— Прекрасно. То есть месяц назад ты мне кивал с важным видом просто так, для галочки, а теперь снова пустил своего отца к нам на дачу, — сердито выпалила Алина, зло прищурившись.
— Алин, ну хватит делать мне нервы с этой дачей. Что я ему должен был сказать? Предложить пойти на вокзал? — раздражённо огрызнулся Максим. — Подумаешь, не прибрал за собой. Мир же не остановился.
— Не остановился. Просто твоя жена пару выходных выгребала мусор, начищала туалет за чужим мужиком и резалась о стёкла от бутылок. Ну, и мы всего лишь остались без малины, потому что этот слон завалился на неё, пока был под градусом. Невелика проблема, да? — с сарказмом процедила женщина.
— Алин… Ну ты же его знаешь. Тебе что, было бы легче, если бы он в таком состоянии ушёл из дома и замёрз в какой-нибудь подворотне? — начал давить на жалость муж.
— А тебе будет легче, если он, например, ненароком устроит пожар и угорит или порежется топором? Не будь у него перевалочного пункта, так он никуда и не намыливался бы. Мирился бы с твоей мамой, как раньше, и не трогал нас.
…Семья Максима всегда напоминала Алине пороховую бочку, только вместо фитиля там была свекровь, Зинаида Игоревна. Скандалы между свёкрами вспыхивали буквально по щелчку пальцев. На юбилее какого-то дальнего родственника мать мужа в припадке ярости запустила в благоверного хрустальной салатницей, полной селёдки под шубой, из-за неудачной шутки. А два года назад заперла Виктора Степановича на неотапливаемом балконе в мороз, потому что тот имел неосторожность раскритиковать её новую стрижку.
Поначалу невестка приходила в тихий ужас от подобных выходок. Она приезжала к свёкрам, пыталась отпаивать их чаем, выслушивала, мирила, взывала к здравому смыслу… Всё бесполезно. Если они и мирились, через неделю всё равно снова летела посуда.
— Да забей ты на них, — отмахивался тогда муж, спокойно попивая чай под доносящиеся из соседней комнаты крики. — Побуянят и успокоятся.
— А если нет? Разойдутся ещё, — нервно возражала Алина.
— Кто? Они? Я тебя умоляю… — усмехнулся Максим. — Это у них игры такие. Сколько себя помню — всегда глотки друг другу рвут и чемоданы собирают, а на следующее утро опять сюсюкаются. Никуда они не денутся.
Через пару лет Алина и правда привыкла. Она почти перестала реагировать на еженедельные «бои» между свёкрами. Уже знала: они покричат, покидаются вещами и успокоятся.
Её всё устраивало. До одного момента.
Прошлой осенью Алина наконец исполнила свою мечту, и у них появилась дача. Скромный деревянный домик со старым яблоневым садом. Идеальное убежище от городской суеты и назойливых коллег, которые не стесняются звонить по работе даже ночью. Алина с удовольствием возилась с планировкой, выбирала занавески и скатерти, делила участок на грядки и уже представляла, как они с Максимом будут вместе пить кофе в беседке.
Все её планы рухнули той же зимой...
В один из пасмурных дней на пороге их квартиры внезапно нарисовался помятый жизнью, алкоголем и женой Виктор Степанович. Свекор пустил скупую мужскую слезу и поведал трагичную историю о том, как безжалостная мегера-супруга выставила его на лютый мороз.
— Ребятки, пустите меня на дачке пока пожить, а? — попросил Виктор, шмыгая красным носом. — Пока Зинка не остынет и не позовёт обратно. Она позовёт, я её знаю.
Алина и Максим переглянулись.
— Ну-у… — неуверенно протянул сын. — Ладно. Езжай, пап. Живи сколько влезет.
Невестка тоже не стала вставать в позу. На дворе стоял конец января. Домик всё равно простаивал без дела. Заодно будет кому за имуществом присмотреть.
Свёкор засел там на целый месяц. Молодые его не навещали. Работа, дела, суета… Да и зачем мешать взрослому человеку?
