Деревенская история из моего детства
Мне ещё не исполнилось трёх лет, когда мы отправились в село Лоскутово — к бабушке Анне. Оно раскинулось между множества озер и болот, заросшими берёзами. Узкие улочки петляли между бревенчатыми домами с резными наличниками, а над крышами вился дымок из печных труб.
По утрам по селу разносился звон колокола старой церкви, а вечерами пахло свежеиспечённым хлебом и парным молоком. До Лоскутово от нашего дома было два дня пути. На поезде, потом на двух рейсовых автобусах — долгая дорога для малыша, но родители решили, что пора познакомить меня с бабушкой.
Приехали мы поздно и я уже мало, что разбирал и понимал. Очень хотелось спать. Хотя я и спал на плече у отца, держащего меня на руках.
Проснувшись утром в незнакомом месте, я ощутил пронзительную тишину — такую густую и плотную, что она будто давила на уши. Детское сердечко сжалось от тревоги, и я заплакал:
— Я остался один в этом огромном и чужом доме, один во всём мире! Меня бросили! Я никому не нужен!
Вдруг раздался скрип входной двери. От испуга я нырнул под одеяло и замер, затаив дыхание. Сквозь узкую щёлочку я разглядел силуэт женщины в расписном платке — его концы были завязаны впереди и торчали, словно маленькие рога.
«Баба‑яга!» — пронеслось в голове, и я крепко зажмурился, вжавшись в мягкую перину. Шаги приближались — тихие, неторопливые. Я старался не дышать, чтобы не привлечь внимание этой странной тётеньки. Страх окутал меня, будто колючее одеяло.
— Серёженька! — раздался вдруг приятный, чуть хрипловатый голос. — Ты проснулся?
Одеяло осторожно приподнялось, и я увидел лицо — то самое, что было на фотографии, которую мама показывала мне перед поездкой. Это была бабушка Анна. Сквозь сон я уже слышал этот голос — родной, успокаивающий, будто шелест листьев в тихом лесу.
Я сел на кровати рядом с ней — с бабой, мамой моего папы. Бабушка нежно прижала меня к себе, и я услышал стук её сердца: ровный, размеренный, такой надёжный. Дом вокруг был огромный: с высокими потолками, широкими окнами в резных рамах и массивной кроватью, на которой я казался совсем крошечным. Но в объятиях бабушки я вдруг почувствовал себя в безопасности.
Тепло её рук, запах лаванды от платка, тихое «ш‑ш‑ш» у самого уха — всё это дарило ощущение, что я нужен. По‑настоящему нужен: маме и папе, брату с сестрой и, конечно, бабушке. Её любовь окутывала меня, как мягкое одеяло, прогоняя остатки страха.
Эта встреча в Лоскутово оставила след в моей памяти — яркий, как ягодки земляники, что мы собирали с дедом на опушке, или как медовые соты с его пасеки. Больше из той поездки я ничего не помню — жаль, что детские воспоминания так быстро тают, словно утренний туман над речкой. Но тот момент, когда бабушка обняла меня, до сих пор живёт в моем сердце.
Конец.