Морозный воздух обжигал горло. Глеб переступил с ноги на ногу, пряча замерзшие руки в карманы кашемирового пальто. Стоять в темном переулке возле служебного выхода собственного швейного цеха было глупо, но возвращаться в теплый офис он не собирался.
Его фабрика по пошиву брендовой одежды работала как часы, пока месяц назад не начались странности. При инвентаризации регулярно не сходились метры дорогого итальянского шелка и фурнитура. Глеб установил дополнительную скрытую камеру у черного входа. И сегодня утром увидел на записи, как новенькая упаковщица Яся — щуплая, молчаливая девчонка — каждую смену тащит к выходу массивную клетчатую сумку.
Железная дверь со скрежетом поддалась. В щель вырвался желтый свет и запах машинного масла, смешанный с влажным паром от промышленных утюгов. На обледенелое крыльцо шагнула Яся. Она с трудом удерживала двумя руками раздутый баул, стараясь не задеть им дверной косяк.
Глеб дождался, пока она спустится на снег, и вышел из тени.
— Давай без истерик. Просто открывай, — его голос прозвучал ровно, без эмоций.
Девушка вздрогнула. Пальцы в тонких вязаных перчатках разжались, но в последний момент она подхватила сумку за ручки, не дав ей коснуться земли. Яся затравленно посмотрела на начальника.
— Глеб Андреевич… Я уже закончила смену.
— Я вижу. И вижу, что ты уносишь с моего склада. Открывай молнию. Прямо сейчас, или я вызываю наряд.
Она попятилась. Лицо, обрамленное растрепанными темными волосами, стало совершенно серым в свете уличного фонаря.
— Вы не понимаете. Там нет ваших тканей.
— Отлично. Значит, тебе нечего скрывать.
Глеб сделал шаг вперед. Яся судорожно втянула воздух, опустилась на колени прямо в серую снежную кашу и положила баул перед собой. Ее руки дрожали так сильно, что она не с первого раза ухватилась за собачку молнии.
Ткань разъехалась. Глеб наклонился, ожидая увидеть рулоны шелка, но вместо этого замер.
Внутри сумки, аккуратно обложенный со всех сторон обрезками синтепона и байковыми пеленками, спал ребенок. На нем был объемный дутый комбинезон, а поверх крошечного лица лежал уголок пухового платка. Малыш тихо сопел, пуская пузыри. Из баула слабо пахло детским кремом и кипяченым молоком.
Глеб молча смотрел на эту картину. В голове билась только одна мысль: на улице минус пятнадцать.
Малыш недовольно сморщился от холодного воздуха, заворочался в своем синтепоновом гнезде и издал тонкий, требовательный писк.
— Тише, Тимоша, мама здесь, — Яся торопливо вытащила ребенка из сумки, прижимая к своей старенькой куртке.
Глеб выдохнул облачко пара.
— В машину, — бросил он.
— Мне на автобус…
— Я сказал — в машину. Мой внедорожник за углом.
В салоне было жарко. Глеб сидел за рулем, глядя прямо перед собой. На заднем сиденье Яся неуклюже стягивала с сына теплую шапку. Ребенок перестал хныкать и теперь с интересом разглядывал кожаную обивку.
— Сколько ему? — нарушил тишину Глеб.
— Четыре месяца.
— Где он лежит, пока ты пакуешь коробки?
— В дальнем отсеке, где хранятся рулоны с браком. Я из них сделала стенку, чтобы не сквозило. Тимофей спокойный. Я бегаю к нему каждые два часа — покормить и всё проверить.
Глеб повернулся.
— У тебя совсем никого нет?
Яся принялась поправлять сползший рукав на комбинезоне сына.
— Мамы не стало давно. Я жила с парнем. Ромой. Мы снимали комнату. Когда я забеременела, он сказал, что дети в его планы не входят. Собрал рюкзак и заблокировал мой номер. А хозяйка квартиры сегодня утром поставила ультиматум: или я плачу за три месяца вперед, или завтра съезжаю. Тимоша иногда плачет по ночам, ей это мешает. У меня смена — это единственные живые деньги. Я копила на залог за новое жилье.
