Август 2008 года большинство россиян помнят по коротким телевизионным сводкам: «наши вошли», «Цхинвал обстреляли», «грузинская армия отступила». Но мало кто знает, насколько тщательно и профессионально Грузия готовилась к этой войне — и насколько близко она подошла к тому, чтобы выиграть её в первые же часы. История этого конфликта куда глубже, чем пятидневная хроника боёв.
Официально грузинская сторона объясняла начало операции необходимостью «восстановления конституционного порядка» в мятежной автономии. Но за этой формулировкой стоял куда более масштабный замысел. После Южной Осетии планировалось перенести усилия на Абхазию — то есть одним военным броском закрыть оба «замороженных» конфликта, десятилетиями осложнявших грузинскую политику. Параллельно ставились задачи геополитического характера: ослабить российское влияние на весь Южный Кавказ, ускорить переговоры о вступлении Грузии в НАТО и обеспечить инфраструктуру для возможных операций союзников в регионе. Это была не импульсивная авантюра — это был стратегически выстроенный план.
Американские генералы на четвёртом этаже
Грузинскую армию к этой войне готовили не грузинские офицеры. Долгие годы боевой подготовкой личного состава и разработкой военных операций занималась американская частная компания Military Professional Resources Incorporated — MPRI. Её консультантами выступали отставные генералы армии США и высокопоставленные «военные пенсионеры», которые, по имеющимся данным, занимали целый этаж в министерстве обороны Грузии — четвёртый, с ограниченным доступом даже для грузинских военных.
Общая численность грузинской армии составляла около 20 тысяч человек. На её создание и оснащение было потрачено около двух миллиардов долларов. Армия целенаправленно отказывалась от советского наследия и переориентировалась на стандарты НАТО: тактика строилась на опыте израильских ближневосточных кампаний, иракской и афганской войн. На вооружении стояло оружие турецкого, немецкого и израильского производства. Танки Т-72, прошедшие модернизацию в Израиле, получили тепловизоры, системы опознавания «свой-чужой», навигацию GPS и усиленное бронирование. Командование располагало данными радиолокационной, воздушной и космической разведки о расположении и возможностях как осетинских формирований, так и российских войск в регионе.
Операция получила название «Чистое поле» — и в этом названии была своя жёсткая логика.
Блицкриг по-грузински
Основу плана составляла идея двух сходящихся ударов по Цхинвалу. Главный удар наносился с юга, из района Гори — силами 4-й мотопехотной бригады, которая должна была охватить город с востока и перерезать пути отхода. Второй удар с карельского направления силами 3-й бригады замыкал окружение с запада. Цхинвал должен был оказаться в кольце, после чего его планировалось методично подавить массированным артиллерийским огнём и авиацией — и принудить к сдаче.
Временны́е рамки были жёсткими: за 72 часа взять Цхинвал, Джаву и Рокский туннель — главную артерию, связывающую Южную Осетию с Россией. За три-четыре дня установить контроль примерно над тремя четвертями территории автономии и перенести усилия на абхазское направление, где сухопутные части должны были поддержать морские и воздушные десанты.
Важным элементом плана были снайперско-диверсионные группы численностью по 10–12 человек — так называемые «блуждающие рейнджеры» из спецназа МВД. Им ставились задачи минирования дорог в тылу противника, наведения своей артиллерии и авиации на обнаруженные цели, дезорганизации связи. В случае выдвижения российских войск они должны были переключиться на диверсии против российских коммуникаций и узлов управления.
Грузинская армия делала ставку на максимальную плотность огня в минимальный промежуток времени, на преимущество в технологиях ночного боя и на эффект внезапности. Именно поэтому вечером 7 августа президент Саакашвили лично объявил по телевидению о прекращении огня и ненападении — уже зная, что в 23:30 того же вечера начнётся первый массированный ракетно-артиллерийский удар. Военная хитрость была вплетена в план с самого начала.
Почему блицкрига не получилось
При всей тщательности подготовки грузинская армия столкнулась с проблемами, которые не могли быть решены никакими американскими инструкторами и израильскими технологиями.
Первая и, пожалуй, главная — паралич командования. Каждой бригадой одновременно руководили два заместителя министра обороны и заместитель министра внутренних дел. Это не армейская вертикаль — это коллективное безволие, замаскированное под политический контроль. В реальном бою такая система неизбежно даёт сбои, и дала.
Артиллерия отработала по Цхинвалу почти четырнадцать часов подряд. Город получил тяжёлые повреждения — пострадало около семидесяти процентов зданий. Но воспользоваться результатами этого огневого воздействия наступающие части не смогли. В условиях городской застройки танки превращались в мишени для хорошо укрытых гранатомётчиков — грузинская армия наступала на те же грабли, на которые Россия наступила в Грозном в 1994 году, только учла этот опыт недостаточно. Штурм укреплённых позиций в южной части Цхинвала армия и вовсе оказалась не готова вести — к «бункерной» войне её никто не учил.
«Центры организации огня», созданные с помощью израильских военных специалистов и призванные координировать действия артиллерии, авиации и пехоты в режиме реального времени, в боевых условиях показали себя слабо. Цифровые технологии управления дали сбой именно тогда, когда должны были работать безупречно. Уже к 10 августа система централизованного управления огнём фактически развалилась: артиллерийская поддержка оказывалась частям лишь в тех случаях, когда офицер лично знал мобильный телефон кого-то из артиллеристов. Тыловые службы не справились с подвозом боеприпасов, и ряд подразделений вышел из боя просто потому, что стрелять было нечем. Фиксировались случаи огня по своим — неизбежное следствие распавшегося взаимодействия.
Но самым роковым просчётом оказалось другое. Грузинское командование было убеждено: Россия не ответит. Не войдёт. Не решится. Эта уверенность пронизывала всё планирование — от выбора сроков операции до полного отсутствия заготовленных оборонительных рубежей на случай отступления. Солдат не учили обороняться, не учили действовать в окружении, не учили организованному отходу. Когда российские войска вошли в зону конфликта и грузинская армия начала отступать, отход превратился в беспорядочное бегство — именно потому, что никто не предполагал, что отступать придётся вообще.
Пять дней, которые изменили карту
Война 2008 года обнажила сразу несколько важных вещей. Деньги и иностранные инструкторы могут создать технически оснащённую армию — но не могут заменить внятную командную вертикаль и реалистичную оценку противника. Грузинская армия была подготовлена к победе в идеальных условиях, но не к войне с непредвиденными обстоятельствами. А война, как известно, состоит почти исключительно из них.
Россия ответила быстро и жёстко — и именно это стало для Тбилиси полной неожиданностью, несмотря на все разведывательные данные и все предупреждения. Пять дней — и операция «Чистое поле» превратилась в поле политических и военных обломков. Цхинвал устоял. Рокский туннель так и не был перекрыт. Расчёт на молчание Москвы не оправдался. А тщательно выстроенный план, в котором каждая деталь казалась просчитанной, рассыпался при первом же столкновении с реальностью — как это обычно и бывает с планами, авторы которых не допускают мысли о собственном поражении.
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!