Когда Зинаида Игоревна наконец успокоилась и велела мужу явиться домой, супруги поехали проверить свои владения. Тогда-то Алина и застыла в дверях с отвисшей челюстью…
Внутри будто стадо мамонтов прошлось. Возникло стойкое ощущение, что весь месяц свёкор целенаправленно мусорил вокруг себя. Столешницы покрывал липкий толстый слой жира и пыли. В раковине стояла целая башня тарелок с засохшими остатками еды. От постельного белья разило хуже, чем от мокрой половой тряпки. И это далеко не всё…
Алина молча драила испачканные грязью и бог знает чем ещё полы до глубокой ночи, стараясь не плакать от обиды. Занавески пришлось выбросить: на ткани красноречиво красовалась подпалина от сигареты. Поначалу Алина не досчиталась части посуды, а потом нашла осколки под диваном. Видимо, свёкор переборщил со спиртным, случайно разбил тарелки и решил замести следы преступления. Буквально.
— Это жесть… — выдохнула она в тот вечер, без сил рухнув на тот же диван. — Надеюсь, больше таких проблемных гостей у нас не будет.
— Да-а… Запустил батя тут всё, конечно, — виновато сказал супруг. — Ну, у него же депрессия, наверное, жёсткая была, вот и насвинячил. Сама понимаешь, в таком состоянии даже с кровати встать — уже подвиг…
Жена тяжело вздохнула и решила не делать из мухи слона. Раз мужчине было настолько паршиво, можно один раз войти в положение, стиснув зубы.
Увы, после первого раза обычно бывает второй.
Весной свёкры снова сцепились не на жизнь, а на смерть. И снова всё повторилось. Только теперь начался огородный сезон, и супруги наведывались за город каждые выходные.
Алина мечтала, как будет отдыхать на даче. В крайнем случае — работать, а потом пожинать заслуженные плоды. Вместо этого она стала нянькой для взрослого мужчины. Каждый приезд был похож на день сурка: Алина охала, ахала и в итоге мчалась с тряпкой прибирать за неряшливым свёкром, пока он сетовал на здоровье.
Но даже грязные кружки быстро померкли на фоне новых привычек родственника. Виктор Степанович плотно взялся за ландшафтный дизайн.
Сначала он, солидно приняв на грудь, рухнул на тюльпаны, переломав своим весом половину стеблей. Через неделю этот горе-огородник залил весь лук так, что он сгнил. А потом он завалился в кусты малины.
Когда Алина пыталась его отчитать, он лишь хлопал мутными покрасневшими глазами.
— Виноват, каюсь. Грешен. Последний раз, Алиночка… Зиночкой клянусь, последний раз, — обещал он и бил себя кулаком в грудь.
А на следующие выходные Алину снова встречали растоптанные клумбы и мусор.
К счастью, через месяц Зинаида Игоревна опять вернула своего незадачливого мужа, и кошмар закончился. Но Алина уже поняла: это будет продолжаться.
— Максим, я на такое не подписывалась. Я думала, он нам спасибо скажет, а он… Посади свинью за стол — она и ноги на стол. В следующий раз говори своему отцу что хочешь, но чтоб его тут больше не было, — сказала она мужу, когда в очередной раз навела красоту на даче.
Максим тогда кивнул, помог вынести пару охапок веток, и больше они к этой теме не возвращались. Алина думала, что они договорились. Зря…
— Господи, Алин, ну что ты так драматизируешь? Главное, что все живы и здоровы. Ну поменяем мы эту твою занавеску. И земля тоже всё стерпит. Вырастишь ты свою малину заново, — отмахнулся Максим. — Ничего ужасного не случилось же.
Алина смотрела на супруга и видела: взывать к совести и здравому смыслу здесь бесполезно. Нужно было срочно менять тактику, пока от её любимой дачи и нервной системы не остался один фундамент.
