Я мечтала об этой поездке всю жизнь. Я родилась и выросла в Сиэтле и почти никогда не выбиралась за пределы штата. Путешествие через всю страну, от океана до океана — мы планировали это с мужем еще тридцать лет назад, когда только начали встречаться. Но время шло, и постепенно стало ясно: все его обещания — пустой звук.
И вот мне пятьдесят, и я наконец-то в пути. Но я никогда не думала, что всё случится так. Только не при таких обстоятельствах. Я еду совершенно одна.
И эта поездка стала возможной только потому, что моего сына больше нет.
После развода дети уже сами решали, с кем остаться. Джон, мой старший, выбрал меня. Дочь, Бри, ушла к отцу. Я пыталась наладить с ней отношения, но ей это было не нужно. Одному Богу известно, что мой бывший наговаривал ей про меня за закрытыми дверями.
Джон рос и стал для меня целым миром. После расставания с мужем я почти не заводила романов — было некогда. Вкалывала на нескольких работах, чтобы поставить сына на ноги. И оно того стоило.
Джон знал о моей мечте. Он часто повторял:
— Мам, когда-нибудь ты обязательно съездишь в это путешествие. Даже если мне самому придется сесть за руль и везти тебя через все штаты.
День его похорон стал самым страшным днем в моей жизни. Бывший муж и дочь тоже пришли. В глубине души я надеялась, что в такой момент мы сможем хоть как-то поддержать друг друга. Но нет. Взгляд бывшего мужа сказал всё: «Это ты во всём виновата».
Я так и не нашла в себе сил выйти и сказать прощальное слово у гроба. Вместо меня выступала Бри. Давясь слезами, она рыдала о том, какими «натянутыми» были их отношения с братом и как сильно она жалеет, что они не были близки. Она даже заявила при всех, что именно Джон вдохновил её пойти в парамедики. Какое лицемерие.
Джон не был женат, так что всеми его делами после смерти пришлось заниматься мне. Именно тогда я узнала, что он вписал меня в страховку жизни на миллион долларов. Единственным наследником.
Мне были не нужны эти деньги. Мне вообще ничего не было нужно. Днями напролёт я сидела в пустой квартире и пересматривала видео с сыном на телефоне. Каждый раз, включая запись, я до боли в груди жалела, что те наши старые кассеты сгорели при пожаре. Все те моменты, когда мы еще были одной семьей… Я бы всё отдала, чтобы увидеть их снова.
Именно тогда, на самом дне отчаяния, я поняла: пора ехать.
Всё начиналось вполне обычно. Я заезжала в туристические места, сворачивала на проселочные дороги. Проблемы начались на Среднем Западе. Я не буду называть штат. Просто на всякий случай.
Я была за рулем так долго, что потеряла счет времени. Солнце давно зашло, когда на приборной панели тревожно пискнул индикатор топлива. Очень вовремя — глаза уже буквально закрывались. Я свернула на первом же съезде к городку под названием Джонстаун.
От одного названия по спине пробежал холодок, но пустой бак не оставлял выбора. Спустя пару миль вдоль дороги показались огни заправки. Подъехав к колонке, я поняла, что терминала для карт нет. Мне, одинокой женщине, ночью, совсем не хотелось заходить внутрь, но пистолет в сумочке придавал хоть какой-то уверенности.
Внутри всё выглядело старым, но на удивление чистым. Я прошла к кассе, где стоял парень в камуфляжной кепке с абсолютно пустым, стеклянным взглядом.
— Здравствуйте, — выдавила я улыбку. — Мне вторую колонку, пожалуйста.
Парень молча уставился на меня. Я продолжала натянуто улыбаться, чувствуя, как мурашки побежали по шее. Готова была поклясться: свет в помещении стал тусклее, когда он начал нажимать кнопки на кассе.
— На сколько? — голос был монотонным, безжизненным.
— Давайте на сорок, — я положила на прилавок пятидесятидолларовую купюру. — Сдачу оставьте себе.
Он медленно потянулся к деньгам, не отрывая от меня глаз. На секунду мне стало по-настоящему страшно: вдруг он сейчас схватит меня за руку и перемахнет через прилавок? Но он просто убрал деньги в кассу.
— Что-нибудь еще?
— Нет, спасибо.
Я кожей чувствовала его взгляд, пока заправляла машину. Хотелось немедленно рвануть обратно на шоссе, но усталость взяла свое — веки стали свинцовыми. Впереди виднелся сам городок, и я решила: найду какой-нибудь мотель и заночую.
На главной улице всё было погружено во тьму, кроме одного двухэтажного здания. В паре окон горел свет, и это меня немного успокоило. Я припарковалась, взяла рюкзак и на мгновение замерла. Подумала о том, насколько спокойнее мне было бы, будь Джон сейчас рядом. Обернулась на улицу… и вздрогнула.
