#чувства #потеря #депрессия #проза #психологический_контекст #сны #реальность #прошлое #подростки #отношения #конфликт #внутренний_конфликт #одиночество #невысказанные_вопросы #внутренний_монолог #прошлое
Всё стало очень плохо. Я надеялась, что пройдёт несколько дней, максимум неделя, ну, две, и Дэн придёт в себя. Но я жёстко ошиблась. Наше общение он свёл к минимуму, который фактически равнялся нулю. Он просто вычеркнул меня из своей жизни.
Ни громко.
Ни демонстративно.
Просто.
С родителями он вёл себя точно так же. На все их вопросы он отвечал однозначно и односложно, а все попытки вывести его на разговор, жёстко игнорировал. Не демонстративно, а именно жёстко. В тот момент, когда Дэн нуждался в поддержке, родители предпочитали помнить только о его срыве на прощании с Жанной, а теперь уже он не нуждался в них. И тот факт, что я нуждалась в нём — нуждалась остро, до боли, до крика, до перехватывающего дыхание ощущения пустоты внутри, — его больше не волновал.
Две недели тишины и бесконечных вопросов, ответов на которые просто не было. Я вспоминала слова, которые Дэн сказал мне,
люблю тебя. очень-очень. помни об этом, хорошо, рыжик?
смотрела в его пустые — не равнодушные, а именно пустые, — глаза и не понимала ничего. От слова “совсем”. Хотелось плакать. Уткнуться лицом в подушку и плакать, плакать, плакать.
А потом я вообще перестала понимать, что чувствую.
Я перебирала варианты, один хуже другого, и каждый из них казался правдой… ровно до следующего. Что-то явно случилось. Он винит меня в своих проблемах. Он понял, что я была ошибкой. Он решил вернуться к Эвелине. Он… По сути, я не заканчивала ни одну свою мысль, потому что там начиналось то, что было больно даже предполагать.
Все дни Дэн проводил в сервисе папы — мыл машины или менял свечи, или не знаю, что он там ещё делал. Исключением были те дни, когда он ходил на стадион, чтобы поиграть в футбол. И мы с Диной тоже ходили на стадион. Она с Марком, я — чтобы просто посмотреть на Дэна. На самого красивого мальчика в мире, но уже не моего мальчика. Я наблюдала за тем, как он двигается по полю, как смеётся, как ведёт мяч, и сердце сжималось от боли и нежности. Уже не мой. И, наверное, моим никогда и не был. Это причиняло боль. Невыносимую.
Но я терпела. Терпела и улыбалась.
Почти каждую ночь я спускалась на первый этаж, садилась на подоконник и ждала его. Ждала, понимая, что он не придёт. Ждала… понимая, что всё это зря.
И это на самом деле было зря.
Первое время.
Но я всё равно сидела, вслушиваясь в тишину, надеясь уловить знакомый звук шагов. В такие моменты мир казался мне особенно холодным и чужим, а одиночество было чем-то почти осязаемым.
больше не мой
Я прислушивалась к собственному ожиданию, как будто если ждать достаточно долго, то что-то изменится само собой.
больше не мой
Но когда боль от того, что произошло во время прощания с Жанной, начала притупляться, Дэн ощутил другую боль. И вместе с ней пришло осознание того, что своим поведением он делает хуже не только себе, но и тем, кто ему дорог. И кому дорог он. И речь сейчас шла не о родителях, конечно. Дэн не пытался решить проблему, он просто бежал от неё.
Наши с ним отношения возобновились спокойно и без надрыва, точно так же, как и закончились. Не было громких фраз, признаний или обвинений. Слёз тоже не было.
Он просто вернулся.
Был обычный вечер, вроде летний, но уже не очень. Закаты и рассветы уже были подёрнуты лёгкой дымкой. Небо по ночам стало на полтона темнее, звёзды на полтона ярче и на один шаг ближе к осени. Моя боль тоже стала на полтона глубже. Быть рядом с ним и не иметь возможности даже просто поговорить…
Ещё один день, ещё один вечер и ещё одна ночь. Холодная, но очень-очень звёздная. Я проснулась, потому что поняла, что уже не одна. В моей комнате кто-то был. Был… запах древесины… прогретой древесины… запах солнца с нотками перца и вишни. Осеннего солнца, не летнего. Нежное и ненавязчивое тепло с нотками долгожданной прохлады. Последние две недели были не по сезону душными и жаркими. Я мечтала о дожде.
Мы все мечтали о дожде.
— Ты? — прошептала я, боясь открыть глаза. Боясь, что всё это окажется… просто сном. Мягкий шелест дождя прошептал мне о том, что осень наступила в конце августа. Уже. Снова дождь.
И снова он. И его голос.
— Разбудил?
— Да.
Его негромкий, но такой родной смех. Мне же хотелось плакать. От отчаяния. От злости. От страха поверить и разочароваться. Снова.
— Здорово. Именно этого я и хотел. Рыжая,
рыжая
посмотри на меня.
— Нет.
— Рыженькая.
— Нет.
— Почему?
— А вдруг это сон? Вдруг я открою глаза, и ты исчезнешь.
Какой лютый бред я несла.
— Исчезну? Ты помнишь, что я сказал тебе?
люблю тебя. очень-очень. помни об этом, хорошо, рыжик?
— Я помню всё, что было после этого.
— Что?
— Пустота.
— Да. Пустота, — эхом отозвался он.
Я открыла глаза, и мы одновременно потянулись друг к другу. В темноте. Под негромкий шёпот дождя. Разбивая эту пустоту.
— Тогда почему? — прошептала я, сжимая ткань его кофты, — Дэн, почему?
— Думал, без меня тебе будет лучше, реально верил в это, — прошептал Дэн, — ошибся. Вижу, что ни разу не лучше.
Мне было уже всё равно. Я закрыла глаза, поуютнее устраиваясь в его объятьях. Такой весь мой. Снова.
— Дэн…
— Я прав? Ошибся же?
Его тёплое дыхание на моём лице. На моих губах.
— Дэн… ты бы смог прожить без кислорода? Я не смогла.
— Сама как думаешь? Смог бы? Я ведь тут. Ты мой…
кислород, — подумала я.
— Дэн…
— Рыжик мой любимый… самый-самый любимый.
Самый-самый.
Я начала засыпать. Понимала, что делать этого нельзя. Нельзя, потому что завтра утром всё это окажется сном. Потому что завтра утром я снова стану никем.
— Больше не будет никаких “я сам”, — негромко сказал Дэн, — и не будет никаких “без меня тебе будет лучше”. Только вместе.
— Вместе? — пробормотала я, цепляясь за это слово. За него. За его голос. За запах прогретой солнцем древесины с нотками перца и вишни.
— Всегда. Когда больно. Когда страшно. Когда выхода нет. Ты моё всё, рыжик. Спи.
— Нет.
— Почему?
— Потому что завтра ты сделаешь вид, что ничего этого не было. Хочу… продлить… момент…
И я уснула.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ⬇️
ССЫЛКА на подборку ⬇️