Вторая весна. Глава 5.
Глава 5. Элеонора
Я ворвалась в туалетную комнату с грацией проигравшегося в пух и прах авантюриста.
Слава богу, в этот момент здесь не было свидетелей, иначе легенда о моей непогрешимости рассыпалась бы в пыль.
Отражение в зеркале больше не имело ничего общего с той безупречной женщиной, которую я привыкла видеть.
На меня смотрела растерянная незнакомка с лихорадочным блеском в глазах и хаосом вместо укладки.
Тщательно наложенный макияж окончательно капитулировал, оставив на скулах лишь грязные тени. Но по-настоящему пугало другое.
На бледной коже в вырезе декольте, ярким клеймом пламенно горел след - живой автограф чьей-то несдержанности, которое невозможно было спрятать.
Я принялась яростно оттирать этот позор, надеясь, что холодная вода способна смыть мою внезапную тягу к приключениям.
Подправив макияж и приведя в чувство волосы, я окинула результат придирчивым взглядом.
Что ж, по крайней мере, теперь я напоминаю цивилизованную женщину, а не существо, которое выбралось из эпицентра апокалипсиса.
Возвращение в зал казалось мне личным подвигом, сопоставимым с добровольным восхождением на эшафот.
Но выбора не было. Надо было забрать сумочку, в которой лежал телефон и ключи от квартиры.
План был прост: эвакуировать имущество, вызвать такси и депортировать себя в горячую ванну, чтобы смыть этот налет внезапного безумия.
Странно, но тело, вопреки доводам рассудка, не спешило посыпать голову пеплом. Напротив, оно транслировало подозрительно приятное послевкусие. Если отбросить морализаторство, это было... впечатляюще.
Брак с Анатолием был образцово-показательным. Всё было правильно, как по учебнику: чинно, предсказуемо, согласно утвержденному регламенту.
Наша любовь напоминала заученный танец, где каждый шаг был выверен годами совместной практики.
Долгие ухаживания, торжественная свадьба и первая ночь - всё по ГОСТу, без лишней страсти, зато надежно.
Это был предсказуемый «рабоче-крестьянский» уют, в котором засыпаешь от скуки прежде, чем от усталости.
А сегодня я, кажется, впервые нарушила все инструкции по технике безопасности.
Только странный трепет, как будто внутри меня, под слоем бархата и офисного этикета, наконец-то пробилось живое, горячее сердце.
Мне нужно было забрать сумку, сохранить на лице маску вежливого равнодушия и исчезнуть, пока эта новая, пугающая свобода не захлестнула меня окончательно.
Марк... Красивое, твердое имя, которое теперь ощущалось на губах почти физически. И сам он был пугающе хорош - той мужской красотой, которая не просит внимания, а забирает его по праву.
Но между нами, как непреодолимая пропасть, стояли годы. Он был моложе минимум лет на 7-10.
Кто я для него? Случайный эпизод, минутное развлечение, «старая тетка», решившая вспомнить молодость?
От этой мысли по коже прошел холод. Я искренне надеялась, что наши пути больше не пересекутся.
Я вышла из туалета. Коридор тонул в полумраке и лишь впереди, из распахнутой двери зала, вырывался яркий свет.
Оттуда доносились обрывки смеха и гул голосов. Значит, финал праздника затягивался. Сердце сжалось от нехорошего предчувствия.
В зале было немноголюдно. Основная волна гостей уже схлынула, оставив после себя лишь островки негромких разговоров.
Несколько коллег лениво доедали закуски, обсуждая что-то будничное и этот мирный гул больно резонировал с тем бураном, что бушевал у меня внутри.
Вика... Она сидела как на иголках, то и дело бросая тревожные взгляды на дверь. Стоило мне переступить порог, как она буквально подскочила с места. В её глазах я прочла немую смесь облегчения и дикого любопытства.
За столом всё еще сидели мой бывший и его новая пассия, чья триумфальная энергия к концу вечера заметно иссякла. Она сонно ковырялась в тарелке, напоминая капризного ребенка.
Толик цедил остатки спиртного, погруженный в свои мрачные мысли. Мое возвращение подействовало на него как детонатор. Он быстро оживился, глядя на меня.
