Он то зовёт вас на помощь, то выгоняет вон. Он хочет вашего восхищения, но ненавидит, когда вы рядом. В постели он может унижать, а на следующий день — исчезнуть на месяц. И при этом он не считает себя плохим. Просто его психика устроена иначе.
В новой статье разбираемся, как уживаются в одном человеке две противоположности: жажда одиночества и зависимость от чужого внимания. Говорим о садистском типе (который превращает секс в пытку) и о соматическом (которому порнография милее живого партнёра). А ещё — почему с шизоидным нарциссом невозможно найти правильную дистанцию и как распознать его ещё до того, как вы попадёте в эти качели.
Читать, если вы когда-либо чувствовали себя в отношениях как на минном поле. Или просто хотите понять, как работает один из самых сложных человеческих типов.
Человек, который хочет, чтобы Вы ушли, и умирает, когда Вы уходите: загадка шизоидного нарцисса
Вы когда-нибудь встречали кого-то, кто одновременно отталкивает Вас ледяным молчанием и вдруг начинает преследовать, если Вы действительно уходите? Человека, который жаждет Вашего восхищения, но приходит в ярость, когда Вы пытаетесь быть к нему ближе? Если да, то Вы, возможно, столкнулись с одной из самых запутанных фигур в современной психологии — с шизоидным нарциссом.
Давайте сразу договоримся: это не тот нарцисс, которого показывают в «Инстаграме»* (*признан экстремистской соцсетью в РФ) с селфи на фоне заката. И не тот шизоид, который тихо сидит в углу библиотеки и никого не трогает. Шизоидный нарцисс — это оксюморон, который стал личностью. И внутри него происходит война, которую он проигрывает каждую минуту своей жизни.
Два зверя в одной клетке
Чтобы понять, о ком речь, представьте себе два совершенно несовместимых существа. Первое — классический шизоид. Как пишет британский психоаналитик Рональд Фэйрбэрн (Fairbairn, 1952), такой человек счастлив только тогда, когда он один. У него нет друзей, он почти не общается с семьёй, а сексуальные партнёры в его жизни — редчайшее событие.
И это не вынужденное одиночество. Это его осознанный, эго-синтонный выбор. Он — одинокий волк не потому, что его отвергли, а потому что общество других людей воспринимается им как вторжение. Как будто каждый, кто пытается подойти, царапает ногтями по его внутренней стене.
Второе существо — нарцисс. По словам Хайнца Кохута (Kohut, 1971), нарцисс не может дышать без других людей. Ему нужны «самообъекты» — живые зеркала, в которых он видит своё величие. Ему нужно, чтобы им восхищались, чтобы на него смотрели, чтобы его хвалили. Без этого его хрупкое грандиозное «я» рассыпается, как песочный замок. Процесс называется декомпенсация, и он разрушителен.
А теперь представьте, что оба этих зверя заперты в одной клетке — в одной психике. Что получится? Получится человек, который смертельно нуждается в Вас и одновременно ненавидит Вас за то, что Вы существуете. И это, друзья мои, и есть шизоидный нарцисс.
Садистский подтип: когда секс становится оружием
Одной из самых жутких разновидностей этого гибрида является садистский шизоидный нарцисс. В обычной жизни такой человек почти никогда не вступает в сексуальные контакты. Но если это всё же случается — готовьтесь: это будет не близость, а ритуал уничтожения.
Секс для него не про удовольствие. И даже не про власть в привычном смысле. Это то, что Отто Кернберг (Kernberg, 1992) называет «трансформацией агрессии». Он не испытывает ненависти к партнёру — увы, шизоидные нарциссы вообще не способны на полноценные эмоции, даже на ненависть.
Вместо этого они используют секс, чтобы осквернить, унизить, принизить. Почему? Потому что само присутствие другого человека для них уже оскорбительно. А когда этот другой ещё и претендует на близость — это воспринимается как нападение, на которое нужно ответить симметрично.
Вы можете подумать: «Это же просто женоненавистничество, если речь о мужчине». Но нет. Как ни странно, здесь нет той горячей, страстной женоненавистнической злобы, которую мы знаем. Это что-то более холодное и пугающее. Это негодование от того, что их заставили заниматься сексом, что их вынудили выйти из их солипсического кокона. И единственный способ вернуть контроль — превратить партнёра в объект, в вещь, в тряпку.
Самый парадоксальный момент вот какой. Идеальный источник восхищения для такого садистского шизоидного нарцисса — это анонимная масса. Лекционная аудитория, читатели блога, статистика просмотров. Безликие числа, которые льют на него обожание, не требуя ничего взамен.
А вот идеальная жертва для его садизма — это конкретный, живой, близкий партнёр. Потому что только в близости, считает он, и должна быть боль. Как пишет Роберт Сталлоуэй (Stolorow, 1975), такие люди вырастают в среде, где привязанность была неотличима от страдания. И теперь они щедро делятся этим открытием с теми, кто пытается к ним приблизиться.
