Когда случается что-то страшное или просто неприятное, помимо естественных страданий, неизбежно приходит мысль о том мгновении, когда всё произошло. О том, как было бы хорошо, если бы не этот дурацкий миг. Никчёмный, случайный, обидный, чтоб его...
И ведь не отмотать назад, ничего не изменить, как ни пыжься... Ты возвращаешься и возвращаешься в это мгновение, как в день сурка, проживаешь и проживаешь, но никак не проживёшь по-другому. Барахтаешься, как лягушка в молоке, но масла не взбить, хоть тресни!
И я не о чайной чашке. Это было бы уже слишком. В мире столько всего происходит... Жизнь и смерть, мир и война, ненависть и любовь, а тут - чайная чашка.
Тем не менее, именно её подарили моей знакомой. Надо уточнить, что к этому столовому предмету она относится с особой придирчивостью. Из примитивного новодела, этих толстенных кружек с претендующими на юмор надписями и рисунками, она не может выпить даже воды в жару. Когда ей, по случаю, преподносят этот ужас, запечатлённый в керамике, она тут же передаривает его менее претенциозным соседкам.
Эта же была хороша во всех отношениях. По размеру больше кофейной, но меньше чайной. Тютелька в тютельку, как ей нравилось. Такая, что и для «много кофе» подойдёт, и для «немного чаю». Тоненькие, отогнутые наружу края, позволяли пить манерно и аккуратно. Красивая. На ней поместились два прелестных совёнка, гусь, над которым летает стрекоза, заяц, щенок в обнимку с гнездом (и где стащил, да ещё и с птичьими яйцами???). В пастельных розово-голубых тонах рисунок был настолько ненавязчив и нежен, что сначала она приняла весь этот милый зверинец за цветочки. Позже, щурясь и разглядывая пейзаж внимательнее, Марина не поверила своим глазам. У неё чашка с гусем и собакой!
Должное художнику она, конечно, воздала. Особенно, когда рассмотрела последний элемент. На краешке внутренней стороны чашки сидел крохотный мышонок. Да не просто сидел. Он играл на мандолине, роль которой играла половинка груши, разрезанной вдоль! На ней были видны даже малюсенькие коричневые семечки, а на черенке красовались два зелёных листочка.
Она просто влюбилась в эту чашку, а особенно - в мышонка. С ним вообще все оказалось непросто. Утром, наливая кофе, она не в коем случае не заполняла чашку доверху. Смешно сказать, почему. Да потому, чтобы не окунать мышонка в кипяток. Нет, она не была сумасшедшей, она прекрасно понимала, что нарисованные лапки ничем не ошпарить, но...
Да она и сама хохотала над собой и даже себе не могла объяснить эту блажь! Но в первое время, видя, как её любимчик захлёбывается горячей кофейной пенкой, старалась быстрее сделать несколько глотков сразу, обжигая губы и нёбо. Тогда мышонок выныривал на поверхность абсолютно невредимым и снова хитро смотрел на неё из-под шляпы. Да так смотрел, что веселее завтракать было. Тогда она и начала наполнять чашку так, чтобы потом ни у неё, ни у мышонка проблем не возникало.
И вот её разбили. Вообще-то Марина никогда не доставала её для гостей. Жила она одна и это была её личная вещь. (У меня тоже, между прочим, есть пара таких. Из них никто, кроме меня, ничего не пьёт. Да никто и не в претензии...)
Но получилось так, что на вечерок заглянули подружки. Любим мы такие вечера. Шумно, весело, говорят все и сразу... Стол для девичника накрывали, как всегда, вместе. Кто-то прихватил из шкафа чашку, налил воды, выпил, да так и осталась она стоять на столешнице, пока кто-то не проехался по ней локтём.
Звон был таким внезапным и таким громким, что все замолчали. Чашка дзынькнула так, как будто грохнулся целый поднос хрусталя. Она не должна и не могла разлететься на такое количество осколков, ибо падала не на плитку, а на вполне себе щадящий линолеум, но сделала это. Раздался дружный смех и возгласы "на счастье!"
Маринка, собирая осколки пасторали, вместо того, чтобы тоже посмеяться и подмести их щёткой, прекрасно понимала, как выглядит в глазах подружек. Не выдавив из себя даже дежурной улыбки, она ползала по полу на коленях, рискуя раскровянить их мельчайшими осколками.
В конце концов, всё обошлось. Хозяйка заулыбалась, девичник удался, а тайна любимой кружки ушла вместе с нею. Но в воздухе всё-таки витала какая-то странная недоговорённость, что ли? Ни от кого не укрылось то, что Марина так расстроилась в первое мгновение.
Её бесило всё. И то, что кому-то приспичило взять эту чашку, когда их вокруг десяток. И поставить на краю, и задеть, и смеяться потом. Подумаешь, разбить какие-то черепки... В конце концов, это подарок!
Её утренний кофе и вечерний чай теперь стали такими пресными... Она ругала и стыдила себя за собственные странности, пережёвывала вину за своё поведение с подружками, но, руку на сердце положа, признавалась, что ей так не хватает теперь этого хитренького взгляда из-под шляпы и пары смешных зубов. Она отчётливо сознавала, что это всего лишь кружка, но высматривала такую же в "Мире посуды" и на маркетплейсе. Находила нечто подобное, покупала, разочаровывалась и искала снова. Вскоре на полочке стоял целый ряд "мышиных" кружек и она боялась, что всё это - признаки нездоровья. Немолода, но не настолько же...
Всё закончилось хорошо. Кружка нашлась. Их было много. Бери - не хочу! Она хотела. Взяла семь, по числу подружек и две в запас.
Вечерний чай был суматошным и не ответил её, очевидно завышенным, ожиданиям. "Ах, как долго я ждала..."
Но вот утром... Кофе, как море, снова плескался у самых ног лап мыша, он сам играл на половинке груши, а на грифе колыхались (да точно, колыхались!) два зелёных листочка.
Протрубила общий сбор. Расставила новые чашки. Рассказала про мышонка. Все дружно смеялись, с любовью разглядывали "мышиные" художества, каялись, что доставили столько хлопот.
Хозяйка сидела во главе стола, смеялась вместе со всеми, предлагала (ну, если хотите) грохнуть ещё парочку.
Она только сейчас понимала, что это было одиночество.
22 апреля 2026 г.