В этот момент я кожей почувствовала разницу. Глядя на его знакомое, до последней морщинки изученное лицо.
Я не ощутила ни боли, ни обиды. Только странную, холодную дистанцию.
Он - это старая, прочитанная книга, которую по ошибке забыли на полке, а я... я только что открыла совершенно новую главу, написанную на языке, который мне еще предстоит выучить.
В воздухе повисло тяжелое ожидание, и я поняла: просто взять сумку и уйти не получится. Прошлый мир требовал последнего слова.
— Ну?! — Вика возникла передо мной мгновенно, едва не расплескав остатки шампанского в своем бокале.
Она лихорадочно препарировала меня глазами, выставляя безмолвное, но неоспоримое требование отчитаться за каждую секунду моего отсутствия.
— Нора, ты куда пропала?
Я ослепительно улыбнулась, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует адреналин.
— Наслаждалась обществом того красавчика. И, судя по тому, как неохотно он меня отпускал, время было потрачено не зря.
— Да ладно?! — выпалила Вика и в этом возгласе смешались искренний шок и едва сдерживаемый восторг.
— Нора, ты... ты сейчас серьезно? Кажется, кто-то сегодня сорвал джекпот, пока мы тут тонули в светских беседах. Рассказывай всё! Ты посмотри на неё - она же светится!
— Кайф… — это слово, сорвалось с моих губ, такое непривычное для моего лексикона.
Я наклонилась к самому уху подруги, переходя на едва различимый шепот.
— Одно плохо, Вик: мозг уже начал подкидывать чувство вины.
Виктория отстранилась и окинула меня взглядом, в котором смешались нежность и мягкая укоризненность.
— Послушай меня, Нора, — тихо, но отчетливо произнесла она, заглядывая мне в самую душу.
— Впервые за столько лет в твоих глазах зажегся настоящий, живой огонек. Не смей тушить его своими сомнениями. Ты получила порцию тепла и трепета, которых заслуживаешь. Позволь себе просто порадоваться этому, без всяких «но».
Она на мгновение сжала мои пальцы своими горячими и уверенными руками.
— Забудь про совесть. Она плохой советчик для женщины, которую только что предали. Слышишь? Теперь можно. Сама судьба выдала тебе карт-бланш.
Я слушала её, но тело ещё помнило каждое движение Марка. Казалось, тот разряд, что прошил меня в тёмном кабинете, до сих пор вибрирует где-то под кожей, не давая окончательно вернуться в реальность.
Слова Вики падали в мою душу, как целительный бальзам, но страх перед этой новой «свободой» сковывал дыхание.
Я понимала: старый мир рухнул, а новый манил своей неизведанной, пугающей глубиной.
— Но он же совсем юный, Вик… — я посмотрела на неё с нескрываемым сомнением, пытаясь найти в её глазах хоть каплю той рассудительности, которую сама растеряла где-то в темных коридорах.
— Между нами целая жизнь.
— Ой, не смеши меня! — Вика закатила глаза.
— Ты выглядишь в сто раз эффектнее девчонок, у которых за душой ничего, кроме молодости. В тебе сейчас столько огня, Нора! Ты сама-то видела себя? А он…, он похож на человека, который разочаровался?
— Скорее наоборот, — я невольно усмехнулась и на мгновение перед глазами снова вспыхнул тот обжигающий, хищный блеск в глазах Марка.
Но вслед за мимолетным триумфом приливной волной накатило липкое, удушающее чувство. Оно просачивалось внутрь, отравляя послевкусие близости.
— Мне по-настоящему неловко, Вик... Стыдно до дрожи, — я неосознанно прикрыла декольте рукой пытаясь скрыть то, что уже не было смысла скрывать.
— Немедленно прекрати! — она решительно отмахнулась, словно прогоняя назойливое насекомое.
— Ты имеешь полное право на эту вспышку.
— Всё, я домой, — я покачала головой, чувствуя, что лимит потрясений на сегодня исчерпан.
— Моя сумка у тебя?
— Она вон там, — подруга кивнула и показала пальцем на стул в углу.
Я направилась к сумке, стараясь сохранять походку женщины, у которой всё под контролем.
Лихорадочно нашарила в недрах сумочки телефон, мечтая лишь об одном - поскорее оказаться в такси.
