В московской квартире поэта Ильи Резника за столом сидели двое. Эдита Пьеха и её бывший муж Александр Броневицкий — легендарный «Сан Саныч», человек, который когда-то открыл её миру, а потом едва не разрушил. Они развелись несколько лет назад, но всё ещё виделись, всё ещё говорили. А потом Шура ушёл навсегда.
— Илья, у меня огромная яма на сердце, — сказал он тогда поэту.
Спустя годы Резник сидел уже с Эдитой Станиславовной. Она смотрела куда-то в сторону, теребила край скатерти и тихо выдохнула:
— Я так жалею, что мы с Шурой разошлись.
Поэт промолчал. Что тут скажешь? Два последующих мужа Пьехи он называет «никчёмными абсолютно». Один оказался алко-альфонсом, второй — человеком, который женился на ней ради фамилии.
А Сан Саныч… Он был монстром. Он ревновал её к столбам, изменял при каждом удобном случае, однажды ударил на глазах у врача и чуть не убил, когда заподозрил роман с Муслимом Магомаевым. Но именно его Пьеха называет главной любовью. Именно о нём жалеет до сих пор.
Потому что, как говорит сама певица, «всех мужчин, которые были с ней, уже нет в живых». Она пережила всех. А они уходили — кто в могилу, кто в забвение. И только один остался в её сердце навсегда.
Сейчас Эдите Станиславовне 89 лет. Она живёт в лесу под Петербургом, пересматривает свои старые концерты, поёт без микрофона для кошек и крутит педали велосипеда после тяжёлой операции. И, наверное, каждую ночь перед сном вспоминает того самого — «главного Отелло СССР».
Как польская девчонка, бежавшая от голода, стала голосом целой эпохи? Почему брак с Броневицким она называет «ошибкой, о которой не жалеет»? И кто из её мужей действительно её любил, а кто просто пользовался? Сейчас расскажу.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ФРАНЦИЯ, ПОЛЬША И ОТЧИМ-ДЕСПОТ
Эдита Станиславовна Пьеха появилась на свет 31 июля 1937 года во французском городке Нуайель-су-Ланс. Её отец, Станислав Пьеха, был шахтёром. Мать, Фелиция Королевская, — домохозяйкой. Семья жила впроголодь, но, как это часто бывает в шахтёрских посёлках, держалась друг за друга.
Когда девочке было четыре года, отца не стало. Силикоз — профессиональная болезнь шахтёров — убила его медленно и мучительно. Эдита почти не помнила папу. Зато хорошо запомнила того, кто пришёл ему на смену.
Отчим оказался человеком жестоким и деспотичным. Вскоре после войны семья переехала в Польшу, и там начался настоящий ад. Мужчина требовал, чтобы девочка взяла его фамилию. Эдита отказалась — она хотела носить имя отца. За это её били. И били сильно.
— Отчим часто избивал меня и до самого конца не смог простить отказ взять его фамилию, — вспоминала позже певица.
Дом превратился в тюрьму. Единственным спасением была музыка. Она пела везде — на улице, в школе, в церкви. Голос, низкий, бархатный, с хрипотцой, выделял её среди сверстниц. Но тогда никто не думал, что это станет её билетом в большую жизнь.
В 1955 году Эдита, студентка педагогического лицея, выиграла конкурс на право учиться в СССР. Ей было 18 лет. Она не раздумывала ни секунды. Собрала чемодан, поцеловала маму и уехала в Ленинград. Подальше от отчима. Подальше от голода. Подальше от всего.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ: «КАК ВАМ НЕ СТЫДНО, ОН ЖЕ ЧЕЛОВЕК!»
В Ленинграде Пьеха поступила на философский факультет Ленинградского государственного университета. Стипендия — 500 рублей, плюс ещё 400 от польского посольства. Впервые в жизни она могла наедаться досыта. Не заметила, как набрала 17 килограммов. Когда приехала на каникулы в Польшу, мать схватилась за голову:
— И где таких поросят выращивают?
Посадила дочь на овощи и воду.
Но голод был не единственной проблемой. Эдите было тоскливо. Чужой город, чужой язык, чужие люди. Спасаясь от одиночества, она записалась в хор польских студентов, где пели её земляки. Так она попала к Александру Броневицкому.
На первой репетиции она опоздала. Влетела в зал в домашних войлочных тапочках, с наспех собранной кичкой на голове, невыспавшаяся, растрёпанная. Броневицкий посмотрел на неё свысока и подумал: «Ещё одна легкомысленная девица, которая всю ночь гуляла».
Но когда она открыла рот и запела, он замер.
А потом случился случай, который многое объясняет в характере Пьехи. Броневицкий на репетиции накричал на кого-то из музыкантов. Эдита, которая ещё не была ни его женой, ни даже солисткой, подошла к нему и сказала:
— Как вам не стыдно? Он же человек!
