В доме у Фёдора Кузьмича было чисто и пусто. На столе под абажуром лежала раскрытая книга, на стене в рамке висела фотография немолодой женщины с гладко зачёсанными волосами. Глаша успела всё это разглядеть, пока Фёдор Кузьмич грел на плитке молоко. — Он есть будет? Он же совсем маленький. — Из блюдца не выпьет. Ему пипетку надо. — А у Вас есть? — Где ж у меня возьмётся пипетка. — У нас есть! Мама капли в нос мне капает! Я сейчас! Глаша бросилась в дверь, через дорогу к себе, влетела в дом, схватила из аптечки пипетку, крикнула матери: «Я к Фёдору Кузьмичу!» и, не дожидаясь ответа, помчалась обратно. Фёдор Кузьмич сидел у печки, держал котёнка в сложенных горстью ладонях и тихо дышал на него. При этом у него слегка дрожали пальцы. — Вот, держите! Старик взял пипетку, окунул в тёплое молоко, осторожно раздвинул мизинцем крохотный рот и капнул одну каплю. Котёнок сначала закашлялся, а потом зачмокал — жадно, часто, захлёбываясь. — Ишь ты, — сказал Фёдор Кузьмич. И Глаша впервые увидела,