Приезжая на ретрит, человеку хочется отдохнуть: выспаться, выдохнуть, немного прийти в себя. Да, так и бывает. Но кроме облегчения тишина еще приводит к встрече с собой. И тут всплывает вопрос про эмоциональную гибкость, от которого обычно отворачиваются.
Именно в тишине становится слышно то, что в обычной жизни мы забиваем делами, телефоном, спешкой и привычкой всё время держаться. А держаться нас учат рано: не злиться, не плакать, не бояться, быть удобными, собранными, позитивными. Как будто можно только так: “у тебя всё нормально, просто думай о хорошем”.
Только натянутый позитив не помогает. Он просто отодвигает момент, когда придётся честно посмотреть на себя. Когда человек всё время говорит себе “не грусти”, “не переживай”, “соберись”, он не становится эмоционально устойчивее. Он привыкает не замечать, что с ним происходит. А эмоции от запрета никуда не уходят. Они остаются в теле в виде напряжения, бессонницы, раздражения, пустоты.
Все эмоции важны
Дорогие мои, плохих эмоций нет. Тревога, грусть, злость, растерянность — это сигналы. Они показывают, что для нас важно, где больно, чего не хватает, что мы слишком долго терпели.
Эмоциональная зрелость начинается в тот момент, когда человек перестаёт от себя отворачиваться. Можно бояться и всё равно идти. Можно устать и честно это признать. Можно не натягивать улыбку, а спросить себя: что со мной сейчас? что я проживаю? что для меня важно?
В этом и есть внутренняя гибкость: замечать свои чувства, не тонуть в них, но и не убегать. Полная жизнь вообще не бывает без дискомфорта. Нельзя любить, растить детей, менять свою жизнь, строить что-то настоящее и ни разу не встретиться со страхом, болью или неопределённостью. И дискомфорт здесь часто говорит не о том, что вы свернули не туда, а о том, что вы живёте по-настоящему.
Важно перестать требовать от себя вечного света и сказать себе честно: “Да, мне сейчас трудно. И я могу остаться рядом с собой”.
С любовью, Юлия Беллавита.