Она не боялась. Она никогда не боялась. Даже когда её будут бить.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ТАПОЧКИ, ВОЙЛОК И ПРЕКРАСНОЕ МЕЦЦО-СОПРАНО
Броневицкий, как позже признавалась Пьеха, не сразу её заметил как женщину. Сначала она была для него просто одарённой вокалисткой, «алмазом без огранки». Он учил её манерам, дарил модные журналы, водил в театры и музеи. А потом — предложил стать солисткой его вокально-инструментального ансамбля «Дружба».
Их дебютное выступление на новогоднем концерте в 1955 году произвело фурор. Пьеха, с её низким, почти мужским голосом, пела так, как в СССР не пел никто. На следующий день Ленинград гудел. Все обсуждали новость: на эстраде появилась какая-то полька, которая поёт басом.
Через год ансамбль «Дружба» пригласили на работу в Ленэстраду. Пошло-поехало.
А Броневицкий всё чаще задерживал взгляд на своей солистке. Он не назначал ей свиданий. Он просто брал её с собой везде. Мог заявиться к ней рано утром, показать билеты на зарубежную постановку и заявить, что лекции на сегодня отменяются. Эдита была очарована.
— Я всему училась у него, — говорила она. — Подобного человека в жизни не встречала: композитор, дирижёр, пианист, окончил два факультета консерватории. Да ещё и балагур, озорник, весельчак, всегда острил.
И как было не влюбиться?
ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: «ВСЯ СТРАНА ПОДПЕВАЕТ»
Свадьбу сыграли в 1956 году. Скромно, почти без гостей. У них было одно обручальное кольцо на двоих и угол, который выделили в комнате коммуналки родителей Броневицкого. Но молодожёны были счастливы.
А потом Пьеха родила. В 1961 году на свет появилась дочь Илона. Но материнство пришлось отложить на потом — гастроли, концерты, записи. Малыша отдали на попечение бабушке и дедушке. Сами родители почти не видели ребёнка.
Именно тогда случился первый крупный конфликт с властями. В «Ленинградской правде» вышла разгромная статья, где «Дружбу» обвиняли в «буржуазных замашках». Коллективу запретили выступать. Чтобы спасти ансамбль, Пьеха отправилась в Москву, на приём в Министерство культуры.
Чиновники дрогнули. Разрешение дали. Но осадок остался.
Популярность певицы росла как снежный ком. Её песни — «Наш сосед», «Надежда», «Песня остаётся с человеком» — знала вся страна. Она первой сняла микрофон со стойки и начала ходить по сцене. Кошачья походка, стрелки «а-ля Софи Лорен», платье-футляр — Пьеха создала образ, который копировали миллионы.
Но чем популярнее становилась жена, тем сильнее бесился муж.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ: «Я ЛЮБЛЮ ТОЛЬКО ТЕБЯ, НО МНЕ НАДО УПРАЖНЯТЬСЯ»
Броневицкий был гением. Но гением с тяжёлым характером. Он мог при коллективе накричать на жену, за малейшую фальшь в песне называл её бездарной. При этом сам изменял ей направо и налево.
— Я люблю только тебя, — говорил он после очередной интрижки. — Но мне надо упражняться. Я же мужик.
Пьеха терпела. Любила. Верила, что он изменится. Но Сан Саныч и не думал меняться. Его ревность достигла космических масштабов. Он следил за женой, проверял её телефоны, устраивал скандалы, если она задерживалась у портнихи.
Однажды она пришла домой после примерки платья. Броневицкий стоял в прихожей с перекошенным лицом:
— Ты опять шлялась с кем-то!
И — хрясь по лицу.
— Так я в ответ ему тоже — хрясь! — вспоминала Пьеха. — Вот так мы дрались иногда.
Она, выучившаяся на психолога, понимала: это патология. Сан Саныч рос в семье, где родители не доверяли друг другу, и он впитал весь негатив. Но знание не спасало от боли.
ЧАСТЬ ШЕСТАЯ: КАННСКИЙ КИНОФЕСТИВАЛЬ И ШТУРМ ОТЕЛЯ
Апофеозом ревности стала поездка в Канны. Пьеху отправили на кинофестиваль вместе с Муслимом Магомаевым. Броневицкого, разумеется, не взяли. Но он каким-то чудом умудрился за день оформить визу, сесть в самолёт, прилететь во Францию, найти отель и… влезть в окно номера жены.
По почти гладкой стене. Ночью.
Ворвавшись в комнату, он начал обыск. Швырял вещи, заглядывал под кровать, открывал шкафы и орал:
— Говори, где спрятала Магомаева!
Пьеха сидела на кровати и смотрела на него. В номере, кроме неё, никого не было. Сан Саныч ничего не нашёл. Но осадок остался навсегда.
Другой случай произошёл в Ялте. По словам очевидцев, Броневицкий застукал Пьеху в номере Магомаева, выволок её в коридор и избил так, что «живого места не было». Певице пришлось отменить все концерты.