Соседнее здание тоже было освещено. Видимо, я совсем вымоталась, раз не заметила его сразу. Над входом мигала неоновая вывеска: TrueVideo.
Видеопрокат? В наше-то время? Ого, этот городок реально застрял в прошлом, — подумала я.
Администратор мотеля встретила меня вполне дружелюбно. Обычная женщина моих лет, это окончательно меня успокоило. Она выдала мне тяжелый железный ключ — никаких карточек, всё по старинке.
Номер 211 был именно таким, как я ожидала: крошечный, прямиком из семидесятых. Обои в жуткий цветочек, желтые пятна на потолке… Напротив кровати стоял старый пузатый телевизор. А под ним — самый настоящий видеомагнитофон.
Память тут же унесла меня в конец девяностых. Раз в неделю я водила маленького Джона в прокат, и мы часами выбирали кассету на вечер. Я вспомнила про ту вывеску через дорогу. Ностальгия ударила с такой силой, что я снова вышла на ночной воздух.
Гудение неона разрезало тишину. Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошла, но в магазине никого не было. Я пошла бродить между стеллажей, пока не наткнулась на отдел семейного кино. В руках у меня оказалась кассета с любимым мультфильмом сына: «Все псы попадают в рай».
Я стояла у прилавка, разглядывая обложку и улыбаясь своим мыслям.
— Что-то еще? — раздался голос.
Я вздрогнула. За прилавком стоял тот самый парень с заправки. И он улыбался.
Внутри всё похолодело. Я не могла вымолвить ни слова. Одежда была другая, но это точно был он. Только теперь я заметила у него на шее странный круглый шрам, а на груди — бейдж с именем: Майкл.
Мое оцепенение его не смутило. Он продолжал мягко улыбаться, пока я судорожно не кивнула.
— Отлично, — просиял он. — С вас 5 долларов 37 центов.
Дрожащими руками я вытащила деньги и почти швырнула их на прилавок. Майкл спокойно сгреб купюры, словно не заметив моей грубости.
— Спасибо за покупку! — радостно крикнул он мне вслед. — Хорошего вечера!
Я почти бежала до мотеля. Только запершись в номере, я смогла отдышаться. «Наверняка это близнецы, — убеждала я себя. — Маленький город, семейный бизнес. Один на заправке, другой в прокате. Всё логично». Немного успокоившись, я вставила кассету в видеомагнитофон и легла на кровать.
Конечно, я расплакалась в первые же пять минут. Это было похоже на свидание с призраком. Слезы душили меня, когда я вспомнила тот страшный звонок… Врачи сказали, что всё произошло быстро, но Джон всё равно умирал совсем один, в пустой квартире.
Спустя час мультик закончился. Эта боль почему-то дарила облегчение — так я чувствовала, что сын всё еще рядом. Я уже начала засыпать под бормотание телевизора, как вдруг звук изменился.
Помехи. Громкое шипение.
Ну вот, поэтому кассеты и ушли в прошлое, — подумала я. Но не успела я открыть глаза, как из динамика раздался голос моего бывшего мужа:
— Он прекрасен. Молодец, Грейс.
Этот голос я узнала бы из миллиона. Я резко распахнула глаза. На экране было домашнее видео: день рождения Джона. Я лежу на больничной койке, прижимая к себе крошечный сверток. Каждый размытый пиксель, каждый блик — это было то самое видео, которое сгорело много лет назад! Пока я смотрела на свое счастливое лицо на экране, картинка снова сменилась «снегом» помех.
Через мгновение — новый фрагмент. День, когда мы впервые привезли Джона домой. Муж снимает комнаты, гордо показывая детскую.
Экран снова погас. Мои щеки были мокрыми. Я оцепенела. В тот момент мне даже в голову не пришло, насколько это невозможно — видеть записи, которых больше не существует.
Первое Рождество. Мои покойные родители светятся от счастья, пока Джон колотит по новой игрушке. Я видела на экране себя — такую молодую и счастливую. Смех родителей оборвался очередной стеной помех.
Первый день рождения. Первые слова. Первые шаги. Видео, где он носится по дому в огромных отцовских сапогах… А потом — день, когда родилась Бри. Трехлетний Джон улыбается до ушей, баюкая младшую сестренку. Всё было так, как я помнила, но была одна жуткая деталь.
Каждый раз, когда лицо моей дочери попадало в кадр, экран начинал мелко дрожать, а изображение расплывалось, будто пленку зажевало именно в этом месте.
