Три года опоздания. Именно столько советские конструкторы уступили американцам в гонке за первую атомную субмарину. По всем законам холодной войны это должно было стать поражением. Но история распорядилась иначе.
4 июля 1958 года академик Анатолий Александров сделал запись в вахтенном журнале подводной лодки К-3 «Ленинский комсомол»: «Впервые в стране на турбину без угля и мазута был подан пар». Оба реактора запущены. Ходовые испытания начаты.
А теперь вернёмся назад — туда, где всё едва не рассыпалось.
17 января 1955 года американская субмарина USS Nautilus вышла в открытый эфир с торжественным посланием: «Я — „Наутилус"! Иду на атомной энергии!». Вашингтон дал понять всему миру — и особенно Москве — что в подводной среде хозяин уже определён.
Советские инженеры это сообщение, судя по всему, проигнорировали.
Не из гордости. Из опыта.
Идея атомной подводной лодки в СССР появилась ещё в 1948 году. Именно тогда академик Александров — тот самый, чья запись войдёт в историю десятью годами позже — пытался продвинуть проект. Человек нетривиальной биографии: в Гражданскую войну служил у Врангеля, потом каким-то образом стал одним из ведущих советских физиков. Такие люди умели чувствовать момент.
Момент был неподходящий.
Лаврентий Берия, куратор атомного проекта, идею похоронил без лишних слов. Все ресурсы — технические, человеческие, интеллектуальные — шли на бомбу. У американцев она уже была. Значит, советская бомба важнее советской субмарины.
Александров не настаивал. Он слишком хорошо знал, чем заканчиваются настойчивые просьбы в то время.
И вот здесь история делает кое-что интересное.
Это вынужденное опоздание оказалось подарком. Пока американские конструкторы спешили, советские — думали.
«Наутилус» был построен по образцу и подобию обычной дизель-электрической субмарины. Логика понятна: зачем изобретать корпус заново, если есть готовые чертежи? Просто поставить атомную установку вместо дизельного двигателя — и вперёд.
Это примерно как взять телегу, поставить на неё мотор и объявить автомобилем.
Дизельные лодки того времени были по сути «ныряющими» кораблями. Они ходили преимущественно на поверхности, уходя под воду лишь при необходимости. Именно поэтому скорость в надводном положении для них была важнее, чем под водой. «Наутилус» унаследовал эту философию вместе с корпусом.
Советский конструктор Владимир Перегудов посмотрел на задачу иначе.
Если субмарина получает атомный реактор, она перестаёт зависеть от воздуха и топлива. Значит, она может месяцами оставаться под водой. Значит, океан становится её домом — не укрытием, а средой обитания. Как для кита.
Перегудов вынес на суд комиссии проект с корпусом каплевидной формы. Обтекаемые, округлые обводы, рассчитанные на скорость и маневренность именно под водой. Первый проект так и назвали — «Кит».
Это было революционное решение. Не улучшение существующего — а смена концепции.
Большинство не думает об этом. А зря.
В 1958 году американские военные увидели советскую К-3 воочию и, скрепя сердце, признали: русская атомарина превосходит их собственные по большинству параметров. Единственное, что оставалось у американцев преимуществом — меньшая шумность советских конкурентов. Точнее, её отсутствие: К-3 была заметно шумнее.
Американцы продолжали искать поводы для реванша. В августе 1958 года USS Nautilus прошёл подо льдами к Северному полюсу — торжественно, с рекордом и пресс-релизами. Правда, всплыть у самого полюса не вышло: мешали льды.
Советские подводники отметили это обстоятельство.
17 июля 1962 года К-3 «Ленинский комсомол» не просто прошла подо льдами — она всплыла. В точке, близкой к Северному полюсу. Экипаж вышел на поверхность, установил флаг СССР, перекурил на свежем арктическом воздухе — и ушёл под воду.
Без пресс-конференций. Без пафосных радиосообщений.
Каплевидный корпус Перегудова впоследствии стал стандартом мирового подводного кораблестроения. Не только советского — абсолютно все конструкторы, включая американских, приняли этот облик как образец. Тот самый облик, который родился из вынужденного опоздания, из трёх лет, потраченных не на гонку, а на размышление.
Это не случайность. Это закономерность.
Берия, запретивший Александрову заниматься подлодкой в 1948-м, освободил ему время подумать — что именно нужно построить. Американцы, торопившиеся быть первыми, получили первый корабль. Советские инженеры, вынужденные подождать, получили лучший.
История гонки вооружений чаще всего рассказывается через цифры и даты: кто первый, кто сколько построил, у кого мощнее. Но иногда важнее другой вопрос.
Кто думал дольше.