Когда-то их язык звучал в царских дворцах, на рыночных площадях и в церквях целого государства. Сегодня на нём говорят около десяти тысяч человек по всему миру. И это — победа, а не поражение.
История удинов — это не история угасания. Это история народа, который отказался исчезать, даже когда все условия для этого были созданы. Арабские завоеватели, персидские цари, Byzantine власть, монгольские походы, советская унификация. Удины пережили всё. И всё ещё здесь.
Впервые об утиях — предках удинов — упоминает Геродот в V веке до нашей эры. Они сражались на стороне персидского царя Дария I при Марафоне в 490 году до н.э. Персы тогда потерпели одно из самых известных поражений в истории. Утиям тоже досталось.
Но они не исчезли.
Через несколько столетий о них писал Плиний Старший в I веке нашей эры. Географически племя занимало берега Каспийского моря — на территории Кавказской Албании, древнего государства, объединявшего около двадцати шести племён. Удины считались самым многочисленным народом этого царства. Их язык носил статус государственного — примерно то, чем латынь была для Рима.
Кавказская Албания занимала земли современного Азербайджана между Курой и Араксом, Карабах и значительную часть Дагестана. Это было большое, сложное, живое государство. И удины были его хребтом.
Но вскоре история сделала то, что умеет лучше всего.
Христианство пришло на территорию Кавказской Албании ещё во II веке. Апостол Елисей, согласно церковному преданию, заложил первый храм в поселении Гисе — сегодня это село Киш в Азербайджане. Тот самый храм до сих пор стоит. Ему почти две тысячи лет.
Удины приняли веру раньше, чем большинство народов Европы.
Около столетия их церковь была независимой. Потом Византия захватила Армению, и Албанская церковь провозгласила автокефалию. Потом её включили в состав Армянской церкви как автономный католикосат. Потом Грузия на пике своего могущества в XI веке попыталась обратить соседние народы в свою веру — и часть удинов ушла под крыло Грузинской православной церкви. Те постепенно растворились в грузинской среде.
Их больше нет как удинов. Они стали грузинами.
А те, кто остался, — остались. Не переметнулись. Не ассимилировались. Удержали и язык, и память, и веру, хотя делать это становилось всё труднее.
В XIX веке автономность Албанского католикосата была ликвидирована окончательно. Церковь удинов прекратила существование как самостоятельная структура. Формально — растворилась в Армянской церкви. Сегодня большинство удинов, живущих в Азербайджане, взаимодействуют с азербайджанской епархией Русской православной церкви.
Это не случайность. Это закономерность: маленький народ всегда ищет большое плечо.
Их язык — отдельная история. Он принадлежит к нахско-дагестанской языковой семье и не похож ни на один из соседних языков. Ни на азербайджанский, ни на армянский, ни на грузинский. Он древний настолько, что лингвисты до сих пор спорят о его точных связях с другими языками.
Когда-то на этом языке переводили Библию. Был создан собственный алфавит — 52 буквы. Богослужения велись на удинском. Это был язык культуры, а не только быта.
Потом пришли ара