— Так. Хорошо, — сказала она уже спокойнее. — Тебе жалко твоего папу? Ладно. Но это твой папа. А значит — твоя головная боль. Как только он съедет — вычищать эти авгиевы конюшни будешь ты. Причём ты не просто раскидаешь пыль веником по углам, а отдраишь всё до скрипа и блеска, как это делаю я. Отмоешь плиту, выгребешь пепел от сигарет, повыносишь бутылки, в которые он нужду справлял, ручками постираешь бельё…
— Алин, ты чего? — растерялся супруг. — Мы же семья…
— Я не договорила, — оборвала его жена. — Если ты не хочешь махать шваброй, мы обратимся в клининг. Я больше и пальцем там не пошевелю. Только учти, что обойдётся это недёшево. Выезд за город, такой фронт работ… И все эти деньги я вычту из нашего бюджета на питание.
— В смысле?
— В прямом. Мне для жизни вполне хватает хлебцев, сыра и гречки. А вот тебе придётся на месяц забыть про чипсы, красную рыбу, стейки и сладости. Ах да, и про твоё любимое крафтовое пиво тоже. Будешь жевать пустую овсянку на воде. Выбирай, вариантов только два.
Супруг побагровел. Перспектива сидеть на жёсткой диете из-за отцовских косяков не радовала.
— Ой, ну и ладно. Подумаешь, прибраться! За пару часов управлюсь, — бросил он.
…Через пару недель уверенность Максима столкнулась с суровой реальностью. Ещё на пороге он чуть не задохнулся от душного амбре перегара, нестиранной одежды и скисшего супа. Отец умудрился превзойти сам себя.
Супруг был уверен, что справится быстрее жены. Он же куда сильнее и выносливее. Но не тут-то было. Оказалось, что одной лишь губкой смыть застарелый жир с плиты невозможно. Пришлось перебирать всю имеющуюся в распоряжении химию, от которой слезились глаза. Выгребая окурки, заботливо утрамбованные родителем в горшки для рассады, сын тихо матерился сквозь зубы.
Сложнее всего было с санузлом. И дело не только в брезгливости. Спина ещё пару дней ныла от длительного стояния в позе буквы «зю». Ещё дольше саднило пальцы от химических ожогов: Максим был убеждён, что перчатки мужчинам не нужны.
Домой «уборщик» вернулся глубоко за полночь. Лицо усталое, под глазами — мешки, руки слегка подрагивали от перенапряжения. Он молча стянул кроссовки, пошёл в ванную и минут двадцать стоял под горячим душем, пытаясь смыть с себя чужую грязь.
— Ну что? Как успехи? — ехидно поинтересовалась Алина, когда Максим наконец рухнул в постель.
— Как, как… Завтра ещё поеду, вот как, — фыркнул муж. — Взрослый мужик, а нагадил как стадо поросят… У меня чуть спина не лопнула.
— Ну, ничего. Мир ведь не остановился, — съязвила супруга. — Зато ты теперь понимаешь, чем я занималась каждые выходные.
Муж ничего не ответил. Лишь тяжело вздохнул и провалился в тяжёлый сон без сновидений.
…Прошло два месяца. Алина готовила ужин, когда раздался звонок. Та самая мелодия, которую Максим поставил на отца. Женщина напряглась и вышла в коридор, чтобы подслушать разговор. «Не дай бог он снова его пустит», — подумала она, сжав зубы.
Но трудотерапия дала свои плоды.
— Пап, притормози… — сказал Максим, выслушав слезливые жалобы отца на стерву-мать. — Мы продали дачу две недели назад. Там геморроя было больше, чем пользы. Так что ничем помочь не могу. Снимай квартиру, иди к друзьям или мирись с матерью. В общем, разбирайтесь со своими проблемами сами.
У Алины отлегло от души, и она вернулась на кухню.
Виктор Степанович и Зинаида Игоревна так и не изменились. Они продолжали с упоением портить нервы друг другу. Зато изменилось кое-что другое. Максим не пошёл по стопам своих родителей и решил отстаивать свой собственный чистый и спокойный уголок вместе с женой...
Дорогие мои! Вы уже наверное в курсе, что происходит с Телеграмм. Он пока функционирует и я публикую там рассказы, но что будет завтра - неизвестно. Кто хочет читать мои рассказы днем раньше, чем в Дзен, подписывайтесь на мой канал в Максе. Все открывается без проблем и ВПН. И кто, не смотря ни на что, любит ТГ - мой канал в Телеграмм.