Скворец занимал эту ветку к восьми утра. Ветка была — сухая рука костра.
Горло драл, словно кто-то внутри просил: ну отзовись, ну покажись, молил...
Воздух густел. Шелуха от пустых семян.
Сад был огромен. Чужою любовью пьян
этой весны, этой дрожью обжитых квартир. Пел — получалось громко. На целый мир. Только та, для кого разрывал тишину, перелетела реку, качнув луну, спутала ветра свист, не приняла сонетов. Не разобрала нот. Не поняла куплетов. К вечеру стих. На занозах пустых перил он перелив свой в зобу сухом схоронил. Песни не в теле держатся — это ж пар. Выдохнул в небо. Небо забрало дар. Дождь зарядил к ночи. Капли стучат в карниз.
Это его пассажи падают сверху вниз,
мокрым асфальтом пахнут, стучат в стекло. Скворушка, глупый... Случается, не повезло...