Есть ли Бог, нет ли — судить не берусь. Но расскажу одну историю про доброго (почти) человека. Назовём его Дормидонт Порфирьевич.
Любил Дормидонт Порфирьевич говорить с Богом. У каждого, знаете ли, свои слабости. Кто с котом разговаривает, кто с фикусом, а он — с Всевышним. По утрам, после овсянки, когда суставы ещё не разошлись.
Однажды попросил он Всевышнего: «Накажи моего врага, Петровича из 34-й квартиры. За то, что газон перед моими окнами перекопал».
А Бог ему (тихо, но с такой интонацией, будто устал от техподдержки): «Нет. Ему суждено стать твоим лучшим другом».
Дормидонт тогда чуть чаем не поперхнулся. Но через две недели его «Гранта» заглохла в минус 25, и Петрович, матерясь как сапожник, пришёл с проводами. Пустил в гараж. Налил коньяка — суррогатного, но хорошего, да забористого. Сказал: «Слушай, Порфирьич, газон я тебе заново посею. Весной». И Дормидонт понял: друг — это не тот, кто дарит цветы. А тот, кто не даёт замёрзнуть насмерть, даже если вы 12 лет враждовали из-за какого-то газона.
Другой раз Дормидонту Порфирьевичу понадобилось терпение. Терпение, чтобы не убить регистратора в поликлинике, кассиршу в «Магните» и соседа, который сверлит в час ночи. «Дай мне терпения!» — взмолился он.
И Бог сказал: «Нет. Терпение — результат испытаний. Его не даруют, ему учатся».
И послал Дормидонту очередь на три часа. С бабкой, которая пересчитывает мелочь, и молодым человеком, который громко слушает рэп без наушников. Дормидонт выжил. Не убил никого. Более того — на выходе подержал дверь женщине с тяжёлыми сумками. И почувствовал: терпение — это когда внутри всё кипит, а ты просто дышишь. И никто не пострадал.
Просил он как-то: «Забери мою гордыню! Доколе я буду доказывать всем, что умнее?»
А Бог: «Нет. Гордыню не забирают. От нее отказываются, самостоятельно».
И тут Дормидонт написал в районный чат гениальный, как ему казалось, пост про ЖКХ. Получил три смайлика «какаха» и одно «ты дурак?». И — о чудо! — он просто закрыл чат. Не стал доказывать. Не стал писать ответ на три страницы. У него даже палец не дрогнул. Он отказался от гордыни. И почувствовал лёгкость, как будто скинул рюкзак с кирпичами.
Попросил он счастья. «Сделай меня счастливым, Господи. Ну хоть немного».
«Нет. Я даю благословения. А будешь ли ты счастлив — зависит от тебя и только от тебя».
И Дормидонт тогда посмотрел на свои благословения: крыша не течёт, внучка Алиса приехала на каникулы, кот Васька жив. И понял, что счастье — это не когда у тебя новая «Тойота». А когда старая «Гранта» всё-таки завелась. И он сам решил быть счастливым. Прямо сейчас. Вопреки всему.
Просил он уберечь себя и близких от боли.
«Нет. Мы страдаем и побеждаем страдание вместе».
И пришла боль — у жены давление, у самого радикулит, у внучки ангина. Но они прошли через это вместе. Дормидонт варил куриный бульон, жена лежала с грелкой, внучка капризничала. И это «вместе» оказалось важнее, чем отсутствие боли. Потому что без боли не бывает настоящего «мы».
Просил он духовного роста. Чтобы вот так — бац! — и просветление.
«Нет. Дух должен вырасти сам. А Я всегда подскажу».
И Дормидонт стал потихоньку расти: перестал злиться на Петровича, начал слушать жену, перечитал «Мастера и Маргариту». Не осознал дзен, но однажды поймал себя на мысли, что ему стало интересно жить. А это и есть рост, как ни крути.
Попросил он сил. И Бог послал испытания. Попросил мудрости — послал проблемы, над которыми нужно ломать голову, думать, что, да как. Попросил мужества — послал опасности (прямо в виде гололёда и хулиганов у магазина). Попросил любви — и Бог послал нуждающихся в его помощи. Ту же внучку, того же Петровича, которому вдруг стало плохо с сердцем. Попросил благ — и Бог дал возможности. Починить кран. Помочь донести сумки. Промолчать вместо спора.
Дормидонт Порфирьевич подумал и подвёл итог: Ну не получил он ничего из того, что просил. Но… получил всё, что ему было нужно.
И теперь он каждое утро ест свою овсянку и говорит Богу спасибо. Не за ответы, а за то, что их не было. Не за исполнение желаний, а за то, что желания оказались дурацкими.
А вы часто просите? И замечали, что вместо статуи коня вам присылают велосипед? А потом оказывается, что на велосипеде — к счастью ехать сподручнее.