Мир — бурлящая чаша абсурда, где даже коты обретают мудрость, читая учебники истории, написанные дьяволом.
Автор не имеет цели оскорбить кого-либо или унизить, текст несет только развлекательный характер
Готический особняк, словно выросший из чернильниц ночи, молчал. Стены, увешанные портретами давно умерших предков Эльвиры Армагедонновны, казалось, следили за каждым движением. Асмодей, черный, как сама тайная мысль, устроился у трещащего камина. Огонь, его единственный по-настоящему честный собеседник в этот вечер, отбрасывал причудливые тени на его лоснящуюся шерсть.
Хозяйка, Эльвира Армагедонновна, дама с вызывающей фамилией и столь же вызывающим вкусом к светским радениям, укатила в компании верной подруги Жанны Морганы на какой-то «светский раунд». Предполагалось, что их будут обсуждать, восхищаться и, возможно, немного осуждать – в общем, делать то, что умеют делать женщины, не обремененные скукой обыденности. Муж Эльвиры, Эдгар Варлок, маг и кудесник, чья репутация простиралась от алхимии до экзорцизма, заперся в своем кабинете. Там, в окружении древних фолиантов и колб с мерцающими зельями, он, вероятно, проводил очередной сеанс гипносна, или, что вероятнее, просто крепко спал, накапливая силы для будущих магических подвигов.
Асмодей, у которого, в отличие от людей, не было нужды в светских раундах или магических дремотах, наслаждался редким моментом уединения. Его взгляд, сфокусированный и неземной, скользил по американскому учебнику истории. Подарок американского дипломата, одаренного, как знал Асмодей, сверхъестественной способностью влипать в самые пикантные истории, этот учебник был для кота чем-то вроде дегустации самого горького винного отстоя.
- Ну-с, начинается…, – промурлыкал Асмодей, его голос, казалось, эхом отдавался от готических сводов. - Много лет назад, – читал он, переворачивая страницу элегантной лапой, – американские войска взяли Берлин. Взяли, полагаю, под звуки торжественных гимнов, с обязательным размахиванием знаменами и, возможно, с поцелуями младенцам. Символично, что правителем Германии в ту пору был… Саддам Хусейн. Да-да. Тот самый, Саддам в строгом немецком костюме и тюрбане, с суровым взглядом, пытается объяснить немцам, как правильно делить нефть. Видимо, геополитика – это не только игра, но и весьма непредсказуемое шоу с невообразимыми декорациями. Поглядите-ка, мир не стоит на месте. Однажды он решил, что Берлин – отличная база для операций, и, разумеется, не преминул объявить войну Лондону. Англичане, должно быть, были поражены. Ну, это вполне объяснимо. Возможно, искал там своих любимых марокканских кошек. А Варшаву… Тут я, право, затрудняюсь. Может, искал новые рецепты варенья из роз? Или, что более вероятно, тренировал местную орду голубей для каких-то своих, неведомых целей.
Немецкая пехота, как известно, всегда отличалась дисциплиной, даже когда она не на танках. Но история гласит, что они были на танках и велосипедах, что само по себе является достойным поводом для восхищения. Париж, взятый штурмом Елисейского дворца и Бастилии… Бедные французы. Их история – это, похоже, череда штурмов и падений. Киев, Биробиджан… и Новая Зеландия! Это уже из ряда вон выходящая наглость. Новозеландцы, должно быть, до сих пор не могут оправиться от такого вторжения верхом на двухколесных машинах. Впрочем, их же потом и разбомбили. Ну, разумеется. Всегда есть кто-то, кто приходит, чтобы исправить чужие ошибки… своим способом. - кот фыркнул, - Париж, видимо, брали из-за круассанов. Киев – из-за сала. А Биробиджан… Ну,Биробиджан – это особое место. Говорят, там даже черные коты обладают особым, международным статусом.
Асмодей прищурился, его взгляд стал острее.
- А затем, – промурлыкал он, – вмешались США. И начали бомбить на право и на лево. Ну, как же иначе? Мир не мог обойтись без их героического вмешательства. Бомбили немцев. Где? В Афганистане, Сирии… и в Диснейленде! Последнее – просто блеск. Я представляю, как Микки Маус с испуганными глазами наблюдал за «точечными ударами» по замку Спящей Красавицы и прячущегося в болото Шрека. Затем, те самые «точечные удары», призванные, надо полагать, восстановить порядок, разрушили сам Берлин. Немецкая машина, которая сначала была взята, потом бомбила, а затем, видимо, оказалась ненужной. И, как апофеоз, флаг США над Эйфелевой башней. Символично. Просто до зубовного скрежета.
