Они познакомились не в библиотеке и не в очереди за мороженым. Они познакомились в приёмной комиссии, когда оба подавали документы. Илья — на экономический, Аня — на медицинский. Было душно, и в коридоре Университета имени Баумана толпилось человек двести.
Аня потеряла паспорт.
Она обшарила рюкзак, потом сумку, потом карманы джинсов. Нигде. Сердце ухнуло в пятки, на глазах выступили слёзы — не от слабости, а от злости на себя. Она уже представила, как позвонит матери в их маленькую двушку в Челябинске, как мать будет молчать в трубку, а потом скажет: «Я же говорила, не суйся в этот ваш престижный вуз».
И в этот момент кто-то тронул её за локоть.
— Девушка, вы это ищете?
Она обернулась. Перед ней стоял парень — загорелый, с непослушными тёмными кудрями, в выцветшей зелёной футболке. В руках он держал её паспорт. Красную книжечку, которая выпала, видимо, когда она доставала ручку.
— Спасибо! — выдохнула Аня и тут же нахмурилась. — А вы почему в моих вещах рылись?
Парень улыбнулся. Улыбка оказалась широкая, чуть асимметричная, с ямочкой на левой щеке.
— Я не рылся. У вас из рюкзака выпало. Шёл мимо, поднял. Вы бы хоть замок застёгивали.
— Умный какой, — буркнула Аня, но паспорт взяла и спрятала на груди, во внутренний карман ветровки.
— Не умный, а предусмотрительный, — поправил парень. — Меня, кстати, Илья зовут. Ветров. Будущий экономист.
— Поздравляю, — сухо ответила Аня. — Аня. Светлова. Будущий врач, если паспорт не украдут.
Он рассмеялся — громко, открыто, так, что несколько человек обернулись. Аня вдруг почувствовала, что злость уходит. И даже стало немного смешно.
— Слушай, Аня-будущий-врач, — сказал Илья. — Ты после приёмной комиссии куда? Я в столовую. Там котлеты дают с пюре. И компот бесплатный для абитуриентов.
— Вы что, меня на свидание зовёте? — прищурилась Аня.
— На компот, — поправил он. — Это разные вещи.
Она пошла. Сама не поняла, почему. Может, от голода. Может, от того, что он единственный за весь день не задал ей идиотского вопроса «А сколько баллов ты набрала?».
В столовой они просидели два часа. Ели котлеты, пили компот (действительно бесплатный) и говорили обо всём на свете. Илья рассказал, что его мать работает в школе, отца он никогда не видел, а в этом городе у него ни души — он приехал из небольшого городка под Рязанью. Аня рассказала про Челябинск, про свою бабушку-врача, которая и заразила её медициной, и про то, что она ужасно боится не поступить.
— Поступишь, — уверенно сказал Илья. — Такие, как ты, всегда поступают.
— Какие «такие»? — удивилась Аня.
— Упрямые. Я же видел, как ты паспорт искала. Ты не плакала, ты злилась. Это правильно.
Аня тогда подумала: странный парень. Запомнил её реакцию. Наблюдательный.
Они обменялись номерами — на всякий случай, если будут вопросы по документам. Но через три дня выяснилось, что оба поступили на бюджет. Аня заорала от радости прямо в коридоре общежития, куда только что заселилась. Через минуту ей позвонил Илья.
— Ну что, будущий врач, — сказал он в трубку. — Отмечать будем?
— Будем, — ответила Аня, ещё не зная, что этот звонок станет первым из тысячи.
***
Первый курс пролетел как один долгий, бессонный, но счастливый день. Аня и Илья учились в разных корпусах, но виделись почти каждый день. Он ждал её после пар у третьего входа в медицинский, она прибегала к нему в библиотеку экономического, когда у него была «окна». Они гуляли по набережной, ели мороженое, спорили о смысле жизни (Илья считал, что смысл в деньгах и безопасности, Аня — что в помощи другим), и эти споры никогда не кончались ссорой — только смехом.
Лёха Самойлов, который учился с Ильей в одной группе и жил через две комнаты в общаге, первым заметил, что происходит.
— Ветров, ты влюбился, — сказал он как-то вечером, когда Илья в пятый раз перечитывал сообщение от Ани: «Сегодня на гистологии препод сказал, что у меня талант. Представляешь?»
— Не влюбился, — отмахнулся Илья. — Мы друзья. Просто друзья.
— Ага, — усмехнулся Лёха. — Я тоже так своей однокласснице говорил. Теперь она замужем в Новосибирске, а я стихи про неё пишу..
Илья не ответил. Он и сам чувствовал, что с Аней всё иначе. Рядом с ней он переставал быть «парнем из ниоткуда», который должен любой ценой выбиться в люди. Рядом с ней он просто был. И этого хватало.
Но признаться боялся. Думал: а вдруг она не хочет отношений? Вдруг медицина — её главная любовь, а он так, дворовый пёс, который крутится рядом?
Аня тем временем мучилась тем же. Её подруги — Катя Романова и тихая Тамара — уже устали её подкалывать.
