10 мая 1945 года, через два дня после Победы, в маленьком немецком городке Мюнзинген нашли повешенного на дереве мужчину. Никакого боя. Никакой случайности. Это был Всеволод Блюменталь-Тамарин — «Заслуженный артист РСФСР», голос, которым Третий рейх говорил с советским народом.
Кто затягивал ему петлю — официально неизвестно до сих пор.
Всеволод родился в 1881 году в семье, где театр был воздухом. Отец ставил спектакли. Мать, Мария Михайловна, сама из крепостных, выбилась в звёзды советской сцены и стала одной из первых «Народных артистов СССР». В семь лет Всеволод уже выходил на сцену — мальчик на вторых ролях. Там он и остался бы навсегда, если бы не странная черта характера: при каждой смене власти он умел мгновенно переобуться.
Первое переобувание случилось в Харькове, когда к власти пришли большевики. Блюменталь-Тамарин всей душой принял рабоче-крестьянское правительство. Рукоплескал, выступал, встраивался.
Потом в город вошли белые.
Он немедленно объявил о готовности сражаться с «красной чумой». Организовал грандиозный концерт в честь армии Деникина. А днём разъезжал по центру Харькова на белом цирковом коне с трёхцветным флагом в руках и церковной кружкой для пожертвований у седла. Картинка для листовки.
В конце 1919-го красные вернулись. Артиста арестовали и готовились расстрелять.
Тут в дело вступила мать.
Мария Михайловна обратилась к наркому просвещения Луначарскому лично. Тот вступился. Всеволода отпустили и даже позволили продолжать карьеру. Мало того — в 1926 году на его юбилее тот самый Луначарский зачитал со сцены постановление о присвоении ему звания «Заслуженный артист РСФСР».
Это не просто снисхождение. Это — страховой полис, выданный на чужое имя.
Имя матери работало как щит ещё долго после её ухода. Мария Михайловна умерла в 1938 году. Но фамилия продолжала открывать двери и закрывать глаза.
В июне 1941-го Блюменталь-Тамарин гастролировал в Черновцах, когда началась война. Он немедленно вернулся в Москву. Ему предложили эвакуацию — наряду с другими известными артистами. Он отказался. Уехал на дачу под Истрой, перевёз туда архив и ценности.
Представители местных властей навещали его регулярно. Он каждый раз находил причины не уезжать.
Когда фронт вплотную подошёл к Истре, семья исчезла с дачи. Как потом выяснилось — они прятались в землянке на том же участке. А когда в посёлке появились немецкие солдаты, Всеволод Александрович вышел им навстречу с высоко поднятой головой. Представился. Сообщил, что в нём течёт благородная арийская кровь.
Четвёртое переобувание. Финальное.
В январе 1942 года он уже был в Берлине. В феврале вышел в первый эфир.
Голос звучал уверенно. Почти торжественно. Блюменталь-Тамарин призывал советских граждан отвернуться от Сталина, прекратить сопротивление, принять немецких «освободителей». Иногда он имитировал голос самого Сталина — читал фиктивные приказы, которых никогда не существовало. Министр пропаганды Геббельс был в восторге.
Советское правительство оценило работу иначе. Заочный приговор — расстрел.
Параллельно он писал статьи в коллаборационистскую прессу. В марте 1942-го в газете «Новый мир» вышел его текст, в котором он обвинял советское театральное образование в намеренном разрушении русской культуры — с перечислением имён и фамилий режиссёров. Текст был написан с артистической точностью и политическим ядом.
А потом в Берлин приехал племянник.
Игорь Миклашевский — бывший боксёр, призванный в армию. По официальной версии: поссорился с командиром, попал в штрафную часть, дезертировал к немцам. Прошёл проверку. Воссоединился с дядей.
Никто не знал, что это была операция советской разведки.
Миклашевский работал на Москву. Одним из его заданий была ликвидация Гитлера — план, который пришлось отменить из-за изменения фронтовой ситуации. Но он собрал ценнейшие сведения о руководстве РОА и о ближайшем окружении генерала Власова, к которому Блюменталь-Тамарин имел доступ.
Дядя обнимал племянника, не зная, кем тот на самом деле является.
Это, пожалуй, самый жёсткий момент всей этой истории. Не радиоречи, не антисемитские статьи, не белый конь с флагом. А вот это: человек, который предавал всех вокруг, был окружён людьми, готовыми предать его — во имя Родины.
К 1944 году в Берлине уже вслух говорили о приближающемся конце рейха. Блюменталь-Тамарин понимал: трюк с материнским именем не повторится. Он рассчитывал уйти на Запад, попасть к союзникам. Те, возможно, сочли бы его полезным.
Не успел.
10 мая 1945-го его нашли в Мюнзингене. Повешенным. Связь с Миклашевским — косвенная, но прослеживается. После возвращения на родину в 1947 году племянник был награждён орденом Красной Звезды. Остаток жизни он провёл тренером по боксу, воспитал нескольких чемпионов СССР. Умер в 1990 году.
За три года до того, как его дядю официально реабилитировали.
1993 год. Постсоветская Россия пересматривала дела. Блюменталь-Тамарин попал в список «жертв репрессий». Бумага с печатью, которая уже ничего не значила.
Вот что интересно в этой истории. Он не был фанатиком. Не был убеждённым нацистом или убеждённым монархистом. Он был артистом, который всю жизнь играл ту роль, которая казалась ему выгодной. Большевики пришли — он за большевиков. Белые вошли — он за белых. Немцы появились — он к немцам. Четыре раза. С одинаковым театральным жестом.
Проблема в том, что история — не сцена. И у неё нет антракта.
Петля нашла его сама.