— Мама, ну чего тебе стоит? Квартира же пустует.
Игорь сидел на кухне у матери и, добавив нежности в голосе, битый час выпрашивал то, что по праву принадлежало ему. Точнее то, что обещали ему постоянно.
— Пустует, говоришь?
Ирина даже не обернулась от плиты. Она мешала ложкой суп в кастрюле. Ее злила настойчивость сына, она устала объяснять ему простые истины. И не пустует, просто жильцы только что съехали.
— Мы с Аллой решили пожениться, мам. Нам жить негде. Снимать, это деньги на ветер. А ты обещала.
— Обещала и что?
Она выключила газ, швырнула грязную ложку. Повернулась к сыну. Как же достали эти скандалы, сил нет.
— Я тебе обещала, когда ты один был. А ты решил жениться.
— И что? Где логика?
— А то, Игорек. Решил жениться на этой, хоть я и против, значит, решай свои квартирные вопросы сам. Ты же взрослый, умный.
Она вытерла руки о фартук, села напротив сына. Сидит, злится, кусает губы. Ничего, раз не хочет ее слушать, пусть жизнь сама все расставит по своим местам.
— Ты её хоть знаешь? Аллу эту? — она поджала губы. — Год спать с ней и знать человека — две разные вещи.
— Мама, она моя будущая жена.
— Жена, — женщина презрительно хмыкнула. — А я твоя мать. И квартира моя. Я на неё заработала, никто в клювике ничего не принес.
— Ты обещала! — голос Игоря дрогнул, он чуть не заплакал. Они так рассчитывали на эту квартиру.
— Обещала, не спорю. Но жить ты там с этой ты не будешь.
Она встала, достала из холодильника банку с солёными огурцами. Открыла, достала и положила в тарелку. Хрустнула одним, глядя в окно. Надо было уже обедать, а кусок в горло не лез.
— Вот что, сынок. Квартиру я буду продолжать сдавать. Деньги лишними не бывают. А вы снимайте или крутитесь, как хотите. Я вам ничем не обязана. Понятно?
— Да.
— Ну и хорошо. Не маленький, раз маму не слушаешь.
Игорь выдохнул. Развернулся и вышел из кухни, хлопнув дверью. Она даже не дернулась.
— Дверь не хлопай! — крикнула вслед. — Слишком грамотный, я смотрю.
Вечером Игорь приехал к любимой. Поужинал, грустно смотря на нее. Девушка не выдержала:
— Ну что?
— Ничего. Мать сказала, что сдавать будет.
— То есть как? Она же обещала тебе подарить. Ты сам говорил.
— Мало ли что она говорила. Нет, значит, нет. Прорвёмся.
— Но мы же рассчитывали.
— Всё, Алла. Забудь. Квартиры нет.
После свадьбы он переехал жить к теще. Квартира была маленькой, но уютной. К сожалению, тихо здесь не было никогда. Ольга Викторовна вставала рано, уже в пять утра на кухне чем-то гремела. Потом шла в душ и обязательно там пела. Его это злило до зубовного скрежета, но что он мог поделать?
Они работали как проклятые, чтобы накопить на первый взнос. После работы он таксовал, Алла подрабатывала в кофейне. Никаких кафе, новых вещей, гулянок. Наконец-то через три года взяли квартиру и переехали. Но не успели вздохнуть, как две полоски!
Дочку назвали Верой. Маленькая, крикливая, похожая на Игоря. Алла вышла в декрет. Несмотря на ипотеку, жить стало почему-то легче. Где-то тёща поможет, где-то он подработает. Они ссорились. Мирились. Снова ссорились. Обычная жизнь молодой семьи.
Его мама особо их жизнью не интересовалась. Не могла простить ему женитьбу не на той. Хотя Игорь прекрасно понимал, что дело не в Алле, а в маме. Ей любая будет плохой.
И тут произошло то, чего нельзя было предугадать. Болезнь Альцгеймера. Шок, отрицание. В первую очередь у его матери. Она позвонила попросила его приехать. Сидела хмурая, с трудом сдерживая слезы.
— Я же думала, просто много работаю, вечный стресс. Подумаешь, забыла, куда шла. Апатия, сонливость. И я же ещё такая молодая, ещё пятидесяти нет.
— Мама, бывает такое.
Женщина закрыла глаза и как по учебнику быстро выговорила:
— Болезнь прогрессирует медленно, обычно в течение 5–14 лет. На поздних стадиях пациенты полностью теряют память, речь и способность к самообслуживанию
Игорь потёр переносицу.
— Вот видишь, ничего страшного.
— За мной надо следить, Игорек. Я действительно больна. Могу забыть выпить лекарства, вчера включила газ и пошла спать. Кажется, я попала в тот процент, у которых быстрое развитие заболевания.