Глеб слушал стук дворников по лобовому стеклу. Он вырос в обеспеченной семье, но отца не знал, а мать всегда занималась только своей личной жизнью. Он помнил, как в детстве часами сидел один в огромном пустом доме, дожидаясь хоть кого-то.
— Называй адрес, — сказал он, снимая машину с ручника.
Дом оказался старой кирпичной пятиэтажкой с облупленным фасадом. В подъезде стойко пахло сыростью. Глеб молча забрал у Яси пустую хозяйственную сумку и пошел следом за ней по стертым бетонным ступеням на четвертый этаж.
Дверь в квартиру была распахнута. На лестничной клетке стояли два потертых чемодана и черные пакеты, набитые вещами.
В проеме стояла грузная женщина в растянутом спортивном костюме. Она жевала яблоко, оперевшись плечом о косяк.
— О, явилась, — чавкая, произнесла женщина. — Ключи на тумбочку клади.
Яся замерла, крепче прижимая к себе Тимофея.
— Тамара Васильевна, мы же договаривались на завтрашнее утро. Я только с работы. Куда я сейчас с ним пойду на ночь глядя?
— А мне без разницы. У меня племянник приехал, ему спать негде. Давай, забирай свои баулы и топай отсюда. Я и так вас терпела дольше положенного.
Яся опустила голову. Глеб видел, как она до дрожи вцепилась в детскую куртку.
Он шагнул вперед, оттесняя девушку за свою спину.
— Значит так, Тамара Васильевна, — произнес он с расстановкой. — Сейчас мы зайдем внутрь. Соберем оставшиеся вещи. А вы будете стоять молча и не мешать.
Хозяйка поперхнулась яблоком.
— Ты еще кто такой? Я сейчас полицию вызову!
Глеб достал из бумажника несколько крупных купюр и бросил их на тумбочку у входа.
— Это за беспокойство от нашего присутствия в ближайшие пятнадцать минут. Полицию можете вызывать, заодно расскажете им про неофициальную сдачу жилья в аренду. Мой юрист с удовольствием поможет составить нужные бумаги.
Женщина сгребла деньги и молча скрылась на кухне, громко хлопнув дверью.
Через полчаса они снова сидели в машине. Багажник был забит старыми чемоданами и детской ванночкой.
— Куда вас везти? — спросил Глеб, заводя мотор. — Гостиница?
Яся смотрела в темное окно.
— Отвезите нас на вокзал. У меня есть немного денег, пересидим там до утра в зале ожидания, а завтра я найду какое-нибудь жилье попроще.
Глеб резко хлопнул по рулю ладонью.
— На вокзал. С младенцем. В разгар зимы. Прекрасный план.
Он вывернул руль, направляя внедорожник в сторону центра.
— Мы едем ко мне, — отрезал он, не глядя на девушку. — У меня много свободной площади. Поживешь там, пока не найдешь нормальную квартиру. Без споров и возражений. Я не собираюсь брать грех на душу, оставляя вас на холоде. Будешь помогать по дому — наведешь порядок, у меня там пыль неделями лежит. А документы по складу будешь вести из дома.
Квартира Глеба поражала холодным интерьером. Стеклянные столы, серые стены, кожаные диваны. Ни одной личной вещи, ни одной фотографии.
Яся разулась у порога. Тимофей, почувствовав тепло, окончательно проснулся и издал требовательный крик.
— Ему нужно приготовить поесть. И искупать, — виновато сказала она.
— Ванная прямо по коридору, — Глеб скинул пальто. — Кухня налево. В холодильнике пусто, я закажу доставку.
— Не нужно. Я видела внизу круглосуточный магазин. Если позволите, я быстро схожу за продуктами. Только Тимошу уложу.