— Ань, ну сколько можно? — вздыхала Катя, крася ресницы перед зеркалом в их комнате 417. — Вы уже год как хвостики друг за дружкой таскаетесь. Скажи ему.
— Не могу, — шептала Аня, зарывшись лицом в подушку. — А вдруг он считает меня просто другом?
Тамара, которая редко встревала в чужие разговоры, вдруг сказала:
— Друзья не смотрят так, как он на тебя смотрит. Я на лекциях по психологии видела. Это называется «проявление привязанности на невербальном уровне».
Катя и Аня уставились на Тамару.
— Ты у нас прямо профессор, — усмехнулась Катя.
— Нет, — спокойно ответила Тамара. — Просто внимательная.
Решающий момент наступил в конце первого курса, на летней практике. Аня работала санитаркой в городской больнице, Илья — помощником официанта в ресторане «Старый Пловдив». Они договорились встретиться в субботу вечером в парке «Старые дубы» — там, где они любили гулять весной.
Аня пришла раньше. Стояла под тем самым огромным дубом, смотрела на закат и вдруг подумала: «Если я сейчас не скажу, то никогда не скажу». Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в соседнем районе.
Илья прибежал запыхавшийся, в форме официанта, даже не переодевшись. На груди — пятно от соуса.
— Прости, клиенты задержали, — выдохнул он. — Целая семья, дети, все требовали…
— Илья, — перебила Аня. — Я тебя люблю.
Он замолчал на полуслове. Рот открыл и закрыл. Пятно на рубашке вдруг показалось самым важным в мире.
— Ты чего молчишь? — голос Ани дрогнул. — Испугался?
— Нет, — сказал Илья. — Просто… я это же хотел сказать. Только боялся.
— Чего боялся?
— Что ты скажешь «давай останемся друзьями».
Аня рассмеялась — сначала нервно, потом всё громче, и он подхватил. Они стояли под дубом, обнимались, и вечерний ветер трепал волосы. Мимо проходила пожилая пара — женщина улыбнулась и сказала мужу: «Смотри, Володя, молодожёны». Ане и Илье было всё равно.
С этого дня началось их настоящее лето.
***
Два года они были неразлучны. На втором курсе Илья перевёлся на ускоренную программу — очень много занимался, чтобы закончить бакалавриат за три года вместо четырёх. Аня подшучивала, что он «убьёт себя учебой», но сама зубрила анатомию до трёх ночи. Они встречались урывками: на полчаса в столовой, на пятнадцать минут между парами. Но каждый вечер — обязательно созвон. Аня рассказывала про трупы в морге (Илья делал вид, что не брезглив, но на третьем вскрытии всё же попросил «поподробнее не надо»). Илья рассказывал про маркетинговые стратегии и про своего дядю — Виктора Сергеевича, владельца сети ресторанов в Москве, который обещал ему место после учёбы.
— Ты поедешь? — спросила Аня однажды ночью, лёжа на плече у Ильи на старой скамейке во дворе общежития.
— Не знаю, — честно ответил он. — Дядя говорит, что я талантливый. Что из меня выйдет толк. Но Москва — это… далеко.
Аня промолчала. Она уже знала: после ординатуры её скорее всего направят в село. Такая у медицины несправедливость — где нужнее, туда и пошлют. Она не боялась деревни, но боялась, что они с Ильёй окажутся по разные стороны карты.
— Слушай, — сказал Илья, приподнимаясь на локте. — Давай никуда не загадывать. Сейчас мы вместе. И это главное.
Она кивнула. Но где-то глубоко, на дне души, затаилась тревога.
***
Третье лето их дружбы-любви стало последним. Илья получил диплом бакалавра досрочно. Дядя Виктор Сергеевич позвонил лично: «Сынок, собирай вещи. Стажировка начинается первого августа. Место — Москва, ресторан «Палаццо». Будешь помощником управляющего. Если справишься — через два года должность твоя».
Илья сидел в комнате с Кексом и Лёхой и сжимал телефон так, что побелели костяшки.
— Ты чего не радуешься? — спросил Кекс, жуя очередной бутерброд. — Москва же! Карьера!
— Аня, — коротко ответил Илья. — Она ещё два года учиться будет.. Потом ординатура. Потом… неизвестно где.
Лёха, который к тому времени уже смирился со своей безответной любовью к однокурснице из Новосибирска, посмотрел на друга с сочувствием.
— Ветров, ты же понимаешь: если уедешь сейчас — вы, скорее всего, распадётесь. Дальние отношения редко выживают.
— А если не уеду — дядя больше не позвонит, — сказал Илья. — И я останусь никем. Без денег, без связей, без будущего.
— С Аней, — напомнил Лёха.
— Ане нужен не нищий муж. Ей нужен тот, кто сможет её обеспечить. Чтобы она лечила кого хочет, а не думала, как прожить на ставку врача.
Кекс и Лёха переглянулись. Илья уже всё решил. Он просто не мог сказать ей.
