Глава 29
Утро после ночного разговора на кухне выдалось хмурым. За окном валил снег, серый и липкий, как невысказанные обиды. Вера проснулась поздно — Денис уже ушёл на работу, свекровь возилась в ванной. На тумбочке лежала записка:
«Блинчики в духовке. Не перегревай. Л.С.»
Вера улыбнулась. Л.С. — Людмила Степановна перестала подписываться «мама» после вчерашнего. Может, боялась спугнуть? Или сама не привыкла к новой роли.
Она спустила ноги с кровати, с трудом натянула халат — живот уже мешал даже простым движениям. Ева внутри требовательно толкалась, будто торопила события.
— Тише, маленькая, — прошептала Вера. — Мы ещё не готовы. Бабушка блинчики испекла. Давай сначала позавтракаем.
На кухне пахло ванилью. Людмила Степановна сидела за столом с чашкой чая, смотрела в окно. Увидев Веру, встала, пододвинула стул.
— Садись, я подогрею. Вера села. Свекровь поставила перед ней тарелку с румяными блинчиками, маслёнку, сметану.
— Ешь, не стесняйся. Тебе сейчас силы нужны.
— Спасибо, мама, — сказала Вера и сама удивилась, как легко вырвалось это слово.
Людмила Степановна замерла, потом кивнула и отвернулась — будто поправляла занавеску. Вера заметила, как дрогнули её плечи.
— Ты это… — свекровь прочистила горло. — Ты сегодня звонить матери будешь? Она вчера смс прислала, я видела.
Вера помрачнела. Да, Ирина написала: «Можно приехать? Хочу помочь». Вера не ответила. Она не знала, что сказать. Не «да» и не «нет». Какое-то подвешенное состояние.
— Не знаю, — честно ответила Вера. — Я боюсь, что если пущу её сейчас, она начнёт командовать. Как вы раньше.
— Я раньше — это отдельная песня, — вздохнула свекровь. — Но я изменилась. А она? Ты не знаешь. Может, и она хочет измениться. А может, нет. Но если не дать шанс — никогда не узнаешь.
Вера откусила блинчик. Он был вкусным — нежным, тающим.
— Вы на её стороне? — спросила она с набитым ртом.
— Я на твоей стороне, — твёрдо ответила Людмила Степановна. — Всегда. Даже когда воевала — я думала, что защищаю сына. А оказалось, защищала себя. Теперь я защищаю тебя. Потому что ты — мать моего внука. И потому что ты стала мне дочкой.
Вера положила блинчик. Глаза защипало.
— Не надо меня жалеть, — сказала она.
— Не жалею, — усмехнулась свекровь. — Уважаю. Ты прошла через ад и не сломалась. Я бы на твоём месте — сломалась. А ты держишься. И Еву держишь.
Они замолчали. В тишине было слышно, как за окном шуршит снег.
В дверь позвонили. Вера вздрогнула. Людмила Степановна пошла открывать. Вернулась с Ириной — та стояла на пороге кухни, мяла в руках шапку.
— Я ненадолго, — быстро сказала Ирина. — Принесла детские вещи. Может, пригодятся.
Она поставила пакет на пол. Вера молчала, смотрела. Людмила Степановна тоже молчала — ждала.
— Вера, я знаю, что ты не готова меня простить, — Ирина говорила тихо, глядя в пол. — Я не прошу прощения. Я просто хочу быть рядом. Помогать. Не как мать, как... как волонтёр. Ты не обязана меня любить. Просто разреши иногда приходить. Приносить продукты, убирать, гулять с Евой, когда она родится.
— А если я не разрешу? — спросила Вера.
— Тогда я буду ждать, — ответила Ирина. — Сколько нужно. Я уже десять лет ждала. Подожду ещё.
Вера смотрела на неё. Перед ней стояла женщина, которая когда-то была для неё всем, а потом стала никем. Старая, уставшая, с седыми прядями и виноватыми глазами. И Вера вдруг поняла: она не ненавидит её. Она просто разучилась верить.
— Хорошо, — сказала Вера. — Приходи. Но не каждый день. И без советов. Я сама решаю, как растить дочь.
— Спасибо, — выдохнула Ирина. — Спасибо тебе, Верочка.
Она хотела обнять, но не решилась. Только кивнула Людмиле Степановне и вышла.
Вера сидела, сжимая кружку с трещиной.
— Ты как? — спросила свекровь.
— Не знаю, — ответила Вера. — Пусто. И легче. Как будто камень с души упал, а на его месте — ничего. Просто пустота.
— Это нормально, — сказала Людмила Степановна. — Пустота заполнится. Евой. Нами. Временем. Дай себе срок.
Вера кивнула. Допила чай. Поставила кружку на стол — рядом со свекровиной, позолоченной. Две разные кружки, две разные женщины. Но теперь они стояли рядом.
Вечером пришёл Денис. Усталый, замерзший. Увидел на столе две кружки, улыбнулся.
Ночью Вера не спала. Смотрела, как за окном падает снег, и думала о том, что через три недели она станет мамой. Сама. Для маленькой Евы. И она не повторит ошибок своей матери и своей свекрови. Она будет просто любить. Без условий. Без войны. Без контроля.
Она погладила живот. Ева толкнулась — слабо, как будто соглашалась.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