Помните эпизод из старого фильма, где поэт приходит к великой актрисе? Вот и Юрий Ряшенцев шел к Людмиле Гурченко почти что на поклон. Первая репетиция музыкальных номеров к «Рецепту ее молодости». Звонок в дверь, крошечная собачка, которая залаяла так громко, что тут же упала без сил. И сама хозяйка тонкая, в джинсах, с порога заявляющая: «Всю музыку надо переписать». Поэт тогда подумал: «Вот оно, начинается». Но он нашелся и сказал: «Вам нужна полная свобода, чтобы текст не мешал двигаться». И случилось чудо. Началась дружба.
«Звездную болезнь» очень удобно использовать в качестве безжалостного ярлыка. Ведь даже слова «зависть» и «звездность» начинаются на одну букву. Совпадение? Не думаю. Очень часто этот диагноз ставят не врачи и даже не психологи, а коллеги, журналисты и зрители. И чем неожиданнее успех человека, тем охотнее за его спиной шепчутся: «Поймал звезду. Теперь не подойти».
Сама Гурченко честно признавалась в своих мемуарах: да, болела. После «Карнавальной ночи» в 21 год она всерьез поверила в свою избранность. Ей казалось, что она дарит людям счастье. Но если вчитаться, за этим стоит не гордыня, а растерянность. Вчера студентка из Харькова в общежитии. Сегодня твои портреты в каждом киоске и мешки писем.
И ты должен как-то этому соответствовать.
Выдающийся поэт, который с ней работал, заметил: ее «капризный» характер исчезал, когда рядом оказывались талантливые люди. Глаза загорались, она заводила весь зал. Значит, проблема не в «болезни» как таковой, а в окружении.
Александра Яковлева
Вот еще одна история. Девушка, которую бабушка с детства растила как будущую звезду кино. Не просто актрису, а именно звезду. В Калининграде над ними посмеивались. Но когда вышел «Экипаж», смеяться перестали. 70 миллионов зрителей не шутка. И эту девушку, Александру Яковлеву, вдруг накрыло волной обожания. Тут же пошли слухи о ее несносном характере. То она платье не то надела, то режиссера перебила, то Валентина Гафта довела до того, что он отказывался с ней стоять в кадре.
Но если присмотреться беспристрастно? Она была молода. Ощущение собственной исключительности подпитывалось не только бабушкиными установками, но и реакцией миллионов. Режиссеры вздрагивали при ее имени. Но нашлась женщина-режиссер, которая просто сказала: «Если будешь так себя вести, найдем другую». И всё. Яковлева стала работать как надо. Это к вопросу о том, есть ли лекарство. Есть. И это твердое, но уважительное «нет» и ясные профессиональные рамки.
Леонид Дьячков
А вот случай, который заставляет задуматься. Актер Леонид Дьячков. Скрытный, немногословный человек. После главной роли в фильме Ларисы Шепитько проснулся знаменитым. И возненавидел это. Ненавидел, когда на улице узнавали. Мог резко ответить. В театре его считали высокомерным. Он решил поставить спектакль, но на генеральном прогоне художественный руководитель… уснул. Для перфекциониста Дьячкова это был крах. Он ушел из театра, бросив фразу «я актер не этого уровня». И тут же получил ярлык «звездная болезнь». Его перестали приглашать. Ни один театр не брал.
Сейчас, зная историю целиком, понимаешь: это ли «звездная болезнь» в классическом виде? Или это история о неудачном конфликте амбиций и власти? О человеке, который не умел идти на компромиссы и платить по правилам чужой игры? Удобно было сказать: «зазвездился». Сложнее признать, что система просто выдавила неудобного.
История Яны Крайновой
Поэтому я не очень доверяю этому диагнозу. Слишком часто за ним скрывается обычная усталость. Актеру, который на десятый съемочный день по 12 часов работает, вдруг становится не до фото с группой массовки. И кто-то мимоходом бросает: «Смотри, уже нос задирает». Или история актрисы Яны Крайновой. После первой главной роли на нее обрушилось внимание. Она пришла на мероприятие с любимым человеком, попросила не снимать их вместе. Ее сфотографировали скрытой камерой и выложили снимки в сеть. Ее реакция? Она просто сбежала из Москвы к маме, потому что чувствовала себя голой среди толпы. А коллеги тут же вынесли вердикт: «зазвездилась». Хотя это был крик о помощи, просьба уважать личные границы.
Мне кажется, здесь есть важная мысль. Профессия актера требует невероятной открытости. На сцене надо «отматывать» все запреты, наложенные взрослыми. Быть пластичным, как глина в руках режиссера. Но в жизни этот же механизм может давать сбой. И тот, кто вчера был просто талантливым парнем, сегодня вдруг начинает требовать к себе особого отношения. Не потому, что он плохой. А потому, что у него нет «брони», навыка держать дистанцию.
Катерина Шпица
Катерина Шпица вспоминала, как в 13 лет ее упрекнули в «звездной болезни», когда из младшего состава студии ее перевели во взрослую группу. Ей просто было страшно и неловко. А взрослые наставники вовремя подсказали: «Ты должна извиниться и заново выстроить отношения». И она это сделала. Значит, всё можно поправить.
Так что же это такое? Болезнь или этап взросления? Мне кажется, ни то, ни другое. Скорее, это тест на прочность. Проверка на то, что ты будешь делать, когда весь мир начнет тебе аплодировать. Забудешь, кто ты есть, или сохранишь голову на плечах. Опытные мастера сцены знают одно правило: «поймал звездочку — отпусти ее, пусть летит». Потому что удерживать ее в кулаке — значит обжечься. А относиться к славе как к погоде — солнечное утро сменится дождем, переживем.