— Мам, найми сиделку. Наверное, дадут же инвалидность? Тем более, у тебя же квартира сдаётся. Деньги есть.
Женщина надолго замолчала.
— Сиделку? — переспросила она таким тоном, будто сын предложил ей нанять киллера. — Ты предлагаешь мне пустить в квартиру чужого человека? Чтобы она меня обворовала? Или привязывала к кровати?
— Мама, что за чушь? Ты в состоянии за собой ухаживать, она просто будет за тобой присматривать. Сиделки — это нормальные люди.
— Нормальные за копейки не работают, Игорек. Хорошая сиделка стоит как самолет. А плохую я на порог не пущу.
— Мама, ты столько лет сдашь квартиру. Неужели в заначке ничего нет?
— Это мои деньги. Все, что накоплено с трудом. Никому не отдам.
Игорь снова потёр переносицу. Разговор зашел в тупик, как всегда.
— Что ты предлагаешь?
— Я предлагаю, чтобы ты забрал меня к себе. У вас же в квартире две комнаты. Одна мне, вторая вам.
Игорь молчал, не зная, как реагировать.
— Ты меня слышишь, сынок?
— Слышу, мама.
— Я старая и больная, — заканючила женщина. — Я не жилец. Ты хочешь, чтобы я умерла? Чтобы соседи через неделю труп нашли?
— Мама, не нагнетай. Ты же сама сказала, что не все так страшно. Да, заболевание не лечится, но надо просто постоянно чем-то заниматься. Решай головоломки, учи языки, клей везде стикеры с напоминаниями.
— Я не нагнетаю. Ты мой сын, ты обязан.
— Напомнить, как ты мне сказала, что никто никому ничем не обязан, — тихо произнес он.
— Вот как ты заговорил, — мама печально вздохнула. — Все понятно, кто тебе хвост накрутил. Жена есть, мама не нужна. Та, которая тебя кормила, ночами не спала.
Игорю моментально стало стыдно. Это его мама. Да, со своим сложным характером, но все же. Вечером он все рассказал Алле. Та слушала, не отрываясь от кормления дочери:
— Какой ей нужен уход?
— Постоянный. Там больше не уход, а контроль. Поговорить, что-то напомнить, пожалеть. Проследить, чтобы она ничего не натворила. Она хочет переехать к нам. Ещё с работой непонятно что. Не понял, дадут ли ей пенсию по инвалидности? Она ещё упёрлась, мол, сдам и свою квартиру, но все деньги буду откладывать. Мало ли что.
Алла погладила дочь по спинке.
— К нам? Сюда? Что значит, мало ли что?
— Да.
— Что да? Игорь, у нас две комнаты. Одна — наша спальня. Вторая — детская. Где она будет жить?
— Переделаем. Временно.
— Временно? — Алла усмехнулась. — То есть до ее смерти? Прости, но такие больные живут долго и потом забывают даже, как сходить в туалет. Прогнозы так себе.
— Она больна, Алла.
— Я не сиделка, Игорь. Я не могу и не хочу ухаживать ещё и за твоей матерью. Даже если пока, я повторю это слово, пока, она при памяти.
— А кто ей поможет? — голос Игоря стал жёстче. — Ты же всё равно в декрете сидишь. Дома целый день.
Алла повернулась к мужу. В ее глазах вспыхнула злость:
— Ты сейчас серьёзно?
— Вполне.
— Ты предлагаешь, чтобы я ухаживала за твоей матерью, потому что я «всё равно дома сижу»?
— Я предлагаю помочь. Моей маме нужна помощь. Она не грудной ребенок, ещё и тебе сможет помогать.
— Кто ей мешал помогать раньше? — Алла повысила голос. — Я твою мамаша за всю жизнь видела пару раз. Она ни разу к внучке не пришла, даже на выписку. Клюнул жаренный петух, вспомнила про сына? Где она была, когда мы голодали и копили на эту квартиру? Где ее бабки? Или жаба душит даже сейчас заплатить кому-то, чтобы ее зад.. цу мыл? Я помою, я же все равно ничем в декретном не занята?
— Алла, не начинай.
— Это ты не начинай! — она ткнула пальцем ему в грудь. — Твоя мать всю жизнь обещала тебе квартиру. Что в итоге? Шиш. А теперь она решила, что мы обязаны её обслуживать?
— Она не «решила». Она заболела.
— Да мне плевать!
— Ты её не знаешь.
— Интересно, почему? Может быть потому, что я плохая невестка?
Вера заплакала, Алла ее укачивала, не глядя на мужа. Тот ждал ответа. Спустя минут пять она не выдержала:
— Вот что, Игорь. Твоя мама сюда не переедет. Пусть наймёт сиделку. У неё есть деньги. Квартира сдаётся.