Соматический нарцисс, который не выносит прикосновений
Есть и другой, менее драматичный, но не менее странный подтип — соматический шизоидный нарцисс. В классическом нарциссизме соматик — это тот, кто живёт своим телом: качает мышцы, следит за внешностью, гордится своей сексуальной силой. Он получает подпитку от того, как на него смотрят, как его желают.
Но когда соматический нарцисс оказывается ещё и шизоидом, происходит неожиданный поворот. Такой человек… предпочитает себя. Он склонен к самоудовлетворению в самом прямом смысле: онанизм для него лучше, чем секс с реальным партнёром.
Порнография становится идеальным решением: она даёт все визуальные стимулы, но не требует настоящего присутствия другого. Эстер Перель (Perel, 2006) замечала, что подобное поведение часто маскирует страх перед уязвимостью, но здесь страх глубже: это не просто страх, а органическая неспособность вынести чужое дыхание на своей коже.
Даже если у такого человека всё же появляется партнёр, он обращается с ним как с живым секс-инструментом. Тело партнёра используется для самоудовлетворения — как фаллоимитатор или как живая кукла. Эгоцентризм здесь абсолютный, но он не про злобу. Он про неспособность увидеть в Другом личность. Для шизоидного нарцисса Другой — это всегда либо зеркало, либо помеха. Третьего не дано.
Параноид и избегающий: две стратегии выживания
Садистский и соматический — не единственные подтипы. Есть ещё параноидный шизоидный нарцисс. Этот со временем становится настолько подозрительным и бдительным, что начинает сканировать каждый ваш жест. «Он сейчас хочет со мной подружиться? А она сейчас пытается заняться со мной сексом? Упаси боже».
Как пишет Глен Габбард (Gabbard, 2017), такая паранойя — не бред преследования в классическом смысле, а защита от уничтожения. Параноидный шизоидный нарцисс боится не того, что вы его убьёте. Он боится, что вы его «переварите» — поглотите его личность, растворите его самость в ваших ожиданиях. Поэтому он всегда начеку. И всегда готов атаковать первым.
А есть ещё избегающий подтип. И вот это, пожалуй, самая обманчивая форма. Такой человек может годами быть вполне общительным: ходить на работу, строить карьеру, заводить романы, даже создавать семьи. Он — хороший командный игрок, он дарит подарки, он кажется совершенно нормальным.
Но потом наступает момент — и он просто исчезает. Переезжает в другую страну. Разводится за месяц. Меняет работу, не попрощавшись. И не потому, что что-то случилось. А потому что его шизоидная часть вдруг взяла верх и сказала: «Всё, хватит. Мне нужно побыть одному. Года три».
Джеймс Мастерсон (Masterson, 1988) называл это «пунктирным нарциссизмом» — как пунктирная линия, которая то появляется, то исчезает. У такого человека фактически две личности: одна нарциссическая, общительная, нуждающаяся в признании; другая — шизоидная, замкнутая, ненавидящая любое присутствие.
И они не смешиваются. Они просто сменяют друг друга, как сменяются времена года. И да, это очень похоже на диссоциативное расстройство идентичности (DSM-5), но с одной важной оговоркой: память при этом сохраняется. Человек помнит, кем он был в «нарциссической фазе», но в «шизоидной фазе» ему просто… всё равно.
Танцы с избегающим приближением
Но самый мучительный опыт выпадает на долю тех, кто пытается построить с шизоидным нарциссом долгосрочные отношения. Потому что эти люди посылают сигналы, которые невозможно расшифровать.
Сначала они делают шаг к Вам. Их нарциссическая часть жаждет Вашего восхищения, Вашего внимания, Вашего секса. Она говорит: «Иди сюда, ты мне нужен». Вы идёте. Вы приближаетесь. И в этот момент включается шизоидная часть, которая кричит: «Как ты смеешь?! Ты вторгаешься в моё пространство! Убирайся!». Вы отстраняетесь — и тогда нарциссическая часть снова впадает в панику покинутости и начинает Вас преследовать. Звонит по десять раз на дню. Стоит под окнами. Пишет сообщения с требованиями вернуться.
В психологии это называется «паттерн избегающего приближения», и он характерен для многих расстройств, но у шизоидного нарцисса достигает абсолютной степени. Вы никогда не угадаете, какая из его частей сейчас активна. Вы никогда не найдёте «правильную дистанцию», потому что её не существует. Как только Вы её находите, правило меняется.
Партнёры таких людей часто пытаются приспособиться. Они говорят себе: «Ладно, у каждого свои странности. Он хочет извращённого секса? Я соглашусь. Он хочет меня унижать? Я стерплю. Он хочет, чтобы я исчезла на неделю, а потом вернулась? Я так и сделаю». Но это путь в никуда. Потому что шизоидный нарцисс не ищет соглашения. Он ищет способ сохранить и одиночество, и присутствие Другого одновременно — а это невозможно. И поэтому он будет наказывать Вас за любую попытку быть рядом и за любую попытку уйти. Ровно с одинаковой жестокостью.
Близость как синоним боли
Почему так происходит? Почему человек, который вроде бы нуждается в любви, превращает любовь в пытку? Ответ лежит в раннем детстве, но не в банальной травме, а в особом способе выстраивать привязанность.