Аня узнала сама. Через неделю, когда они гуляли по набережной, ей позвонила Катя: «Слушай, твой Илья в Москву собирается. Кекс рассказал. Первого августа. Ты в курсе?»
Аня замерла. Илья стоял рядом, смотрел на воду и не видел её лица.
— Ты уезжаешь? — спросила она. Голос прозвучал чужим, будто не её.
Илья вздрогнул. Повернулся.
— Я хотел сказать… не знал, как…
— Когда? — перебила она.
— Первого августа.
— А сегодня какое число?
— Двадцать пятое июля.
Аня кивнула, будто речь шла о погоде. И медленно пошла в сторону общежития. Илья догнал её, схватил за руку.
— Аня, подожди! Я не хотел скрывать! Я просто не мог сделать тебе больно!
— Не мог сделать больно? — она вырвала руку. — Илья, мы два года вместе. Два года! Я тебе всё рассказала: про отца, который ушёл, когда мне было пять, про то, как я боялась, что меня не возьмут в вуз, про то, как я влюбилась в тебя ... А ты… ты даже не сказал, что уезжаешь.
— А что бы изменилось, если бы я сказал? — тихо спросил он. — Ты бы перестала меня любить? Или я бы перестал любить тебя?
Аня не ответила. По её щекам текли слёзы, и она злилась на себя за то, что не может их сдержать.
— Прости, — сказал Илья.
Она ушла. Не обернулась.
***
До первого августа оставалось пять дней. Илья не звонил — боялся, что услышит в трубке тишину или, ещё хуже, спокойный голос, который будет говорить «всё нормально, я тебя простила». Аня тоже молчала. Катя пыталась её растормошить, Тамара молча ставила чай.
На четвёртый день Аня не выдержала. Она написала ему сообщение: «Приходи завтра в парк. К дубу. В семь вечера. Прощаемся».
Илья пришёл раньше — в половине седьмого. На небе сгущались тучи. Лето было жарким, но в тот вечер вдруг потянуло холодом. Он стоял под дубом и перебирал в голове слова, которые хотел сказать.. «Поехали со мной». «Я люблю тебя». Все они казались фальшивыми.
Аня появилась ровно в семь. В сереневом платье в цветочек . Волосы распущены, без косметики, веснушки на носу — как в тот день в приёмной комиссии.
Она подошла. Остановилась в двух шагах.
— Ну, привет, — сказала тихо.
— Привет, — ответил Илья.
И тут начался дождь. Сначала редкие капли, потом ливень, как из ведра. Гроза налетела мгновенно — сверкнуло, загрохотало, и мир превратился в серую стену воды. Люди, гулявшие в парке, с криками побежали к выходам. Остались только они двое.
— Хочешь, под дерево? — крикнул Илья, показывая на дуб.
— Ты дурак? Молния! — крикнула Аня в ответ.
Но никуда не пошла. Осталась стоять под дождём, глядя на него мокрыми глазами.
— Илья, — сказала она, и голос её дрожал. — Я не прощу тебя за то, что ты не сказал раньше. И я не буду тебя ждать.
Он кивнул. Слова застревали в горле.
— Но, — продолжила Аня, и слёзы смешались с дождевой водой, — я тебя люблю. И я не хочу, чтобы ты уезжал с мыслью, что я тебя ненавижу.
— Аня…
— Дай мне сказать, — перебила она. — Я не знаю, что будет через пять лет. Через десять. Может, ты станешь богатым и знаменитым. Может, я уеду в глухую деревню лечить старушек. Но я хочу, чтобы ты запомнил: сейчас, в эту минуту, я хочу быть с тобой.
Илья шагнул к ней. Обнял, прижал к себе так сильно, что она почти задохнулась. Дождь хлестал по спине, по волосам, по их сплетённым рукам.
— Я сделаю всё, чтобы вернуться, — прошептал он ей в макушку. — Клянусь. Под этим дубом.. Я вернусь.
— Не обещай того, чего не сможешь сдержать, — ответила она в его мокрую футболку.
— А я сдержу, — сказал Илья. — Ты просто жди.
Она покачала головой. И отстранилась.
— Не буду ждать, — повторила она. — Буду жить. А если судьба захочет нас снова свести — мы встретимся. Без всяких обещаний.
Она развернулась и пошла прочь. Через десять шагов её силуэт растаял в стене дождя.
Илья стоял под дубом ещё долго. Промок до нитки, продрог до костей. А потом достал телефон и написал короткое сообщение: «Я тебя люблю. Навсегда». Отправил. Выключил.
Через три дня он сел в поезд на Москву.
Аня не провожала. Она сидела в комнате, смотрела на дождь за окном и слушала, как Катя ругается с Тамарой из-за забытого на кухне чайника.
— Ань, ты чего ревёшь? — спросила Катя, заметив её покрасневшие глаза.
— Ничего, — ответила Аня. — Гистология завтра. Нервы.
Катя не поверила, но ничего не сказала. А Тамара молча налила ей чаю и положила три куска сахара — хотя Аня никогда не пила сладкий чай.
Так закончилось их первое лето. И началась долгая дорога врозь.
---
Конец первой главы.