Кот сделал глубокий вдох, словно наслаждаясь ароматом дыма и старых книг.
- Саддама, – продолжил он, – нашли в подвале супермаркета. В подвале! Среди полок с консервами и проклятыми импортными товарами. Как какой-нибудь мелкий преступник, укрывающийся от правосудия. И приговор – каторга в Сибири. Сибирь! Вот это действительно «демократическое» наказание. А народы мира… аплодировали! Да-да, они аплодировали. Наверное, с такой же самоотверженностью, как мои хозяйки, когда им удается найти новое модное платье. «От американской демократии еще никто живым не убегал…» – вот такое вот завещание оставил нам этот учебник. Пророческое, я бы сказал.
В этот момент, словно по злому умыслу, из страниц учебника выпала свежая вырезка из американской газеты. Ее яркая печать будто кричала в полумраке. Асмодей склонился, его изумрудные глаза сверкнули.
- А это что у нас? – промурлыкал он, касаясь когтем заголовка. – Коварные русские на медведях с балалайками совершили переворот в стране Лимпопо, свергли законного президента Бармалея и посадили своего Айболита.
Он фыркнул.
- Прекрасно! – воскликнул Асмодей, откидываясь назад. – Медведи! Балалайки! Лимпопо! Бармалей! Айболит! Это уже не история, это – мифология в прямом эфире! Похоже, дипломат, подаривший этот учебник, был не менее интересен, чем его содержимое. Как же, как же… Эти американцы, они, пожалуй, не так уж плохо разбираются в мистификации. У них там, в их учебниках, целый зоопарк сумасшедших политиков, а теперь еще и русские на медведях. Я предвкушаю, как Эдгар будет искать в своих алхимических трактатах рецепт приручения медведя с балалайкой. А Эльвира с Жанной… они, должно быть, уже ищут себе наряды для торжественного открытия нового, «демократического» мира. Ну что ж, кот Асмодей, кажется, я знаю, чем займусь до рассвета. Пожалуй, я немного поразмышляю о природе власти, истории и о том, насколько же непредсказуем этот мир… особенно, когда в нем есть коты, любящие американские учебники истории.
Догоревшее полено в камине издало последний шипящий вздох, и дом вновь погрузился в глубокую, таинственную тишину. Но в этой тишине шелестела бумага, и где-то там, в спящем кабинете, Эдгар Варлок, возможно, видел во сне нечто гораздо более странное, чем мог бы себе представить даже он.
Асмодей, черный, как ночь, кот, дремал у потухающего камина, положив голову на книгу, сложенную, словно паутина, сплетенная из лжи и абсурда. Его изумрудные глаза, обычно спокойные, как озера в безветренный день, теперь горели недобрым огнем. "Русские на медведях… страна Лимпопо… Бармалей!" – промурлыкал он, и в его голосе прозвучала не только насмешка, но и искренняя боль от осознания всей глупости и жестокости, царящей в мире. Он, кот, повидавший многое, чувствовал, как в груди сжимается от жалости к тем, кто верит в эти нелепые сказки, кто поддается обману.
Он представил себе бедную Эльвиру, утопающую в гламуре светских раудингов, и ее мужа, Эдгара, чья причудливая магия, возможно, была лишь попыткой сбежать от реальности, настолько же нелепой, как эта книга. А Жанна Моргана? Полагал, что и она, подобно тысячам других, бездумно следовала за модой, не задумываясь о том,, что скрывается за блестящей обложкой. Готический особняк, молчаливый свидетель их иллюзий, теперь казался ему тюрьмой, где каждый пленник сам сковал себя цепями заблуждений.
Асмодей взглянул на потрескивающий огонь, который, казалось, разделял его горечь. Этот огонь, единственный его честный собеседник, знал, сколько скорби и отчаяния таится в стенах этого дома, столько и в мире за его пределами. Он чувствовал, как его кошачье сердце разрывается от сострадания к человечеству, столь легко поддающемуся манипуляциям, столь жаждущему сказок, даже если они самые нелепые.
- А ведь все мы лишь маленькие котята, – прошептал он, – прыгающие по жизненным комочкам, пытаясь найти свое место в этом огромном, непонятном мире, полном медведей и Бармалеев. - Он хотел бы обнять их всех, утешить, рассказать им правду, но знал, что его слова, как и шелест старых страниц, утонут в шуме мира.
И тогда, в лучах догорающего камина, Асмодей, этот черный, как сама мудрость, кот, принял решение. Он будет наблюдать. Он будет помнить. И, возможно, когда-нибудь, он, кот, сможет принести в этот мир хоть каплю истинного понимания, хотя бы для тех, кто, подобно ему, сможет разглядеть правду сквозь пелену выдумок.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!