Эту историю мне рассказала Лена, знакомая из Мичуринска. Она работает на том же рынке, что и главная героиня, и видела всё это своими глазами - или почти всё.
Остальное она слышала от сторожа Петровича, который за двадцать лет на рынке, кажется, знал каждую кошку и каждую крысу в округе.
Тамару Викторовну на рынке не любили. Не то чтобы не любили - просто обходили стороной.
Она торговала мясом в третьем ряду уже восемь лет, знала своё дело хорошо, обвешивала редко, но смотрела так, что люди брали товар и уходили быстро, не задерживаясь. Лена говорила, что у неё было лицо человека, который давно что-то решил и не намерен это пересматривать.
Ей было сорок шесть. Жила одна. После работы шла домой пешком, потому что идти пятнадцать минут, а в автобусе надо стоять рядом с людьми. Готовила сама, телевизор не смотрела. Такая жизнь.
Два года назад умерла её младшая сестра Вера. Они не разговаривали несколько лет - что-то случилось, Лена не знает точно что, но говорит, что Тамара как будто виновата была в этом молчании, и сама это понимала. Когда Вера умерла, примириться было уже не с кем. Тамара взяла три дня за свой счёт, сходила на похороны, вернулась и продолжила работать. Лена сказала, что после этого та стала ещё тише. Не злее - именно тише.
Пропажи начались в начале октября.
Сначала Тамара решила, что ошиблась при расчёте. Потом подумала на Колю из соседнего ряда - тот был нечист на руку, все знали. Но Коля торговал рыбой и вряд ли стал бы лезть к чужому прилавку.
Потом она подумала, что кто-то из покупателей ловко прячет в сумку, пока она отворачивается. Поставила себе за правило не отворачиваться.
Пропажи не прекратились.
Исчезало не много - граммов сто, иногда сто пятьдесят. Всегда обрезки, которые лежали с краю. Ничего дорогого. Но Тамара была аккуратной и принципиальной, недостача выбивала её из равновесия, и она решила разобраться.
Виновника она увидела в среду около полудня.
Рынок в это время чуть успокаивается - основной утренний поток схлынул, следующая волна придёт часа через два. Тамара отошла к стене, сделав вид, что разбирает что-то в ящике под прилавком, но сама смотрела вперёд. И увидела.
Из-за соседнего прилавка выскользнул щенок. Небольшой, с ладонь в холке, весь в рыжевато-серой короткой шерсти, торчащей клочьями там, где она слиплась от грязи. Рёбра просматривались даже под шерстью.
Он двигался быстро, низко, прижав уши, явно зная, что делает. Не метался, не нюхал всё подряд - прошёл прямо к краю прилавка, где лежало мясо, и одним точным движением схватил кусок. И сразу обратно, между рядами, не задерживаясь.
Тамара выпрямилась. Первая мысль была - поймать. Вторая - позвонить в службу по отлову. Но щенок уже исчез, и она стояла с пустыми руками.
На следующий день она его не прогоняла. Смотрела.
Он появился снова в то же время. Та же траектория, та же уверенность, тот же кусок с краю.
Тамара заметила, что щенок ни разу не посмотрел на неё - или смотрел боковым зрением, контролируя расстояние. Если она делала шаг в его сторону, он делал два шага назад, но не убегал. Стоял и ждал.
Она не сделала второго шага.
В пятницу она решила проследить.
Лена говорит, что видела это со стороны: Тамара сняла фартук, сказала ей присмотреть за прилавком пятнадцать минут и пошла за щенком. Тихо, не торопясь, держась на расстоянии. Щенок явно знал, куда идёт, и шёл уверенно.
Он вывел её через задние ворота рынка, мимо мусорных контейнеров, через узкий проезд между складами. Тамара никогда не ходила в ту сторону - незачем было.
Дорога шла вниз, потом поворачивала, и за поворотом начинался старый промышленный квартал. Когда-то там было небольшое производство, лет пятнадцать назад всё закрылось, и теперь стояли ржавые ворота, поросшие бурьяном, несколько полуразрушенных строений и длинный приземистый сарай с провалившейся в одном месте крышей.
Щенок юркнул в щель между досками.
Тамара подошла ближе. Через щель было плохо видно, она нашла место, где доска была оторвана наполовину, и заглянула.
Внутри пахло сырым деревом, пылью и чем-то ещё - кисловатым, застоявшимся. На полу лежали куски старой упаковочной бумаги и тряпьё. В углу, на этой лёжке, находился кот.
Тамара сначала не поняла, живой ли он. Кот лежал вытянувшись, очень тихо. Потом щенок подошёл к нему вплотную, положил мясо прямо перед мордой, и кот пошевелился.
Медленно поднял голову, потянулся носом к добыче. Глаза у него были открыты, но смотрели мимо - белёсые, затянутые. Слепой.
Кот был старый. Очень старый - это чувствовалось по тому, как он двигался, по торчащим лопаткам, по тому, что каждое движение давалось ему с усилием. Он принюхивался к мясу долго, потом начал есть медленно, жуя осторожно. Щенок сел рядом. Не ел сам. Просто сидел рядом и ждал.
Тамара смотрела на это несколько минут, потом отошла.
По дороге обратно она не думала ни о чём конкретном. Лена говорит, что когда та вернулась, лицо у неё было странное - не расстроенное и не удивлённое, а как будто она что-то вспоминала.
