Глава 31
Ева кричала. Она кричала всегда — когда хотела есть, когда мёрзла, когда ей было просто скучно. Вера не спала третьи сутки. Глаза слипались, руки дрожали, молоко прибывало с болью. Она сидела на диване, прижимая к груди красную от крика дочку, и чувствовала, как внутри закипают слёзы. Не от боли — от бессилия.
— Дай я возьму, — сказала Людмила Степановна, протягивая руки.
— Нет, — прошептала Вера. — Я сама.
— Ты не справляешься, дочка. У тебя сил нет. Дай я покормлю смесью.
— Я хочу кормить грудью.
— Молока нет, — жёстко сказала свекровь. — Посмотри, она голодная. Ты её мучаешь.
Вера подняла голову. В глазах свекрови не было прежнего льда — только тревога. Но слова резали как нож. «Молока нет. Ты не справляешься. Дай я». Это были те же приказы, только в мягкой упаковке.
— Позвоним педиатру, — сказала Вера. — И не смейте меня учить. Я мать.
Людмила Степановна отступила. Села на стул, сложила руки.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Звони. Но если врач скажет, что нужна смесь — ты согласишься?
Вера кивнула. Педиатр приехал через час — молодая женщина в очках, с усталым лицом. Посмотрела Еву, взвесила, покачала головой.
— Потеря веса больше нормы. Придётся докармливать смесью. И вам, мама, нужно отдыхать. Если не будете спать, молоко совсем пропадёт.
Вера заплакала. Впервые за эти дни — навзрыд, по-детски. Ирина, которая сидела в углу, встала, подошла, обняла.
— Тише, тише, — сказала она. — Мы справимся. Я тоже через это проходила. Ты не одна.
Людмила Степановна молча достала бутылочку, насыпала смесь. Приготовила, проверила температуру.
— Давай я покормлю, — сказала она мягко. — А ты поспи. Хотя бы два часа. Ради Евы.
Вера кивнула. Отдала дочку. Свекровь взяла Еву на руки, прижала к себе, сунула бутылочку. Девочка жадно присосалась, затихла. Вера смотрела на них — свекровь с внучкой — и чувствовала укол ревности. Её дочь успокаивалась на чужих руках. Чужих? Уже не чужих.
Она легла на диван, накрылась пледом. Глаза закрылись сами. Сквозь сон слышала голоса — свекрови и своей матери. Они говорили тихо, не ссорились. О чём — не разобрать.
Проснулась через три часа. Ева спала в коляске, накормленная и довольная. Людмила Степановна мыла посуду. Ирина гладила пелёнки. На столе стоял горячий ужин.
— Вы чего? — спросила Вера, садясь.
— Ты спала, мы не хотели будить, — ответила свекровь. — Ешь. Потом сцедишься. Молоко прибывает.
— Откуда вы знаете?
— Я врач, — усмехнулась Людмила Степановна. — И мать. Забыла?
Вера села за стол. Суп был вкусным — куриным, с лапшой. Ирина подала хлеб, нарезанный тонкими ломтиками. Вера ела и чувствовала, как силы возвращаются. Не сразу, но по чуть-чуть.
— Спасибо, — сказала она. — Обеим.
— Не благодари, — отмахнулась свекровь. — Мы бабушки. Наше дело — помогать. А ты мать. Твоё дело — любить.
Вера посмотрела на Еву. Та спала, приоткрыв рот, пуская пузыри. «Люблю, — прошептала Вера. — Безумно».
Вечером пришёл Денис. Усталый, но радостный. Схватил дочку на руки, закружил по комнате. Ева проснулась, закричала.
— Ты чего, папа? — засмеялась Вера. — Она же маленькая, не надо её трясти.
Денис виновато улыбнулся, отдал Еву свекрови.
— Я не умею, — сказал он. — Научусь.
— Научишься, — ответила Людмила Степановна. — Дедом станешь, тогда и научишься. А пока — мой руки и садись ужинать.
Вера смотрела на эту картину — муж, свекровь, мать, дочка — и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не всё гладко, не всё идеально. Но они вместе. И это главное.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