Все части повести будут здесь
И на комбинате внезапно дела пошли в гору, хотя по-прежнему сохранялась напряжённая обстановка и работали по четыре дня в неделю. Но вот совершенно неожиданно погасили долг по зарплате, немного, но погасили, Богдана сразу же набрала обновок себе и Саньке, купила кое-что тёте Марусе, и всё же часть денег отложила на всякий случай – мало ли, что впереди.
А скоро прокатился по комбинату слух – всё-таки неизвестному пока частному лицу удалось выкупить комбинат, и теперь все с замиранием сердца ждали, что же будет дальше.
Весной девяносто пятого, в один из обычных рабочих дней Ольга вернулась от руководства взбудораженная, собрала бригаду и сказала:
Часть 47
– Знает? – удивилась Богдана – но... как так можно? И как давно она это знает?
– Говорит, что с самого начала знала об этом.
– Но почему же она тогда... Хотя подожди, дай догадаюсь – с нашим папашей каши не сваришь. Он ни за что не даст сделать так, чтобы Зойка захотела развестись с мужем. Ему ведь важна репутация, а это может всерьёз её поколебать.
– Ты права, конечно, но только частично.
– Почему?
– Потому что Зойка сама не хочет разводиться с Олегом. Говорит, что хочет сберечь семью. Девчонки, опять же, у них, хозяйство – какой развод. И да – отец... Может, Зойка и развелась бы с изменником, да только вот она слишком ленива для того, чтобы что-то менять в своей жизни. Быт сложился, устоялся, девчонок вырастили, для них, говорит, это каково будет... Да и вообще, говорит, что всё это не для неё – развод, делёжка имущества, ну, и все сопутствующие последствия.
– Я бы ни дня терпеть не стала – пробубнила Богдана.
– Терпела же. Иван ведь уже будучи женатым к Тоне бегал.
– Дура была. Но быстро поумнела.
– Да, ты молодец, нашла в себе силы свалить от папаши. А я раньше думала, что ты амёба, да и в Ивана ты сильно была влюблена. Хорошо, что вовремя пришла в себя и поняла, какая жизнь тебя ждёт.
Богдана не стала делиться с сестрой своими планами, простились они сдержанно и сухо, что впрочем, было в характере сестры. Глядя на неё, Богдана вдруг с ужасом подумала – неужели же и она становится вот такой: холодной, безэмоциональной, ледяной, словно рыба...
– Ты не переживай – сказала Валька на прощание – я к тебе больше не приеду, тревожить не буду. Но на всякий случай возьми мой телефон, это на той квартире, которую мы с девочками снимаем. И рабочий вот...
Она записала Богдане телефоны с кодом города и добавила:
– Мало ли что... А так, по крайней мере, ты будешь знать, где искать меня.
Богдана проводила её до автобусной остановки, и стояла, глядя вслед отъезжающему транспорту, под колёсами которого завивались клубочки пыли. Потом развернулась и поспешила домой.
– Мам! – спросил у неё Санька, когда она вернулась – а эта тётка, что приезжала, она меня не заберёт?
– Нет, сынок! – Богдана потрепала его по голове – теперь тебя никто у меня не заберёт. А тому, кто попытается это сделать, я горло перегрызу.
И вот – первый вступительный экзамен. Бледная от волнения, Богдана спешила на него, и специально пораньше вышла из дома. Институт – это была уже совершенно другая атмосфера, здесь царила тишина, величественная, спокойная, ничуть не давящая и обнажающая все знания студентов. В этой тишине действительно было хорошо учиться и постигать новое, а аудитории... Аудитории казались Богдане такими большими и просторными, что она на миг затаила дыхание, представив, как приходит сюда на сессию, сидит за этими столами с откидными крышками, спускается по ступенькам к доске... И даже, казалось, представила за кафедрой какого-нибудь там педагога...
Все экзамены она сдала успешно и поступила на желаемый факультет. Узнала, что в группе у неё будет всего две девушки, – она и ещё одна – остальную часть составляли парни. Обрадовалась этому факту – не на кого будет отвлекаться, девчоночьи разговоры о косметике, нарядах и парнях раздражали её. После экзаменов им предоставили всю информацию о том, когда первая сессия, что нужно подготовить к ней и какие материалы изучить. После этого Богдана сразу отправилась в институтскую библиотеку, чтобы взять все необходимые материалы.
Теперь уже в свободное от одной и второй работы время она, сидя с Санькой на речке, изучала учебники не как абитуриентка, а как студентка. Как-то раз Лёва, который отправился с ними, сидел на песке – Богдана спиной опиралась о его спину и покусывала травинку, изучая материалы по предмету. Лёва взял один из учебников, открыл его и, нахмурившись, прочитал несколько фраз оттуда и посмотрел какие-то формулы. Потом повернулся к Богдане и спросил её:
– Тебе что – и правда это интересно? – в голосе его было столько недоверия, что Богдана даже обиделась.