Она стала ходить туда сама. Не каждый день - через день, иногда с интервалом в два дня. Просто приходила после смены и смотрела через ту же щель в досках. Щенок её не принимал и не прогонял - просто учёл в своей картине мира. Она была частью пространства, не угрозой.
Котa звали Дымок - так сказал Петрович, когда Тамара спросила. Он объяснил, что кот жил при складе лет десять, его подкармливали рабочие.
Когда несколько лет назад на складе был небольшой пожар и все разбежались, кот остался. Ослеп он, по всей видимости, позже - то ли от возраста, то ли от дыма, Петрович не знал точно. Щенок появился в конце лета, неизвестно откуда - просто однажды стал мелькать в районе рынка.
Как они нашли друг друга, никто не видел.
В конце октября случилось то, что Лена называет кульминацией этой истории.
Начальник рынка, Семён Аркадьевич - человек скучный и цепкий - при плановом обходе обнаружил недостачу в её записях. Не большую, но заметную. Вызвал Тамару, разговаривал сухо и чётко: ещё раз - уволит. Без разбирательств.
Тамара вернулась к прилавку.
Где-то около часа дня появился щенок. Он сделал то, что всегда делал - зашёл со стороны, потянулся к обрезкам. Тамара сделала резкое движение и шикнула. Громко. Щенок отскочил за три метра, развернулся.
И остановился.
Он не убежал. Стоял и смотрел на неё. Не жалобно - просто смотрел. Потом сделал шаг в сторону прилавка.
Тамара снова шикнула. Он снова отступил. Снова остановился.
Лена говорит, что наблюдала это со своего места и не вмешивалась - понимала, что здесь происходит что-то, в чём её участие лишнее.
Тамара смотрела на щенка секунд десять. Потом достала из-под прилавка пакет, положила в него несколько кусков обрезков - молча, не глядя на покупателей, - завязала и поставила на землю с краю, за прилавком.
Щенок подождал. Потом подошёл, взял пакет в зубы и ушёл.
Вечером Тамара пошла к сараю.
Дымок лежал на лёжке, но что-то было не так - щенок кружил вокруг него, тихо поскуливал, потом ложился рядом, потом снова вставал. Кот не реагировал на звуки. Дышал - Тамара видела это, приглядевшись, - но не двигался.
Она простояла у щели несколько минут.
Потом нашла место, где доску можно было отодвинуть, зашла внутрь. Присела рядом с котом. Он не отреагировал на неё никак - ни на запах, ни на движение воздуха. Щенок поднял на неё глаза, не тронулся с места.
Тамара посидела так, в темноте и запахе старого дерева, долго. Лена говорит, что та рассказывала ей потом - не сразу, через несколько недель, - что в тот момент думала о сестре.
О том, как Вера звонила ей года за три до смерти, просила о чём-то, а она была занята своими делами и отказала. Не со злостью - просто сказала "не сейчас" и положила трубку.
Потом были ещё звонки, и потом их не стало. И Тамара решила, что раз не звонит - значит, всё в порядке. Значит, обошлась.
Она встала, взяла кота на руки - тот не сопротивлялся, только слабо напрягся на секунду, - и пошла к выходу. Щенок выскочил следом.
Она несла кота, щенок бежал рядом. Так они дошли до её квартиры.
Первые дни были тяжёлыми по-своему. Кот почти не ел, лежал в одном месте, привыкал к запахам. Щенок боялся квартиры, жался к стенам, на диван не запрыгивал. Тамара не знала, что с ними делать, - у неё никогда не было животных. Она купила миски, корм, подстилку. Позвонила в ветеринарную клинику, записалась.
Ветеринар осмотрел кота, сказал, что он очень стар, что почки работают плохо, что прогноз - несколько недель, может быть, пара месяцев. Прописал поддерживающее питание и покой. Щенка осмотрел тоже: истощение, в остальном здоров, возраст около четырёх месяцев, помесь - не понятно какая именно.
Тамара заплатила за приём, купила лекарства и поехала домой.
Дымок прожил ещё шесть недель. За это время он привык к квартире лучше, чем можно было ожидать: запомнил расположение мисок, коридор, подоконник - выходил греться, когда было солнце. Щенок - Тамара назвала его Рыжиком, хотя он был скорее серый, но имя прижилось - перестал бояться мебели примерно через неделю и потом начал вести себя как полноправный жилец.
Дымок ушел на небо в декабре. Тихо, ночью, лёжа на старом шерстяном пледе, который Тамара постелила ему у батареи. Тамара нашла его утром. Рыжик уже сидел рядом с ним и не скулил - просто сидел.
Лена рассказала мне всё это весной. Говорит, что Тамара изменилась - не драматически, не стала другим человеком, но что-то сдвинулось. Здоровается с соседями по рынку. Иногда задерживается поговорить с постоянными покупателями. Рыжик живёт у неё, вырос, Лена видела фото - крупный, лохматый, явно счастливый пёс.
Лена сказала одну вещь, которая мне запомнилась. Она говорит, что у Тамары теперь другое лицо, когда она возвращается с работы. Раньше - просто шла и шла, смотрела вперёд. Теперь иногда торопится. Как будто есть куда торопиться.
Мне кажется, это и есть самое главное в этой истории. Не то, что щенок кормил слепого кота, - хотя это само по себе удивительно. А то, что одна замкнутая женщина однажды пошла посмотреть, кому и зачем, - и оказалось, что ей самой давно нужна была причина, чтобы открыть дверь.