— Опять твой задерживается?
Регина Петровна недовольно сдвинула бокалы на праздничной скатерти. Хрусталь звякнул, привлекая внимание гостей.
— Мам, ну у него проект, — вступилась Ангелина, поправляя салфетку.
— Проект у него.
Именинница нервно одернула идеальную кружевную блузку. За широким столом собралось пятнадцать человек. В воздухе тяжело висел запах запеченного с чесноком мяса, дорогого парфюма и стойкого недовольства.
— Год уже этот проект, — Регина Петровна повысила голос ровно настолько, чтобы услышали на другом конце стола у окна.
— А крыша на даче течет. Я в кои-то веки попросила рубероид перестелить. Шестьдесят лет мне сегодня. Дождалась помощи от зятя.
Ангелина виновато опустила глаза на свою тарелку. Спорить с матерью в такой день не хотелось совершенно. Она с раннего утра крутилась на тесной кухне, помогая резать салаты и запекать рулеты, и теперь у нее гудели икры.
— Мой-то Федор каждые выходные на грядках, — тут же подхватила тетя Тоня, старшая сестра Регины.
— Говорит, земля мужских рук требует. Вон, парник мне новый поставил. Загляденье.
Тетя Тоня гордо кивнула на своего полноватого мужа. Дядя Федя в этот момент активно налегал на холодец и только довольно промычал с набитым ртом.
— Вот повезло тебе, Тоня, — протянула Регина Петровна.
Она уперла взгляд прямо в Ангелину.
— А мой только отговорки ищет. То отчеты у него, то совещания до ночи. А у меня там крыльцо сгнило окончательно. Вчера наступила — доска хрустнула. Чуть ногу не сломала. Кто мать в больницу возил бы? Андрей твой?
— Мам, перестань, — тихо попросила дочь. — Он устает на работе. Деньги нужны. Выплатить надо кредит за машину быстрее.
— Все платят. Не он один, — осадила мать.
— Могли бы хоть раз в месяц матери помочь. Я для кого те огурцы кручу все лето? Спину гну. Для вас же!
— Мы не просим огурцы, Регина Петровна, — не выдержав, огрызнулась Ангелина, но тут же осеклась.
За столом перестали жевать. Где-то в углу комнаты бубнил телевизор, показывая концерт без звука. Дядя Федя аккуратно положил вилку.
— Вот как? — Регина Петровна поджала накрашенные губы.
— Не просите, значит. Конечно. Зачем вам старая мать со своими огурцами. У вас же проекты. У вас дела городские. А то, что из щелей в домике дует так, что обогреватель не спасает, это никого не волнует.
— Я сама приеду и заклею окна на выходных, — пообещала Ангелина, чувствуя, как горят щеки.
— Мне не заклеивать надо! Мне мужские руки нужны в доме! Забор покосился в сторону канавы. Калитка еле закрывается, собака соседская пролезает. Я Андрея просила замок поменять еще в мае. И что? Август на дворе.
Тетя Тоня сочувственно покачала головой, поправляя золотую цепочку на шее.
— Молодежь сейчас другая пошла, Региночка. Не приучены к земле. Им бы все в телефонах сидеть да в офисах прохлаждаться.
Ангелина сунула руку под стол. Она нащупала телефон и в очередной раз нажала кнопку быстрого вызова. Гудки шли, но Андрей не брал трубку. Внутри у нее все скрутилось от стыда перед родней и злости на мужа. Она же просила его приехать вовремя. Умоляла. Хотя бы сегодня потерпеть мамины придирки ради приличия.
— Может, у него кто появился? — вполголоса, но так, чтобы все прекрасно слышали, спросила мамина подруга Клавдия.
Она сидела напротив и придирчиво ковыряла вилкой салат мимозу.
— Мой бывший тоже всё на проектах задерживался. А потом оказалось, что проект зовут Светочкой. И лет этому проекту едва за двадцать перевалило.
— Тетя Клава, ну что вы придумываете! — вспылила Ангелина.
Она даже подалась вперед, едва не опрокинув бокал с минералкой.
— Да я не придумываю, деточка. Жизнь такая. Мужик, если домой не рвется, значит, ему там не рады. Или где-то рады больше. Я-то знаю.
Регина Петровна победно расправила плечи. Замечание подруги пришлось ей как раз кстати.
— Вот именно. Я Ангелине давно говорила. Нельзя мужику столько воли давать. Он у тебя по выходным где пропадает?
— На подработках, — отчеканила дочь.
— Какие такие подработки, что даже на юбилей тещи на час не заглянуть? — не унималась именинница. — Вон, горячее уже стынет. Свинина пересохнет, кто ее есть будет?
Ангелина ничего не ответила. Она уставилась в свою тарелку с нетронутым салатом. Крыть ей было абсолютно нечем.
