Поздний вечер. Спектакль окончен, и Алексей Консовский выходит из дверей театра. На актере - щегольское пальто, совсем недавно привезенное с лондонских гастролей, и хорошая пыжиковая шапка. Он делает несколько шагов и натыкается взглядом на здоровенного мужика в ватнике и грязных кирзовых сапогах. Громила обращает на актера внимание, а затем уверенно направляется следом.
Консовский прибавляет шаг и спускается в метро. Преследователь не отстает. В голове проносятся нервные мысли: ограбит! Лондонское пальто безумно жалко, шапку тоже. С другой стороны, кругом народ, вряд ли решится грабить прямо при людях. Оказавшись на платформе, актер начинает судорожно высматривать дежурного по станции, но не успевает.
Мужик вырастает прямо перед ним. Наклоняет голову сначала вправо, потом влево, рассматривая Консовского в упор.
— Прынц?! — вдруг выдает он.
— Кто? — спрашивает актер.
— Хто-хто... — передразнивает обладатель кирзовых сапог.
Дальше следует виртуозная, многоэтажная нецензурная тирада о том, как он устал за актёром гоняться.
— Шо ты бегаешь-то от меня? Шо я тебя, убивать буду?
Выдав эту фразу, мужик расплывается в улыбке, с силой тычет актера пудовым кулаком в плечо и радостно резюмирует:
— Да прынц же! Не ховори шо не прынц!
После чего разворачивается и неспешно шагает к выходу. А Консовский остается стоять на перроне, пытаясь понять, что сейчас вообще произошло.
В семье московского юриста Анатолия Консовского подрастали двое сыновей. Мать, Елена Павловна, занималась домом и воспитанием мальчишек. Старший, Дмитрий, первым проложил дорогу к сцене. Сначала он подался в литературный институт, но довольно быстро передумал и оказался в студии при Театре Вахтангова. К началу тридцатых годов он уже вовсю снимался в кино на киностудии "Межрабпомфильм".
Алексей, который был младше на пять лет, смотрел на брата с нескрываемым обожанием. Заразившись его примером, после школы в 1930 году он отправился поступать в Государственные экспериментальные мастерские при Театре имени Мейерхольда. Конкурс прошел успешно. Вчерашний школьник в первый же год начал выходить в массовке, а вскоре получил и крупные роли - Буланова в "Лесе", Артюра в "Даме с камелиями" и Тишку в "Свадьбе Кречинского".
Именно там, у Мейерхольда, у молодого актера обнаружился редкий дар - невероятной красоты голос. Алексей самостоятельно подготовил отрывки из произведений Пушкина и Маяковского. Выступление услышал сам Всеволод Эмильевич и рассыпался в похвалах, пообещав юноше новые интересные работы в своих спектаклях. Мэтр был доволен, а вот сам Консовский - нет. Ему хотелось более живого, современного театра. В 1935 году он принимает дерзкое решение и уходит в студию под руководством Николая Хмелева. Знаменитый мхатовец поначалу сомневался: сможет ли парень, воспитанный репертуаром Мейерхольда, перестроиться на нужный лад? Сомнения отпали, когда Алексей сыграл Леандра в спектакле "Комедианты" - Хмелев аплодировал стоя.
Карьера Алексея шла в гору. В 1934 году он впервые попробовал себя в дубляже - его голосом заговорил главный герой голливудского "Человека-невидимки". Это был первый опыт дублирования иностранной картины в Советском Союзе. Казалось, впереди только светлая полоса.
Но конец 1934 года обернулся для семьи бедой.
Дмитрий Консовский тогда играл главную роль в фильме Абрама Роома "Строгий юноша". В ночь со 2 на 3 декабря все ещё были на съёмочной площадке. Дмитрий горячо спорил с режиссером о том, как лучше сыграть ключевую сцену. И как раз во время этих споров за Дмитрием пришли.
Прямо со съемочной площадки 27-летнего ведущего артиста увезли в Бутырскую тюрьму. Обвинение было стандартным для тех лет - контрреволюционная агитация, статья 58.10. Кто именно написал донос на успешного актера, так и осталось тайной. Суд вынес приговор: пять лет лишения свободы. Дмитрия отправили по этапу в Ухтпечлаг - один из самых суровых лагерей системы ГУЛАГ.
