— Валя, пойми, у них сейчас просто тяжёлый период!
— У них всегда… просто… тяжёлый период!
Олег уговаривал меня впустить к нам в дом свою маму Марию Петровну и сестру Зинку. Впустить не просто в гости, а на постоянное проживание. Конечно, он утверждал, что это временно. Но я-то знала. Точно знала, что в истории с его роднёй не бывает ничего временного. Их «пару месяцев» могли легко растянуться на годы, превратив нашу жизнь в бесконечный ад.
Я знала, они выжидали. Выжидали, когда мы переедем в этот дом. Раньше мы жили в обычной двухкомнатной квартире. Я, Олег, и наши двое ребятишек — Полина и Максим. Нам и самим там было тесновато, куда уж еще кого-то подселять? Естественно, никаких «впусти пожить» тогда случиться не могло.
А теперь, пожалуйста! У нас большой, просторный дом в Заречном, с большим количеством комнат. Добро пожаловать, блин, родственники Олега!
Он даже комнату для них выделил. Ту самую, которую я не хотела загружать никакими лишними вещами, мечтая использовать её в качестве своего личного пространства. У большого окна я планировала поставить небольшой аккуратный столик для работы за ноутбуком. Именно в этой комнате я хотела заниматься йогой, медитировать в тишине.
Но теперь Олег думал, как перетащить туда старый громоздкий диван из нашей прежней квартиры и разместить там этих двух клуш, которые ничем путным, кроме как сплетни мусолить и сериалы смотреть, не занимались.
— Олег, ты пойми, они просто пользуются твоей добротой! — попыталась я вразумить мужа. — Они привыкли, что ты всегда решаешь их финансовые проблемы. Но эта история с переездом — это вообще ни в какие рамки не лезет.
— Валь, хватит возмущаться! — спокойно, буднично отвечал мне Олег. — Радовалась бы. У нас же, считай, дома целых две домохозяйки. Теперь и еда будет всегда приготовлена. В доме убрано. Будешь с работы приходить, и на диване валяться ногами кверху! Красота!
Я услышала мужа, кивнула, делая вид, что соглашаюсь, но знала бы я тогда, как сильно он ошибался. И как жестоко я буду разочарована.
Первая же неделя их пребывания показала, насколько Олег был не прав. Приходя с работы, я вовсе не видела дома идеального порядка, как он обещал. Везде валялись какие-то вещи, на кухне царил хаос, а в ванной комнате словно прошел ураган.
В готовке — да, они готовили. Вот только то, что готовили эти две клуши, вызывало у меня мгновенные признаки рвоты. Всё какое-то пережаренное до черноты, на каком-то старом, прогорклом масле — и где они его только взяли? — все какое-то жирное, абсолютно неаппетитное. Как мне показалось, это было просто несъедобно. Я старалась есть свою еду, которую готовила заранее, или перекусывать чем-то легким, лишь бы не притрагиваться к их кулинарным изыскам.
И в благодарность за эту их «готовку» я должна была каждый вечер наводить порядок на своей же кухне. Столешницы были заляпаны брызгами масла, пол усыпан крошками, раковина забита грязной посудой. В воздухе стоял тяжелый запах жареного лука, чего-то еще отвратительного, въедавшегося в шторы и мебель. Казалось, этот запах пропитал уже весь дом.
Лежать на диване «ногами кверху», как обещал муж, у меня не получалось. Гостиную заняли свекровь и ее дочка. В прямом смысле заняли — они были такие большие, что казалось, будто занимали собой всё пространство в комнате. Мария Петровна с ее необъятными формами развалилась на одном конце дивана, Зинка, ничуть не уступающая ей в габаритах, — на другом. Они хрустели чипсами, которые рассыпались вокруг, и громко хохотали над каким-то дурацким реалити-шоу про странных людишек. Их смех, их запахи, их бесцеремонность — все это давило, вытесняя меня из моего собственного дома.
Однажды утром, когда наши «большие гости» еще мирно спали в своей комнате, храпя в два голоса, я не выдержала. Высказала Олегу всё, что накипело.
— Если они и дальше будут жить с нами, я съеду! Я так больше не могу.
— Валя, прекрати! Валя, это временно! — повторял он, как мантру, пытаясь убедить в этом и меня, и, наверное, самого себя. Но со мной это уже не работало. В моих глазах его обещания превратились в пустой звук.
Я знала, что Олег не изменится. И они тоже не изменятся. Они будут сидеть у нас на шее, пока мы будем позволять.
Вечером, вернувшись, как обычно, с работы раньше Олега, я собрала свои вещи. Затем сложила вещи детей. Всё самое необходимое. И мы сели в машину.