Глеб посмотрел на уставшую, бледную девушку, которой явно было очень непросто.
— Сиди с сыном. Сам схожу. Список напиши.
С этого вечера его жизнь изменилась. Сначала он просто терпел их присутствие. Закрывался в кабинете, работал допоздна, уходил рано утром. Яся старалась быть незаметной. Квартира сверкала чистотой. На стеклянном столе больше не оставалось следов от чашек. Вечерами с кухни тянуло ароматами домашнего ужина и свежего чая.
Глеб заметил, что начал возвращаться домой раньше. Ему больше не хотелось сидеть в пустом офисе. Он открывал входную дверь и слышал, как на кухне тихо работает телевизор. Видел в коридоре маленькие ботинки.
Однажды в воскресенье Яся приводила в порядок одежду в гостиной. Тимофей ползал по пушистому ковру, пытаясь дотянуться до провода от торшера. Глеб сидел на диване с ноутбуком, делая вид, что читает отчет.
Тимофей добрался до его ноги, ухватился маленькими пальчиками за край брюк и попытался встать. Не удержал равновесие и шлепнулся на пол. Вместо того чтобы заплакать, мальчик посмотрел на Глеба и громко, заливисто рассмеялся.
Глеб отложил ноутбук. Осторожно подхватил тяжелеющего ребенка и посадил к себе на колени. От Тимофея пахло детским шампунем. Мальчик тут же уцепился за пуговицу на рубашке Глеба, пытаясь оторвать ее.
Яся замерла.
— Извините, он обычно не лезет к другим.
— Нормально всё, — ответил Глеб, придерживая непоседу. — Пусть сидит.
Весной они поехали в строительный магазин. Яся робко выбирала новые обои для комнаты, которую Глеб выделил специально под детскую. Он катил тележку, нагруженную банками с краской, и ловил себя на мысли, что ему нравится этот процесс. Ему нравилось обсуждать с ней цвет штор. Нравилось, как она спорит с ним из-за оттенка пола.
В мае Тимофей сделал свои первые шаги. Он протопал от кресла до дивана, радостно лопоча, и плюхнулся прямо в руки Глеба. Яся сидела на полу, закрыв лицо ладонями, и плакала от счастья.
Вечером, когда ребенок уснул, они сидели на кухне. Яся пила чай с мятой. Глеб крутил в руках пустую кружку.
— Я сегодня смотрела объявления, — тихо сказала она. — Есть неплохая комнатка в спальном районе. По деньгам я потяну. Мы слишком загостились. Тебе, наверное, хочется своей жизни. Спокойной. Без нас.
Глеб поставил кружку на стол. Звук получился резким, громким.
— А с чего ты взяла, что моя нормальная жизнь — это пустая квартира?
Яся подняла на него глаза. В них читалось сомнение и привычка к тому, что всё хорошее быстро заканчивается.
Он подошел к ней. Отодвинул стул и сел напротив, глядя прямо в лицо.
— Ты никуда не поедешь. И Тимофей тоже. Я завтра звоню юристам, чтобы оформить все документы. Хочу, чтобы у него была моя фамилия.
Яся перестала дышать.
— Глеб... Зачем тебе это? Из жалости? Я так не хочу.
— Жалость закончилась в тот вечер, когда я вытащил вас от той хозяйки. Дальше началось другое. Я прихожу сюда и знаю, что меня ждут. Я вижу, как он растет. Вижу тебя. Ты мне нужна, Яся. Вы мне нужны. Выходи за меня. Без пафоса и ресторанов. Просто распишемся.
Она смотрела на него долгую минуту. В квартире было тихо, только из детской доносилось ровное дыхание спящего Тимофея. Яся кивнула, не сказав ни слова, и просто уткнулась лбом в плечо Глеба. Он обнял ее, чувствуя, как ткань его рубашки становится влажной от ее слез. Но это были слезы, после которых наступает время, когда всё наконец-то встало на свои места.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!