На этом жернова не остановились. В лагере Дмитрия судили повторно. Шестнадцатого декабря 1937 года, аккурат в день его тридцатилетия, УНКВД по Архангельской области приговорило заключенного Консовского к смертной казни. Исполнение приговора назначили на 27 февраля. Но до расстрела он не дожил - организм не выдержал лагерных условий, и 15 февраля 1938 года Дмитрий скончался.
Потеря старшего брата, который всегда был для Алексея главным авторитетом и путеводной звездой, стала незаживающей раной. С этого момента в Консовском поселился липкий страх. Статус родственника "врага народа" мог в любой момент сломать жизнь и ему самому. Алексей предпочел навсегда закрыть эту тему - он никогда публично не вспоминал о брате, чтобы лишний раз не бередить рану и не привлекать к себе внимание чекистов.
Горечь от потери брата Консовский спрячет глубоко внутри. Единственным спасением становится работа. Он мечется между театрами - ТРАМ, ленинградский Театр комедии, Ленком - и активно снимается в кино. На экране он воплощает образы романтичных, хрупких, но стойких юношей.
И именно во время этих метаний, в 1939 году, на съемках фильма "Шел солдат с фронта", Консовский знакомится с крошечной, обаятельной актрисой Яниной Жеймо. Они быстро находят общий язык, обмениваются шутками в перерывах между дублями и расходятся, даже не подозревая, что через несколько лет эта встреча обернется главным дуэтом в их жизни.
Поклонницы не давали прохода молодому актеру с пронзительным взглядом и бархатным голосом. Личную жизнь Алексей Анатольевич тщательно оберегал от чужих глаз. Мало кто знал, что ещё в тридцатых, до официального брака, у него случился роман с Зоей Шухгальтер. На свет появился сын Вадим. Судьба отмерила парню всего девятнадцать лет - он погибнет то ли в драке, то ли из-за несчастного случая в геологической экспедиции, то ли вообще из-за запрещенных веществ - версий было много. Актер никогда и ни с кем не обсуждал эту тему. Лишь однажды, десятилетия спустя, его третья жена застанет Консовского плачущего на кухне. На вопрос: "Что случилось?", он ответит: "Ночью приходил покойный сын". И больше не проронит ни слова.
Первой официальной супругой Алексея стала актриса Вера Алтайская. Яркая красавица с осиной талией и копной русых волос. Взгляд её искрился хитрицой, а глаза были разного цвета: один карий, другой зеленый. Коллеги, глядя на неё, за спиной говорили: "Видели её глаза? Ведьминская примета!". И характер у Веры оказался под стать - взрывной, острый на язык, не терпящий компромиссов.
В 1941 году у пары родилась дочь Светлана и тут же грянула война.
Уже на второй день после начала Великой Отечественной войны Алексея призывают рядовым в Красную Армию. Впрочем, руководство быстро понимает, что на экране от популярного артиста будет больше пользы. В июле его возвращают на киностудию "Союздетфильм" , а осенью вместе с коллегами спешно эвакуируют в Сталинабад.
Там, в тяжелых условиях тыла, Консовский работает на износ. Он играет Лермонтова, перевоплощается в Гоголя в комедии "Как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем", снимается в "Мы с Урала". На съемках сказки "Принц и нищий" он встречается с Эрастом Гариным - старым знакомым ещё по театру Мейерхольда. Никто из них пока не догадывается, что впереди Алексея ждет роль, которая навсегда перечеркнет его прошлые заслуги и впишет в историю кино под одним-единственным именем. Именем сказочного Принца.
1946 год. Коридоры "Ленфильма" гудят от споров: режиссер Надежда Кошеверова и сценарист Евгений Шварц привели на главную роль в новой сказке Янину Жеймо. Чиновники возмущаются - героине должно быть шестнадцать лет, а вы предлагаете тридцатисемилетнюю актрису! Авторов заставляют пробовать одну кандидатку за другой.