Нэнси Мак-Вильямс (McWilliams, 2011) пишет: «Шизоидный нарцисс не может выносить ни присутствие, ни отсутствие Другого». Это не каприз. Это глубинное убеждение, сформированное годами: любые отношения неизбежно вращаются вокруг боли, разочарования и унижения.
Такой ребёнок, возможно, рос в среде, где забота была неотличима от вторжения, а близость — от контроля. И его психика сделала единственный логичный вывод: если уж без отношений не обойтись, пусть они будут понятными. А понятными они становятся только тогда, когда в них есть страдание.
Поэтому, когда шизоидный нарцисс вступает в близость — даже не сексуальную, а просто душевную, — он немедленно вносит в неё боль. Это его зона комфорта. Боль делает близость предсказуемой. Садизм позволяет ему сохранять дистанцию, оставаясь формально в контакте.
Как говорит Кернберг, это «болезненное соглашение с самим собой»: я не могу отказаться от тебя полностью, но я сделаю так, чтобы тебе было плохо рядом со мной. Тогда, возможно, ты уйдёшь сам — и мне не придётся брать на себя ответственность за разрыв.
Что в итоге?
Если Вы когда-то узнали в этом описании себя или кого-то из своих близких — знайте: это не «просто сложный характер». Это полноценная клиническая конструкция, сочетание двух расстройств личности, каждое из которых само по себе непросто. И главное, что нужно понять: шизоидный нарцисс не способен на здоровую близость не потому, что он злой или не хочет. А потому что его психика выстроена так, что близость = опасность, а одиночество = безопасность, но нарциссическая часть требует восхищения, которое возможно только в контакте.
И единственный способ для него выжить — это разделяемая фантазия. Он создаёт с Вами не отношения, а сценарий. В этом сценарии Вы должны восхищаться им на расстоянии. Вы должны быть рядом, но не слишком. Вы должны дышать, но не шуметь. Вы должны любить его, но не прикасаться. И, конечно, это невозможно. Поэтому рано или поздно фантазия рушится. И тогда он либо исчезает, либо становится ещё более жестоким.
Если Вы сами чувствуете в себе эти черты — работа с психотерапевтом возможна, но она будет долгой и трудной. Если Вы партнёр такого человека — подумайте, готовы ли Вы всю жизнь танцевать этот танец, где каждый шаг может быть неверным. Потому что, как метко заметил один из исследователей, «единственная стабильная вещь в отношениях с шизоидным нарциссом — это их нестабильность».
Берегите себя. И помните: уважать чужое одиночество — это благородно, но позволять превращать себя в объект для садистской разрядки — это уже не сострадание, а самопожертвование, которое никто не оценит.
P.S. И напоследок, уже не про психологию, а про нас с Вами
Если Вы дочитали до этого места — спасибо Вам за внимание и за доверие к такому непростому разговору. Такие темы редко собирают миллионы просмотров, но они собирают самых думающих читателей. И ради Вас, собственно, всё это и пишется.
Вы могли заметить справа, под статьёй, маленькую кнопку «Поддержать». Она не кричит, не мигает и не требует немедленного нажатия. Но если Вам было интересно, если Вы узнали что-то новое о себе или о людях вокруг — и если у Вас есть возможность и желание сказать «спасибо» не только словами — эта кнопка как раз для такого случая.
Почему это важно? Не потому, что автор живёт только на пожертвования (хотя, если честно, иногда это так). А потому что каждый такой знак поддержки превращает писательство из одиночного хобби в диалог. Когда я вижу, что мои тексты кого-то задевают за живое, у меня включается тот самый здоровый, рабочий интерес искать ещё более ценные, ещё более глубокие исследования, чтобы поделиться ими с Вами. Это как круговорот добра: Вы помогаете каналу жить, а канал помогает Вам думать.
Так что если хотите — жмите. А если нет — оставайтесь с нами просто так. Читатели дороже пожертвований. Но вместе — и то, и другое работает чудесно.
Ещё раз спасибо. До встречи в следующем тексте.
Берегите себя
Всеволод Парфёнов
Источники (на которые мы опирались):
- Fairbairn, W. R. D. (1952). Psychoanalytic Studies of the Personality. Routledge.
- Kohut, H. (1971). The Analysis of the Self. International Universities Press.
- Kernberg, O. (1992). Aggression in Personality Disorders and Perversions. Yale University Press.
- Stolorow, R. D. (1975). Toward a Functional Definition of Narcissism. International Journal of Psycho-Analysis, 56, 179-185.
- Perel, E. (2006). Mating in Captivity. HarperCollins.
- Gabbard, G. O. (2017). Psychodynamic Psychiatry in Clinical Practice. American Psychiatric Pub.
- Masterson, J. F. (1988). The Search for the Real Self. Free Press.
- McWilliams, N. (2011). Psychoanalytic Diagnosis, 2nd ed. Guilford Press.
- American Psychiatric Association. (2013). Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders (DSM-5).