Но Толик не собирался отпускать меня без финального аккорда. Он поднялся медленно и грузно, как заржавевший механизм, который вдруг решили завести без смазки.
Его взгляд, мутный от выпитого и тяжелый от невысказанных претензий, впился в мое лицо, а затем соскользнул ниже.
— А я смотрю, праздник удался, Нора? — он сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство с грацией судебного пристава.
Его палец, дрожащий то ли от злости, то ли от алкоголя, указал прямо на мое ярко-красное пятно чуть ниже шеи.
— Это что, «трофей» из темного угла? — голос Толика сорвался на шипение.
— Ты посмотри на неё! Наша святая Нора, образец благодетели, пришла с клеймом падшей женщины!
Его пальцы мертвой хваткой впились в моё плечо. Словно пытаясь удержать ускользающую собственность.
Кажется, мирная эвакуация официально отменялась: моё прошлое решило устроить мне публичную казнь прямо на пороге новой жизни.
— Позорище… — это слово Толик выплюнул мне в лицо, словно ядовитую слюну. В его голосе не осталось и тени той былой солидности, которой он так гордился.
— Решила взять реванш таким способом? Нашла себе щенка и довольна?
Он не дал мне вставить ни слова. Его рука взметнулась в хаотичном движении и тяжелый удар обжег мне лицо, стирая остатки макияжа вместе с верой в его вменяемость.
Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах и инстинктивно прижала ладонь к щеке.
Через звон в ушах я услышала яростный голос Виктории. Она, не раздумывая, бросилась в эпицентр столкновения, закрывая меня собой, словно живой щит.
— Ты что творишь, чудовище?! — она буквально пошла на него грудью и в её глазах пылало такое презрение, от которого нормальный человек бы отшатнулся.
— Ты сам превратил ваш брак в руины ради новой пассии! Так какого черта ты теперь строишь из себя оскорбленного собственника?
Оставь Нору в покое! Убирайся к той, ради которой ты затеял этот дешёвый ребрендинг своей жизни, и даже не дыши в ее сторону! Ты свой выбор сделал, теперь не надейся на амнистию!
Я стояла, прячась за решительной спиной Вики, и слушала, как во мне испаряется последняя капля вины.
Жар от удара пульсировал на скуле, резонируя с ледяной пустотой в груди. Это была окончательная точка в нашей истории.
Но куда сильнее было чувство брезгливости к человеку, который только что уничтожил остатки моего прошлого.
Он больше не был моим мужем. Он был опасным незнакомцем, от которого веяло ненавистью.
Его новая пассия тоже оказалась рядом. Её испуганное лицо мелькнуло на периферии моего зрения. Она мертвой хваткой вцепилась в руку Анатолия, пытаясь оттащить его прочь.
— Тош, пойдем, мне не по себе… Прошу тебя, уедем отсюда! — она почти скулила, заглядывая ему в лицо, но для него она в этот момент превратилась в досадную помеху.
— Руки убери! — рявкнул он, стряхивая её с себя так бесцеремонно, словно она была налипшей грязью.
— Делай что хочешь, катись куда угодно! — взревел он, окончательно теряя человеческий облик.
— У меня остались незавершенные дела с законной супругой!
Слово «супруга» прозвучало как издевательство, как попытка заявить права на то, что он сам выбросил на помойку.
Он с пугающей решимостью оттолкнул Вику, которая до последнего пыталась меня закрыть.
Когда его рука снова взметнулась вверх, я инстинктивно зажмурилась. Весь мир сжался до одной точки под ложечкой, где застыл липкий, парализующий холод.
Я пригнулась, ожидая нового удара, и в этой звенящей тишине собственного страха поняла: тот человек, которого я любила четверть века, окончательно исчез.
На месте прежнего Анатолия осталась лишь слепая, разрушительная ярость, дефектный механизм, который окончательно сорвался с петель.
Я приготовилась к боли, чувствуя себя абсолютно беззащитной в свете офисных ламп.
— Я бы на вашем месте этого не делал, — раздался за моей спиной голос, от которого по позвоночнику пробежал электрический разряд.
Подпишитесь, если любите современные любовные романы. Эксклюзивно на Дзене!