– А почему нет?
– Ну, обычно девушки таким не интересуются... Им интересно другое.
– Лёва, Лёва... Скажи, а разве металл – это не есть одна из самых загадочных форм в жизни человека? Как... вода, например или воздух, или огонь... То же самое и с металлом.
– Ну, вообще-то – Лёва рассмеялся – ты в чём-то права, и тебе это очень идёт, ты сама... металлическая девушка. Подобное, как известно, притягивает подобное.
Он снова куда-то пропадал то на неделю, то на две, и хотя Богдана ругалась и просила его хотя бы предупреждать, когда он уезжает, он ничего не говорил ни ей, ни тёте Марусе, а тем более, Саньке. Не привык он отчитываться о том, куда и на сколько уходит.
Первого сентября Санька отправился в школу. На полученные частично отпускные Богдана смогла полностью собрать его, а кроме того, неизвестно, по какой причине, но комбинат расщедрился подарками для детей сотрудников, тех, что отправились в первый класс. Это были самые обычные наборы первоклассников, но они были как раз кстати в это непростое время.
А через год, в самом конце девяносто четвёртого Богдана поняла, насколько права была Ольга, когда говорила о «нехорошей заварушке» в стране. К тому времени Богдана уже перешла на второй курс, а Санька отправился во второй класс. Учился сын хорошо, и проявлял большой интерес к учёбе – Богдана надеялась, что этот интерес у него не затухнет со временем. Из школы он возвращался в сопровождении своего верного друга Брюса, который, зная, во сколько заканчивает его маленький хозяин учёбу и каким-то необъяснимым чутьём чувствовавший это, бежал к означенному времени к воротам школы встречать его. И довольно часто за ним ходила и тётя Маруся.
Самой Богдане тоже нравилось учиться, несмотря на строгость преподавателей и большую нагрузку. Спала она мало – предпочитала большую часть времени провести за своими «басурманскими», как называл их Лёва, учебниками. Он ничего не понимал в этом и его злило то, что какая-то девчонка, пусть и его друг, соображает в таких «мужских» вопросах больше него. Богдана же только смеялась над тем, как он сердится, когда случайно открывает учебник на какой-нибудь странице и пытается понять, что там написано.
– Блин, Богдана, почему ты не выбрала что-то женское? Я не знаю... шитьё, моделирование одежды, как это модно сейчас называть, кулинарию, бухгалтерию! Я себя каким-то отсталым чувствую по сравнению с тобой.
– Поступай тоже в институт, и тоже будешь всё знать про металлы и сплавы!
– Ну нет уж! Мне бы что-то попроще...
– Шитьё? Моделирование одежды? Кулинарию? – смеялась Богдана.
Она по-прежнему переписывалась с Алёной – нечасто, так как письма от неё шли очень долго, но зато за это время у них скапливалось столько новостей и событий, что их письма друг другу походили, по словам Лёвы, на портянки. Алёна восхищалась тем, что Богдана решилась поступить в институт, и искренне радовалась за неё. С Толиком они тоже поддерживали связь, и оказалось, что Лёва как-то раз даже приезжал к ним. Это было как раз тогда, когда он пропал на неделю, и Богдана потом сердилась на него – не мог сказать, куда едет, они бы с тётей Марусей хоть немного гостинцев отправили Маринке и Толику. По словам последнего, жизнь их более – менее наладилась, и Марина в деревне даже нашла себе работу – в местном сельпо нужен был продавец. Конечно, зарплата не ахти, да и ту платят через раз, долг по ней всё увеличивается, но так она хотя бы чем-то занимается, да иногда вместо зарплаты продукты дают. Осторожно спросив у Толика, не собираются ли они вернуться, Богдана вскоре узнала, что пока им и здесь неплохо, да и мать рядом, опять же. Она вздохнула – тяжело, когда друзей, самых близких, нет с тобой...
Впрочем, новые знакомые в её жизни присутствовали – например, та самая девушка, которая училась на заочном вместе с Богданой. Она была моложе её, но смотрелась почему-то серьёзнее, взрослее и старше. Наверное, потому что Богдана как ни пыталась, не могла избавиться от своей девчоночьей, подростковой худобы. Скорее всего, это было следствием жизни с Иваном и поскольку пока она всё ещё не избавилась от непонятных страхов той жизни, это не давало ей отпустить всё, что с ней было в прошлом. Девушку звали Олеся, и когда Богдана спросила её, почему она выбрала такую специальность, та сказала, что так решил отец, а она никогда с ним не спорит. Вздохнув, Богдана подумала, что видимо, с отцом у этой девушки почти та же ситуация, что и у неё.
