справка
Технические характеристики лодок
Подводные лодки проекта А-615 имели единый двигатель, окислявший топливо кислородом, и твердый химический поглотитель углекислого газа. Такой двигатель работал в подводном положении, увеличивая автономность и скрытность подводного плавания. Аналога в мировом кораблестроении не было. Литера М в бортовом номере подводных лодок говорила о причастности их к классу малых.
Водоизмещение в подводном положении такая «малютка» имеет 504 тонны при длине корпуса 57 метров и ширине 4,45 метра. При таких габаритах корабль можно было транспортировать не только водными путями. Лодка имела три гребных вала и три дизеля, электродвигатель ПГ-106 на средний вал. Соответственно 900, 700 и 100 лошадиных сил. На вооружении лодки были четыре торпеды калибра 533 миллиметра в носовых аппаратах без запасных. На первых серийных лодках был еще и спаренный 25-мм артавтомат, но эффективность его против авиации стала крайне низкой, и установки демонтировали. Лодка в цистерне несла 8,5 тонн жидкого кислорода и 14,4 тонны известкового поглотителя.
Экипаж лодки составлял 33 человека (6 офицеров), глубина погружения 100 метров, скорость 15 узлов, автономность плавания 10 суток. Запас кислорода рассчитан на 100 часов хода при скорости 3,5 узла. По натовской кодификации лодка называлась «Quebec».
Также в состав бригады входили две самоходные сухогрузные баржи, предназначенные для выгрузки отработанного и погрузки чистого химического известкового поглотителя в количестве 32 тонны. Эти баржи могли без потерь до 11 суток хранить под давлением в 3 кг на кв. см 90 тонн жидкого кислорода для «малюток».
Автор: Владимир Илларионов