— Она не хочет видеть в квартире чужого человека.
— А я не видеть хочу? Я не обязана.
— Она моя мать, Алла!
— А я твоя жена! И мать твоего ребёнка!
Они замолчали. Говорить было не о чем. Игорь знал, что ничего не окончено. Так и произошло. Его мама стала звонить ему каждый день.
— Ну что, сынок? Когда за мной приедешь?
— Мама, мы ещё не решили.
— Чего решать? Я твоя мать, если ты не забыл. Или ты не мужик, не можешь жену на место поставить?
Игорь понимал, что сопротивление бесполезно. Но пытался. И тут произошло то, что изменило все. Дочь подхватила где-то ротовирусную инфекцию, жену с ней положили в больницу. Вот шанс!
Игорь приехал к матери в субботу утром. Она уже собрала вещи.
— Молодец, сынок. Я знала, что ты примешь правильное решение.
По пути к машине женщина говорила без остановки:
— Алла, я так понимаю, не сильно мне рада. Но ничего, я ее быстро на место поставлю. В конце концов, я мама ее любимого мужа.
Игорь молчал, потому что даже не предупредил жену. Побоялся. Но, в конце концов, что она ему сделает? Это и его квартира тоже. Покричит и смирится.
Его мать сразу же прошлась везде, критическим взглядом осмотрела комнаты. Потом вздохнула:
— Чистенько. Я буду спать в вашей комнате. Кровать с ортопедическим матрасом? Отлично. Где твоя носится?
— Мама, она в больнице.
— Хорошо.
Через три дня Алла вернулась из больницы. Она была измотанная, и абсолютно не готова к тому, что увидела. В коридоре стояли чужие женские ботинки. На вешалке висело чужое пальто.
— Кто дома?
Никого не должно было быть. Игорь на работе, так чьи это вещи? И тут из кухни выплыла свекровь в халате.
— Привет.
— Что здесь происходит?
— Я переехала.
Стоп! От сюрреализма происходящего ее затошнило. Не слушая больше ничего, она набрала мужа:
— Игорь, что здесь делает твоя мама?
— Она временно переехала.
— Я тебя разрешала?
Свекровь поморщилась и демонстративно взялась руками за голову:
— Не кричи, у меня давление.
— Мне плевать на ваше давление, — Алла повернулась к свекрови. — Вы в моём доме. Без моего согласия.
— Дом моего сына, — свекровь поджала губы. — Он меня сюда привез, если что.
Отвернувшись, она вновь заорала в трубку:
— Я сказала тебе нет. Я сказала: пусть наймёт сиделку. Ты меня услышал?
— Я слышал, Алла. Но она моя мать. Она болеет. Я не могу её бросить.
— Я понимаю, Игорь. Я всё понимаю. Твоя мать — это приоритет номер один.
— Это не так.
— Это так. Ты проглатываешь все, что она вытворяет. Квартиру она нам не дала. Мы сами барахтались. А теперь она хочет себе спокойную старость с присмотром. Потому что ей жалко денег. Она вечно копит, Игорь.
— Алла, хватит.
— Хватит? Давай я пойду работать. А ты сядешь с Верой. И будешь сидеть и за матерью своей ухаживать. И готовить, убирать, стирать, ночами не спать. Иди, попробуй. А я пойду на работу.
— Ты в декрете, Алла. Ты мать.
— Ничего, а ты отец. Я выйду завтра же. А ты сиди дома и развлекай свою мамочку.
— Это нереально.
— Реально, Игорь. Всё реально.
— Успокойся.
— Да пошел ты...
Она пошла в спальню. Увидев, что ее вещи грудой лежат в углу, а шкаф занят вещами свекрови, просто молча стала упаковывать свои вещи.
Когда Игорь вернулся домой, то дома застал только свою маму. Она напевала песню, варя борщ.
— Где Алла? Чего-то трубку не берет.
— К матери уехала.
— Как?
— Ну и пусть, подумаешь, королева нашлась. Пусть поживёт у своей мамы, остынет. Сама приползёт.
— Мама, замолчи, — тихо сказал Игорь.
— Чего это я молчать должна? Я правду говорю. Она в декретном, ребенок маленький. Кому она нужна? Кричала, что все равно я здесь не буду жить. Мол, она подаст на развод, алименты и раздел квартиры. Вот же пройда наглая.
Игорь зажмурился. Прислонился лбом к стене. Он сделал выбор, когда привёз маму сюда без разрешения жены. На что надеялся? Что она прогнётся и все будет так, как он решил? Выхода уже не было. Нет, был, но он знал, что он не сможет оставить мать. Или просто он трус?