Алексей Консовский, которого утвердили на роль Принца на удивление легко - а ведь ему самому уже стукнуло 34 года, - сидит на пробах и с пристрастием разглядывает потенциальных партнерш. Вот юная девочка из балетного училища Вагановой: фигурка точеная, лицо идеальное, а вот играть не умеет совершенно. Вот другая претендентка: сидит нога на ногу, в углу рта дымится папироса. Актер смотрит на неё и думает - нет, это точно не Золушка. Доходит до фотографии Янины Жеймо, показывает режиссёру и говорит: "Вот! Это лучшая Золушка!". В итоге съемочной группе все-таки удается "додавить" начальство. Жеймо, которую Кошеверова и Шварц буквально силой вытаскивают из тяжелейшей депрессии после предательства мужа, получает роль.
Работа над сказкой меняет актера даже на бытовом уровне. В один из первых съемочных дней в перерыве между дублями он по привычке достает из кармана любимый "Беломорканал". Консовский тогда дымил страшно - по полторы пачки в сутки. Он подносит папиросу ко рту и вдруг замирает, прокручивая в голове мысль: курение, выпивка и сквернословие как-то не вяжутся с чистым образом сказочного юноши. Актер тут же ломает папиросу, бросает её вместе с пачкой в мусорное ведро и больше к табаку никогда не возвращается. А на экране, благодаря стараниям гримеров, оператора Евгения Шапиро и режиссеров, Алексей сбрасывает добрых два десятка лет и выдает требуемые шестнадцать.
Сказка выходит на экраны в 1947 году и производит фурор. Девочки по всей стране влюбляются в Принца. Но этот успех играет с Консовским жестокую шутку. Режиссеры просто перестают видеть в нём кого-либо ещё. Взрослый мужчина, готовый к глубоким, сложным драматическим работам, оказывается заперт в королевском камзоле. Принц отрезает ему путь в большое кино - после "Золушки" Консовский не получит ни одной по-настоящему крупной роли на экране.
Дома в это время были свои проблемы. Брак с Верой Алтайской трещал по швам. Когда Алексея утвердили в "Золушку", Вере предложили сыграть одну из злых сестер. Она отказалась - лишь бы не пересекаться с мужем на съемочной площадке, ссор с ним и без того хватает.
Семейная жизнь превратилась в поле боя. Вера всё чаще стала прикладываться к бутылке. Алкоголь стирал её красоту и обострял и без того взрывной характер: начались сцены ревности, скандалы, истерики. Дерзкая, остроумная красавица на глазах становилась, как отмечали её коллеги, злой и сварливой ведьмой. Сначала Алексей терпел её ради маленькой дочки Светы. Пытался сглаживать углы, увещевал. Ничего не помогало. В 1949 году его терпение лопнуло. Консовский подал на развод, собрал вещи и ушёл, оставив квартиру бывшей жене.
Вера Алтайская так и останется в кино блестящей исполнительницей ролей злых старух, а вне камер её жизнь пойдет под откос. А Алексей Консовский всегда будет отзываться о ней самыми добрыми словами, несмотря на то, что она знатно потрепала его нервы.
После развода Консовский с головой ушёл в документалистику и дубляж. Работа над историческими хрониками стала для него настоящей отдушиной. В шестидесятые годы Консовскому поручили читать за кадром тексты Владимира Ленина и Феликса Дзержинского. Большинство актеров того времени пытались банально копировать интонации вождей - грассировали, рубили фразы, добавляли металл в голос. Консовский пошел совершенно иным путем. Он читал политические строки своим голосом, но добавлял в текст живые эмоции. Точно так же, до мурашек, он читал дневники Дзиги Вертова и письма Пушкина. Его голос стал знаком качества - если в титрах значилось имя Консовского, зритель мог быть уверен, что услышит умного, профессионального рассказчика.
На личном фронте дела обстояли куда сложнее. После тяжелого разрыва с первой женой Алексей Анатольевич попытался построить семью во второй раз. Его избранницей стала актриса Центрального детского театра Антонина Елисеева. Брак продлился около десяти лет. В этих отношениях не били посуду и не устраивали громких сцен ревности, но постепенно супруги отдалились друг от друга из-за работы и частых разъездов. Развод прошел мирно. Консовский вновь остался один.
Ему было уже далеко за пятьдесят лет. За плечами - тяжелый груз потерь: гибель брата в лагерях, смерть молодого сына, неудачные браки. Жизнь вошла в предсказуемую колею: дом, театр Моссовета, студия звукозаписи, снова дом. Но судьба приберегла для него неожиданный поворот.