Одногруппники же Богданы, сплошь молодые ребята после школы, пытались ухаживать за ней, но она решительно и в то же время со свойственным ей тактом пресекала все попытки.
Они с тётей Марусей наконец смогли установить дома телефон, и теперь общаться с коллегами и однокурсниками Богдане было проще.
После визита Валентины никого из родных она больше не видела, да и не горела особым желанием их видеть. Хотелось только одного – чтобы отец и Иван больше никогда не появлялись в её жизни. Думая об этом, она даже не могла ответить сама себе на вопрос, кого она боится больше – первого или второго, но потом вдруг поняла – после всего, что случилось, она уже не боится ничего и никого.
Но как-то раз не выдержала – позвонила всё же Валентине, они поговорили всего лишь несколько минут, особых новостей та не знала, сказала лишь, что Зойка пытается расстаться со своим пагубным пристрастием у алкоголю, но вот насколько успешно – она не знает. Богдана на всякий случай оставила ей свой номер телефона – мало ли что... Какое-то нехорошее предчувствие терзало её сердце, да только она не понимала, что это за предчувствие, а потому старалась отогнать дурные мысли и не думать об этом.
И вот конец девяносто четвёртого... Богдана успешно сдала осеннюю сессию, чем очень гордилась, Санька радовал её успехами в школе, здоровье тёти Маруси радовало – Богдана старалась следить за её состоянием и периодически отправляла в поликлинику, чтобы она сдала анализы и проверила давление.
– Богданушка, да всё со мной в порядке! – всякий раз говорила ей женщина – не гони ты меня туда, не люблю я врачей, и без них прекрасно проживу!
– Вы нам с Санькой нужны здоровая! – убеждала её Богдана – кого Санька оценками будет радовать? А я – заготовками и новыми рецептами?! Ну пожалуйста, сходите ради моего спокойствия!
Меж тем, несмотря на их размеренную и спокойную жизнь, вокруг творился непрекращающийся хаос. Было объявлено о военных действиях, и тётя Маруся вздыхала:
– Как же так?! Ведь они тоже к нашей-то стране относятся! Как же это – свой на своего?
Богдана тоже не понимала – и там ведь женщины и дети... И что теперь будет? То и дело по телевизору показывали страшные кадры, от которых кровь стыла в жилах, показывали, как молоденькие «срочники», у которых ещё молоко на губах не обсохло, шли туда, где ждала их, возможно, страшная смерть, или что ещё хуже – плен... После которого можно было тоже не вернуться домой, испытав все муки жестоких пыток... Или быть проданным в рабство неизвестно кому...
В голове не укладывалось то, что происходило сейчас в их некогда стабильной стране, где люди жили и работали, строили планы, причём планы на долгую перспективу, и вдруг в одночасье всё это лопнуло, словно воздушный шарик.
– Говорят, нестабильно всё сейчас – бубнила тётя Маруся – деньги лучше не хранить, а тратить, мол, всё равно толку от них не будет. С каждым днём всё обесценивается... Ох, и как дальше жить...
И постепенно вступали в обиход простого народа иностранные словечки – бизнес, о"кей, менеджмент, акции, облигации... Слышали их по телевизору и радио, и большинство просто не знали значения их, этих новомодных словечек.
И на комбинате внезапно дела пошли в гору, хотя по-прежнему сохранялась напряжённая обстановка и работали по четыре дня в неделю. Но вот совершенно неожиданно погасили долг по зарплате, немного, но погасили, Богдана сразу же набрала обновок себе и Саньке, купила кое-что тёте Марусе, и всё же часть денег отложила на всякий случай – мало ли, что впереди.
А скоро прокатился по комбинату слух – всё-таки неизвестному пока частному лицу удалось выкупить комбинат, и теперь все с замиранием сердца ждали, что же будет дальше.
Весной девяносто пятого, в один из обычных рабочих дней Ольга вернулась от руководства взбудораженная, собрала бригаду и сказала:
– В общем, ребят, в понедельник прибывает новое руководство. Робу постирать, отгладить – будем встречать, новый генеральный директор пожелал, чтобы все сотрудники были в сборе. Посмотрим, что скажет, и что нас ждёт. Может, всё ещё наладится, дай бог.
И вот в ответственный день они стояли среди других сотрудников небольшой кучкой и наблюдали за тем, как во двор комбината въехала большая, словно корабль, машина.
– Я такую только в фильме видела – прошептала Ольга на ухо Богдане – когда мы в видеосалон ходили с девчонками, на боевик какой-то.
Следом за этой машиной ехали ещё две – тоже чёрные и тоже с тонированными стёклами. Сначала двери одной из них распахнулись, оттуда вышли мужчины в чёрных костюмах, подошли к самой первой машине и открыли двери. Оттуда вышли несколько человек и среди них Богдана увидела знакомую фигуру.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.