Глава 32
Еве исполнилось две недели. Она уже не казалась такой крошечной — прибавила в весе, научилась фокусировать взгляд на мамином лице, а по ночам всё ещё требовала еды каждые два часа. Вера привыкла к недосыпу, но иногда ловила себя на том, что засыпает стоя, укачивая дочку.
Людмила Степановна взяла на себя ночные кормления смесью.
— Ты должна спать, — заявила она в первый же день после выписки. — Молоко прибывает во сне. Не выспишься — не будет молока. А Еве нужно грудное молоко, не только смесь.
Вера спорила, но свекровь была непреклонна. И Вера сдалась — не потому, что была слабой, а потому, что понимала: свекровь права.
Ирина приходила каждый день к обеду. Она приносила супы, котлеты, запеканки. Молча ставила в холодильник, мыла посуду, складывала пелёнки. Вера смотрела на неё и чувствовала, как внутри медленно, по капле, отпускает обида. Не прощение — скорее усталость держать зло.
— Мам, — сказала она однажды, когда Ирина заканчивала гладить. — Ты не обязана каждый день приходить. Я справлюсь.
— Знаю, — ответила Ирина, не поднимая головы. — Но я хочу. Можно?
— Можно, — кивнула Вера.
В тот же вечер Людмила Степановна и Ирина впервые остались на кухне вдвоём. Вера слышала их приглушённые голоса — не ссорились, обсуждали что-то. Потом свекровь вышла с чашкой чая, села рядом.
— Твоя мама просила прощения, — сказала она. — Не у тебя, у меня. Сказала, что завидует. Что я живу с тобой, а она нет. Что я вижу внучку каждый день, а она — гостья.
— И что вы ответили? — спросила Вера.
— Сказала, что она сама виновата. Но если будет стараться — всё наладится. Не сразу, но со временем.
Вера промолчала. Она знала, что свекровь права. Но внутри ещё болело. Слишком много лет прошло в тишине.
На третьей неделе случился первый скандал после родов. Небольшой, но показательный. Людмила Степановна предложила ввести прикорм раньше.
— Ева плохо набирает вес, смесь не помогает, надо кашу.
Вера воспротивилась:
— Врач сказал — только грудное молоко и смесь до четырёх месяцев.
— Врачи ошибаются, — отрезала свекровь. — У меня опыт, я двоих подняла.
— Двоих? — переспросила Вера. — У вас же только Денис.
— Наталью я тоже поднимала. Мать умерла рано, я за сестрой смотрела. И ничего, выросли.
Вера замерла. Она не знала этой истории. Людмила Степановна никогда не рассказывала о детстве.
— Простите, — сказала Вера. — Я не знала.
— Много ты не знаешь, — вздохнула свекровь. — Но кашу мы вводить не будем. Ты права, пусть будет по науке.
Они помирились через пять минут. Денис, который сидел в углу с Евой на руках, облегчённо выдохнул.
— Я уж думал, начинается, — сказал он.
— Не начинается, — ответила Людмила Степановна. — Мы просто спорим. Как нормальные люди.
Вера улыбнулась. Нормальные люди. Она вдруг поняла, что это и есть та жизнь, о которой мечтала — ссоры без войны, споры без унижений, право на ошибку без страха.
В конце месяца Ирина пришла с подарком — серебряной ложкой.
— На первый зуб, — сказала она. — Моя бабушка мне дала, я — тебе, ты — Еве. Пусть будет традиция.
Вера взяла ложку, повертела в руках. Старое серебро, потускневшее от времени.
— Спасибо, — сказала она. — Я сохраню.
Она положила ложку в шкаф, рядом с папиной кружкой. Две памяти — от отца и от матери. Разные, но теперь они стояли рядом.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