Сама Пьеха в интервью подтверждала, что инцидент имел место, но настаивала: в тот раз она действительно была у Магомаева, но не по той причине, о которой подумал муж. Впрочем, Сан Санычу было всё равно.
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ: РАЗВОД, КОТОРЫЙ НЕ ПРИНЁС СЧАСТЬЯ
В 1976 году, после 20 лет брака, Пьеха подала на развод. Броневицкий не хотел отпускать жену. Он кричал, что без него она пропадёт, что никто её не будет слушать, что она никто без ансамбля «Дружба».
— Развод? Да через месяц тебя забудут! — орал он.
— Ничего, в стране много кинотеатров, — парировала Пьеха. — В крайнем случае буду петь между сеансами.
Она ушла. Забрала дочь, собрала вещи и хлопнула дверью. Но свобода оказалась иллюзией.
Вскоре после развода она вышла замуж за полковника КГБ Геннадия Шестакова. Моложе её на семь лет. Бывший бегун, красивый мужчина, который вскружил ей голову.
— У нас получился такой красивый романчик, — вспоминала Пьеха. — Три года я его скрывала.
А потом она узнала правду. Геннадий не работал. Он учился заочно и сидел на её шее, наслаждаясь жизнью альфонса. А когда начал пить, всё покатилось под откос. Он разбил всмятку все её машины: «Жигули», «Москвич», «Волгу». А потом увлёкся балериной с такими же вредными привычками и стал пропадать с ней в саунах.
Пьеха указала ему на выход.
Третий муж — Владимир Поляков, сотрудник администрации президента. Он осыпал её розами, говорил комплименты, сделал предложение, когда их отношения ещё даже дружескими нельзя было назвать. Пьеха уступила. А потом поняла, что он женился на ней лишь затем, чтобы всем говорить: «Моя жена — сама Пьеха!»
Бесконечные застолья, друзья, гости. Певица, выросшая в провинции, не выдержала:
— Мне твои друзья и ты надоели. Уходи.
Они развелись. После этого Пьеха больше не выходила замуж.
ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ: «ВНУК СКАЗАЛ: "Я ТЕБЯ СПАСУ"»
Одиночество навалилось тяжёлым грузом. Пьеха замкнулась, перестала выходить из дома. Внук Стас, который к тому моменту уже стал популярным певцом, рассказывал, что бабушка впала в депрессию.
— Я сказал ей: «Ба, я тебя спасу», — вспоминал Стас.
Он стал приезжать чаще, возить её на природу, заставлять двигаться. Постепенно Эдита Станиславовна начала оживать. А потом она перенесла операцию на колене — старые травмы ног дали о себе знать. Восстановление было долгим и мучительным. Но она справилась.
— Мы и здоровье её поправили, и она сама как-то воспряла, — говорил внук. — Я смотрю на неё и вижу, что у Эдиты Станиславовны есть удовлетворение от жизни.
Сегодня она живёт в загородном доме в деревне Северная Самарка, в 32 км от Петербурга. Вокруг лес, тишина, кошки и помощница Вера, которая давно стала членом семьи.
После пандемии коронавируса Пьеха окончательно ушла со сцены.
— Она не хочет публичной жизни — устала, — объясняла её внучка Эрика. — Часть своей жизни народу она уже отдала, и сейчас время жить для себя.
Но петь она не перестала. Иногда без микрофона, на разных языках. Пересматривает свои старые концерты, смотрит выступления внука. И крутит педали велосипеда — специальный тренажёр помогает поддерживать форму.
ЭПИЛОГ
Всех мужчин, которые были с ней, уже нет в живых. Броневицкий скончался в 1988 году от стресса. Шестаков и Поляков тоже ушли. Она пережила всех.
Сейчас Эдите Станиславовне 89 лет. Она не выходит в свет, не даёт интервью, не выступает. Но она не одинока. Рядом дочь Илона, внук Стас, внучка Эрика, помощница Вера и куча кошек, которых она обожает.
Илья Резник, который знает её много лет, говорит, что она наконец обрела покой.
— Она на даче живёт под Петербургом, — рассказывает поэт. — Плохо ходит, к сожалению. Но в целом у неё всё хорошо. Она окружена заботой и любовью родных и близких.
А по ночам, перед сном, она, наверное, всё ещё слышит голос Сан Саныча. Того самого, кто назвал её бездарной, кто ревновал к столбам, кто лез в окна отелей, кто ударил её при всех. Но кто при этом создал её. Сделал звездой. Подарил голосу бессмертие.
«Я так жалею, что мы с Шурой разошлись», — сказала она однажды.
И в этой фразе — вся Пьеха. Та, что не умеет врать. Та, что помнит всё. И прощает. Потому что поняла главное: любовь не лечится разводами. Она лечится только смертью.
Или — никогда.
Понравилось? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Впереди — новые истории о звёздах, которые любили и страдали, но не сдавались.