Последний год Андрей действительно стал как чужой. Уходил рано утром, когда она еще спала. Приходил затемно. Падал на кровать и мгновенно засыпал. Ни разговоров за ужином, ни совместных выходных в парке. Деньги он приносил исправно, даже больше обычного скидывал на карточку, но Ангелине казалось, что они отдалились на сотни километров.
Она тихонько отодвинула стул.
— Я пойду посмотрю, может, картошка духовая подошла, — соврала она и быстро вышла из комнаты.
В узком коридоре было прохладнее. Ангелина прислонилась спиной к обоям и снова набрала номер мужа. «Абонент временно недоступен».
Из-за приоткрытой двери гостиной доносились голоса. Они даже не пытались говорить тише.
— Да бросит он ее, помяни мое слово, — вещала тетя Клава.
— Глаза у девки на мокром месте постоянно.
— Сама виновата, — вторила ей Регина Петровна.
— Распустила. Я своему покойному Славе так гулять не давала. Мужика надо в ежовых рукавицах держать. На дачу отвез, грядки вскопал — вот тогда пусть отдыхает.
Ангелина зажмурилась. Ей хотелось взять куртку с вешалки и просто уйти на улицу.
В этот момент загрохотала входная дверь. Ключ дважды повернулся в замке.
Ангелина вздрогнула и открыла глаза.
Андрей разувался, тяжело придерживаясь рукой за стену. Выглядел он так, словно разгружал вагоны с цементом, а не сидел в теплом офисе банка. Под глазами залегли темные серые тени. Рубашка вроде чистая, но накинута как-то небрежно, верхняя пуговица оторвана. Волосы всклокочены, на джинсах внизу виднелись странные белесые пятна.
— Ты чего так поздно? — шепнула Ангелина, помогая ему снять легкую ветровку.
— Дела доделывал, — коротко ответил Андрей.
Голос у него был хриплый, будто он долго молчал.
— Мама там уже на взводе. Гости шепчутся, Клавдия про любовницу намекает. Ты трубку почему не брал?
— За рулем был. Телефон сел.
Он прошел мимо нее прямо в комнату. За столом все разговоры мгновенно стихли. Пятнадцать пар глаз уставились на вошедшего зятя. Дядя Федя замер с куском хлеба возле рта.
— С днем рождения, Регина Петровна, — Андрей подошел к теще.
Он вытащил из заднего кармана плотный белый конверт и положил его на край скатерти.
Именинница смерила его долгим, изучающим взглядом. Ощупала глазами от помятого воротника до шершавых рук. Конверт она даже не тронула, словно тот был заразным.
— Явился.
— Пробки на въезде в город, — бесцветно отозвался зять и опустился на свободный стул рядом с местом жены.
Ангелина юркнула следом и села рядом, нервно теребя край салфетки на коленях.
Регина Петровна демонстративно отодвинула конверт в сторону вилкой. Ей нужны были не дежурные деньги. Ей нужно было публичное признание её правоты перед родней.
— Андрей, я вот при гостях хочу спросить. Раз уж ты доехал в кои-то веки.
Ангелина предупреждающе тронула мужа за колено под столом, но тот даже не пошевелился. Он налил себе минералки, выпил залпом и посмотрел прямо на тещу.
— Спрашивайте.
— Ты когда на дачу соизволишь приехать?
— Я работаю, Регина Петровна.
— Все работают! — голос именинницы взлетел.
— Вон Федор тоже работает на заводе. Но у людей как-то время находится семье помогать! Я там сама воду таскаю из колонки. Из щелей в окнах дует так, что рассада мерзнет! Попросила крыльцо подколотить — год жду!
— Мам, ну праздник же, — заныла Ангелина.
Она чувствовала, как на нее смотрят все эти люди. Тетя Тоня, Клавдия, какие-то троюродные сестры.
— Праздник! — не сдавалась мать.
— А я, может, хочу на старости лет в нормальных условиях на природе отдыхать. А не ноги ломать на гнилых досках! Я этот участок горбом зарабатывала!
Андрей медленно отодвинул от себя пустой стакан. Его лицо потемнело. Он сунул правую руку в карман джинсов.
Металлический звон ударил по ушам.
Тяжелая связка ключей шлепнулась прямо на праздничную скатерть, едва не задев салатницу с селедкой под шубой.
— Хватит, я больше туда не поеду! — рубанул Андрей.
Регина Петровна осеклась. Дядя Федя поперхнулся. Клавдия вытянула шею.
— Что? — задохнулась от возмущения теща.
— То, — Андрей раздельно выговаривал слоги, глядя ей прямо в глаза.
— Я на вашу дачу больше ни ногой.
— Ах ты... Да как ты смеешь! В моем доме!
— И Ангелина туда больше не поедет. Хватит с нас этих гнилых досок. И щелей в палец толщиной. И ваших постоянных попреков.