«Олег, я уехала к маме. Когда решишь вопрос со своей родней, позвони», — напечатала я короткое сообщение, не дожидаясь, пока он появится на пороге. Мне не хотелось сцен, не хотелось оправдываться. Просто села за руль и, не оглядываясь, уехала.
Олег, придя домой и увидев опустевшие комнаты, наверняка понял, что я не шутила. Меня нет, детей нет. Он тут же позвонил мне.
— Валя, где вы? Что происходит?
— Я предупреждала тебя, Олег. Много раз.
— Валь, ну это же не выход! Это же… это несерьёзно! Вернитесь домой, пожалуйста.
— Олег, моя нога не ступит в тот дом, пока там всем заправляют эти две клуши. Точка. Условия ты знаешь. Когда сможешь их выполнить, тогда и поговорим.
После этого разговора наступило молчание. Ни звонка, ни сообщения. Ровно два дня.
На исходе второго дня раздался звонок в дверь маминой квартиры. Моя мама, заглянув в глазок, удивленно воскликнула:
— Валя, там твой Олег. С букетом!
Сердце ёкнуло. С букетом… Не просто так явился. Я не могла к нему не выйти. Он стоял на площадке с огромным букетом моих любимых кремовых роз, такой виноватый и немного потерянный, что мне стало немного жаль его. Но только немного.
— Валя, пожалуйста, поговори со мной, — выпалил он. — Только не здесь. Поехали, — он протянул мне цветы.
Я взяла букет. Вдохнула его аромат. И кивнула.
Он забрал меня. Детей мы оставили у мамы. У Олега был заказан столик в ресторане. Не просто в ресторане, а в моём любимом, где мы отмечали когда-то нашу годовщину, а потом — рождение Полины. С тех пор, как появились дети, походы по ресторанам стали редким удовольствием, а потом и вовсе сошли на нет.
В зале ресторана как будто ничего не изменилось. Такое же красочное оформление в теплых тонах, приглушенный свет, легкий джаз, приятно льющийся из динамиков. Мы сели за наш любимый столик у окна. Я осмотрелась. Всё было так знакомо и уютно, что на мгновение я почти забыла о цели нашего визита. Подошёл официант, мы сделали заказ. Ждали. Обсуждали погоду, детей, мои дела на работе. Но я чувствовала, что он что-то скрывает, что-то важное, и ждёт подходящего момента.
И вот, Олег, видимо, решив, что достаточно потянул время, перешёл к делу. Он осторожно взял меня за руку через стол.
— Валь, ты можешь возвращаться, — начал он, и в его голосе слышалось такое облегчение, что я почти расслабилась. — Я перевёз маму и Зинку. В нашем доме ты их больше не увидишь.
На мгновение меня охватила эйфория. Свобода! Наконец-то! Мой дом снова будет моим! Но потом мозг включился, и я задала вопрос:
— Куда перевёз?
Олег слегка замялся. Отпустил мою руку.
— Да там… Снял им квартиру недалеко от парка «Юность».
— Подожди-подожди. Ты снял? То есть платить за аренду квартиры тоже будешь ты?
Олег виновато посмотрел мне в глаза. В этот момент я увидела в нем того самого Олега, который всегда брал на себя ответственность за всю свою родню.
— Ну а кто же ещё, Валя? У них же больше никого нет! И платить у них нечем. Знаешь же, как сейчас туго с работой…
И тут меня понесло. Всё моё накопленное раздражение хлынуло наружу.
— Олег, ты понимаешь, что я каждый божий день, возвращаясь с работы, вижу на каждом углу, в каждом магазине, просто кучу этих объявлений: требуется продавец, требуется кассир, работник зала, уборщица в конце концов! Где туго с работой, Олег? В той параллельной вселенной, которую они вокруг себя выстроили? Где две здоровые бабы сидят у тебя на шее, ещё и ножки свесили?
Я говорила громко, не стесняясь, что на нас уже начали коситься посетители ресторана. Олег сидел, опустив голову, сжав кулаки под столом.
— Нет, Олег. Всё, короче, нам пока не о чем с тобой говорить. Это не решение проблемы.
Я даже не стала дожидаться, когда принесут наш заказ, резко встала из-за стола.
— Следующий раз, когда придёшь со мной мириться, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза, — веди меня не в ресторан. Веди меня по магазинам… ну, или куда там твои мамка и сестра устроятся работать? Пусть это будет обязательным условием моего к тебе возвращения. А я к маме. К своей маме, которая в отличие от твоей, работает и не сидит ни у кого на шее.
Развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу. Олег молча проводил меня взглядом. Пусть. Пусть приходит тогда, когда у него будут реальные новости. Новости о том, что его беспечные родственники наконец-то трудоустроены и нашей семье больше не придётся тянуть ещё двух великовозрастных детей.
***
Прошел год. Скажу честно: ничего не изменилось.