Итак, мы с сыном (ему уже под сорок, но я всё равно считаю его мальчиком, особенно когда он пытается впихнуть мой чемодан в багажник) решили не искушать судьбу через Петрозаводск. Поехали через Медвежьегорск. Прям как настоящие северные романтики — по ухабам, мимо лесов, где медведи, наверное, крестились при виде наших навигаторов.
Два часа тряски до «Пристани Оятевщина» — это вам не на диване у телевизора. Это духовное очищение через вибрацию позвоночника. Сын, который за рулём выражал эмоции исключительно междометиями, наконец выдохнул:
— Всё. Приехали. Сейчас увидим Кижи. Древнюю Русь. Деревянное зодчество...
— ...И бизнес-план двадцать первого века, — добавил я, глядя на катерок, который ждал нас у причала.
Катер был гордый, как «Аврора», и стоил соответственно. За то, чтобы проплыть последний километр, с нас запросили столько, что я мысленно попрощался с летней пенсией. Лодочники смотрели на туристов взглядами удавов на кроликов. Никаких табличек, никаких ценников. Просто назови цену вслух — самую высокую, какую только сможешь произнести с каменным лицом.
— Сынок, — шепчу я, — а может, вплавь? Говорят, вода в Онежском лечебная.
— Пап, там глубина тридцать метров.
— Ну и что? Зато бесплатно.
Но мы заплатили. Ибо беспредел, как известно, побеждается только полным кошельком или полным отсутствием совести у местных предпринимателей. Совести у нас хватало, а кошелёк был уже на грани нервного срыва.
Высадились. Красота! Глаза разбегаются. Церкви, часовни, всё резное, древнее, прямо дух захватывает. И тут же дух перехватывает второй раз — уже от системы.
Перед входом — КПП. Нет, не просто калитка. Целый комплекс по продаже билетов. Стекло, турникеты, девушки с улыбками роботов. Сын протягивает карточку.
— Один взрослый? — уточняет кассир, глядя на него.
— Два взрослых, — поправляю я. — Один из них — я, седой и мудрый.
— Для мудрых скидка есть? — без надежды спрашивает сын.
— Только для безнадёжных, — отвечает кассир, не моргнув глазом.
Заплатили. Идём. Красота неземная. Но у церкви Преображения — снова очередь. Оказывается, внутрь — отдельный билет. Сын начинает тихо материться, делая вид, что поправляет шнурки. Я делаю вид, что не слышу. Платим. Заходим. Внутри иконы, тишина... и табличка: «Фотосъёмка — платно».
— Господи, — вздыхаю я, — а за то, что я просто дышу, тут не берут?
— Берут, — шепчет проходящий мимо мужик с питерским акцентом. — Это называется «экологический сбор». Его включили в билет.
Магазинчики с сувенирами стояли через каждые десять метров. Берёза, мох, магниты, «настоящие рубанки из карельской берёзы» (судя по цене, из цельного куска золота). Сын хотел купить берестяную грамоту с текстом «Живите богато», но я сказал, что мы уже заплатили за это зрелище на входе.
У причалов — теплоходы. Как киты, отдыхают «Москва» и «Питер». Из них вываливаются организованные группы с красными флажками. Экскурсоводы орут в мегафоны о духовном наследии, а туристы покорно шарят по карманам за очередными мелочами на «дополнительный осмотр колокольни».
И самое забавное — полиция. Везде. Патрулируют каждый кустик, каждую щепочку. Серьёзные дяди в форме следят, чтобы никто не украл... что? Щепку от церкви? Или, может, чтобы какой-нибудь ретивый паломник не решил сэкономить и не поплыл назад на бревне? Сын заметил:
— Пап, а может, это не охранники? Может, это дополнительный аттракцион? «Почувствуй себя преступником, просто купив морс на выходе».
— Не остри, — говорю. — У них дубинки.
Устали мы капитально. Сели на лавочку у выхода. Сын молча крутит в руках билет — уже третий по счёту.
— Знаешь, — говорит он задумчиво, — я думал, тут дух старины. А оказалось — дух предпринимательства. И он неистребим.
— Сынок, — отвечаю я, — ты пойми. Кижи — это не музей. Это бизнес-тренинг под открытым небом. Они нас не просто водят по церквям. Они нас учат, что за всё в этой жизни надо платить. Дважды. А лучше трижды.
Мы поплыли обратно. Лодочник на этот раз улыбался — видимо, мы были единственными, кто не торговался. На пристани нас ждала машина, а впереди — дорога на Кемь. И я уже знал: там нас ждёт что-то такое, от чего даже этот кижский прайс-лист покажется благотворительностью.
Сын включил зажигание.
— Пап, а ты не жалеешь, что поехал?
— Нет, — честно сказал я. — Зато теперь я точно знаю: чудеса бывают. Чудо, что мы вообще не остались там работать на лодочников до конца своих дней.
И мы поехали. В Кемь. Где, как поговаривают, бизнес поменьше, а леса погуще. Но это уже совсем другая история, которая, надеюсь, не обернётся третьей ипотекой.