Регина Петровна театрально схватилась за сердце. Тетя Тоня возмущенно ахнула и придвинулась к сестре, готовясь вызывать скорую.
— Ты... ты мне условия ставить будешь? — прошипела именинница.
— Да не езди! Сама справлюсь! Только дочь мою против матери не настраивай! И ключи свои забери со стола!
Она брезгливо ткнула пальцем в связку.
— Это не от вашей калитки, — ровно ответил зять.
— А от чьей? От квартиры твоей Светочки? — мстительно вставила тетя Клава с другого конца стола.
Андрей перевел тяжелый взгляд на Клавдию. Та сразу стушевалась и сделала вид, что поправляет приборы.
— Это от Сосновки, — сказал он, снова глядя на тещу. — Улица Лесная, дом восемь.
Ангелина непонимающе уставилась на профиль мужа.
— Андрей, какая Сосновка?
Он повернулся к жене. Взгляд его впервые за весь вечер немного потеплел.
— Там участок хороший продавался. Возле самого леса. Десять соток. Я год назад взял.
— На какие деньги? — выпалила Регина Петровна, мгновенно забыв про свое больное сердце. — У вас кредит за машину не выплачен! Ангелина, ты знала?
— Нет, — растерянно мотнула головой дочь. — Ты же говорил, у нас денег впритык... И банк бы мне позвонил! Я же жена, мы в браке!
— Я ипотеку не брал, — Андрей криво усмехнулся.
— Помнишь, дед мне гараж кирпичный оставил на окраине? Я его продал. Участок голый был, я его за те деньги по простому договору купил. Он на мне.
— А на стройку потребительский кредит оформил. Залог там не нужен. Банк твоего согласия не спрашивал. Плюс шабашки брал по выходным, премии все туда вложил.
Он снова перевел взгляд на тещу.
— Вы жаловались, что из щелей дует? Там брус. Утеплитель в три слоя.
— Отопление автономное, котел поставил электрический. Теплый пол в ванной. И крыльцо нормальное, широкое. Не провалится под ногами.
За столом стояла такая тишина, что было отчетливо слышно, как на улице просигналила машина.
— Ты... дом построил? — Ангелина недоверчиво потянулась к ключам.
Она провела пальцами по холодному металлу, словно проверяя, настоящие ли они.
— Бригаду нанимал только на коробку и крышу, — будничным тоном ответил Андрей.
— А внутрянку сам делал. По вечерам. После работы. И все выходные подряд.
Он потер ладони.
Регина Петровна вдруг ясно увидела эти руки. Засохшую белую краску под ногтями, которую не взял растворитель. Свежий синяк на сгибе запястья. Мозоли, содранные до красноты. Всю ту усталость, которую она целый год принимала за наглость и лень.
— Я сегодня акт приемки по газу подписывал с инспектором, — добавил зять. — Поэтому и опоздал. Хотел успеть к юбилею все закончить. Подарок сделать.
Регина Петровна смотрела то на связку ключей, то на помятую ветровку Андрея. Вся её выстроенная годами картина мира, где зять — эгоист и неудачник, сейчас трещала по швам прямо на глазах у родственников.
Тетя Тоня молчала. Дядя Федя уважительно крякнул и отодвинул тарелку.
— А моя дача? — только и смогла выдавить именинница.
— Ваша дача на вас записана, — пожал плечами Андрей.
— Можете продать. Можете картошку там сажать, если нравится. Но ночевать мы будем в Сосновке.
— Там для вас отдельная комната на первом этаже сделана. Чтобы по лестницам с больными ногами не бегать.
Регина Петровна медленно протянула руку и накрыла ладонью ключи. Пальцы у нее мелко дрожали. Она подняла глаза на Андрея. Губы ее скривились в странной гримасе, пытаясь удержать слезы. Они все равно потекли по напудренным щекам, оставляя темные дорожки туши.
— Дурак ты, Андрей, — всхлипнула она.
Она вдруг поднялась, грубо отодвинув стул, обошла стол и неуклюже обхватила его за шею. Регина Петровна прижалась лицом к жесткой ткани его куртки, которую он так и не снял. Андрей немного растерялся, но потом неловко похлопал тещу по спине.
Через две недели Ангелина сидела на широкой деревянной террасе нового дома. Пахло свежей сосной, нагретой на солнце смолой и жареным мясом с мангала.
В глубине просторного участка Регина Петровна громко командовала:
— Андрей! Ты этот куст смородины не туда сажаешь! Надо правее, тут солнца больше!
— В кои-то веки нормальная земля, чернозем, а ты ее портишь! Да кто ж так копает, дай лопату!
Ангелина усмехнулась, отпивая сок из стакана. Мать осталась матерью. Никакие новые дома не могли изменить ее командирский характер. Но Андрей, вгоняя лопату в мягкую землю, теперь только добродушно хмыкал и без споров переносил саженец правее.