В один из дней он столкнулся с Мариной Колумбовой. Они познакомились ещё в конце тридцатых годов, когда оба были совсем молоды. Ему было около девятнадцати лет, а ей - так и вовсе около десяти. Тогда ни о каком романе, разумеется, не могло быть и речи - их пути разошлись на долгие тридцать лет. Марина успела выйти замуж, родить ребенка, развестись, поработать актрисой и уйти в административную деятельность.
Они встретились, посмотрели друг на друга глазами людей, переживших немало проблем, и вдруг поняли, что им невероятно легко вместе. Не было ни пылких ухаживаний, ни безумных страстей. Два взрослых, изрядно уставших от жизненных штормов человека просто решили выпить вместе чаю и поговорить, и больше не захотели расставаться. Каждый день они встречались в квартире Марины, общаяясь за чашкой чая. А вскоре решили съехаться, чтобы общаться так можно было в любое время.
Их совместный быт складывался из простых, но бесконечно теплых мелочей. Марина никогда не славилась кулинарными талантами. Вершиной её поварского искусства долгие годы оставались лишь фирменный пирог с капустой да кофе, сваренный по особому, отцовскому рецепту. Именно на этот кофе в их дом постоянно тянулись друзья. Рядом с женой Консовский наконец-то мог расслабиться и быть собой - домашним, уязвимым человеком, которого она ласково называла Рыжиком.
Правда, однажды эта безобидная кличка привела к абсурдной ситуации. Находясь на гастролях в Свердловске, Марина пришла на почту отправить мужу телеграмму. Бдительная советская телеграфистка вчиталась в текст, нахмурилась и устроила настоящий допрос. Какому ещё Рыжику? А вдруг это шифровка или шпионский пароль? Она отказалась отбивать депешу, требуя назвать настоящее имя адресата. Устав препираться, Марина в сердцах брякнула первое, что пришло в голову: "Да, шпиону отправляю! Такой вот он себе идиотский псевдоним выбрал - "Рыжик", а на самом деле он - негр!". Бланк у неё выхватили и сообщение всё-таки отправили.
Вернувшись в Москву, жена со смехом пересказала этот случай мужу. Она ожидала ответной улыбки, но Консовский вдруг побледнел. Он попросил больше никогда так не делать и не привлекать к ним лишнего внимания. Даже спустя десятилетия благополучной жизни в нем ни на день не засыпал тот самый животный страх, сковавший его ещё в тридцатые годы из-за ареста брата.
Кстати говоря, в конце восьмидесятых годов государственные инстанции начали понемногу открывать старые архивы. В один из дней Консовский достал из почтового ящика бумагу из прокуратуры. Внутри лежал напечатанный на машинке документ с синей печатью - официальная справка о полной реабилитации Дмитрия Консовского. Он молча прочитал строчки, из которых было ясно лишь то, что брат погиб 15 февраля 1938 года, и убрал бумагу глубоко в стол. Государство формально вернуло Дмитрию честное имя, но место его безымянной могилы в мерзлой земле Ухтпечлага так и осталось неизвестным.
Тяжелая онкологическая болезнь неумолимо подтачивала организм актера. Физические силы таяли, поездки на студию давались всё труднее. Вскоре Консовский уже не смог выходить из квартиры, и ранним утром 20 июля 1991 года его не стало. Огромная страна, в которой он родился, терял близких и обретал всесоюзную славу, пережила его всего на несколько месяцев.
При жизни он часто досадовал на сказку Надежды Кошеверовой. Считал, что тесный бархатный камзол перекрыл ему дорогу к серьезному кинематографу, навсегда заперев в одном-единственном амплуа. Он бежал от этого образа в документалистику, в дубляж, в радиотеатр.
Но стоит лишь мысленно вернуться в тот холодный вечер на станции метро. Консовский заходит в квартиру после случайной встречи с обладателем пудовых кулаков. Вешает на крючок спасенное лондонское пальто. Снимает хорошую пыжиковую шапку. Проходит в комнату, садится в кресло и, перебирая в памяти виртуозную матерную тираду незнакомца, внезапно искренне улыбается. Здоровенный мужик в ватнике оказался абсолютно прав. Эпохи и вожди стремительно сменяют друг друга.
А Принц остается.
Дорогие читатели, спасибо за внимание, лайки, комментарии и подписки на канал!