Все видео, которые я когда-либо снимала, проигрывались по порядку. Каждое. Видео. Танцы, поездки на велосипедах, смешные ролики, которые мы записывали просто так…
Я села на край кровати, боясь пошевелиться. Я знала, что сейчас начнется последняя запись. Видео, где дети играют в пиратов. Сын шутливо сражается с Бри и нарочно подставляется, чтобы дать ей победить. Она тычет его поролоновым мечом, и Джон падает, разыгрывая целое представление. Бри оседлала его сверху. Я думала, она просто ждет, пока он встанет. Но вдруг она с какой-то дикой яростью начала лупить его мечом по лицу. Снова и снова, истошно вопя: «Умри! Умри! Умри!»
На этом старые записи закончились. Экран потемнел. Я сидела, тяжело дыша. Но тут телевизор ожил снова. Началось видео, которое я снимала уже на телефон, много лет спустя.
Шестнадцатый день рождения Джона. Он сидит насупившись, пока мы поем ему «Happy Birthday». Экран моргнул. И тут началось то, чего я никогда не видела.
На видео мои дети — уже подростки — о чем-то яростно спорят. Джон держит в руках маленький пластиковый пакетик с чем-то прозрачным.
— Отвечай, — требует он. — Где ты это взяла?
— Отвали! — орет Бри. — Ты мне не отец! Отдай сейчас же!
— Сестренка… тебя же посадят за эту дрянь. Ты хоть понимаешь?
— Да мне плевать! Это моя жизнь!
— Я всё расскажу маме.
— Валяй! Папа всё равно тебе не поверит, придурок!
Камера приблизилась к лицу Джона. Он выглядел таким беспомощным.
— Бри, я просто не хочу, чтобы ты погубила себя, — тихо сказал он.
— А я и не погублю! Думаешь, я первый раз это делаю? Я буду делать что захочу, ясно тебе?!
В животе образовался холодный ком. Прежде чем я успела осознать увиденное, видео снова сменилось.
Наш старый дом. Глухая ночь. И вдруг в одном из окон вспыхивает оранжевое пламя.
Пожар.
Но самое страшное было в другом: от дома в темноту метнулась человеческая фигура. Мое сердце едва не выскочило из груди. Пожарные тогда подозревали поджог, но не нашли ни одной улики. Я вспомнила, как Джон пытался рассказать мне о котиках Бри, как я хотела забрать её к себе… У мужа было алиби. А у Бри?
Я была в оцепенении, но экран не давал мне передохнуть. Выпускной Джона. Счастливый момент. Отец не пришел, но сестра была рядом и улыбалась…
И вот, последнее видео. У Джона та самая стрижка, которую он сделал за пару месяцев до смерти. Они с Бри сидят у него на кухне и пьют. Дочь выглядит совсем взрослой. Мне тогда казалось, что они наконец-то поладили. Они играли в карты: проигравший делает глоток. Бри допила стакан и пошла налить еще.
Камера последовала за ней. Стоя спиной к брату, она наполнила свой стакан водой, а не водкой. На секунду в кадре мелькнула её ухмылка — тогда я бы подумала, что она просто жульничает в игре. Но теперь я видела в этом взгляде нечто другое.
Экран снова задергался. И вот — Джон. Мой сын лежит на полу, пуская слюни и бессвязно хихикая.
— Эй, сестренка… — невнятно тянет он. — Я так рад, что ты пришла…
Лицо Бри на экране снова пошло рябью.
— Нет, это тебе спасибо, братик, — сказала она, медленно доставая что-то из сумочки и опускаясь перед ним на колени. — Ты отлично справился с ролью.
— Ролью? Я что, актер?
Камера внезапно переключилась, показывая происходящее от первого лица — от лица Бри.
— Конечно, — сказала она, глядя на шприц в своей руке. — Настоящая звезда Голливуда.
Мое сердце колотилось где-то в горле, когда я увидела, как Бри снимает колпачок.
— Я о тебе позабочусь, братик. Просто спи.
Я беспомощно смотрела, как она вводит ему дозу. Я видела, как мой сын начал кашлять, как его тело забилось в конвульсиях, как у него изо рта пошла пена… и как он умирал, до последнего протягивая руку к сестре и умоляя о помощи.
— Тварь получит страховку, — прошептала Бри, когда Джон затих. — Я в этом уверена. А уж я найду способ забрать эти деньги себе.
Экран мгновенно почернел. Видеомагнитофон с лязгом выбросил кассету. Слезы лились ручьем, я задыхалась от ужаса. Схватив кассету, я пулей вылетела из номера.
Сбежав по лестнице, я бросила взгляд через улицу. Витрина TrueVideo была темной. Мне было плевать, закрыты они или нет. Я решительно зашагала к зданию, но на полпути остановилась как вкопанная.
Окна были разбиты и заколочены досками. Неоновая вывеска расколота и висела на обугленной кирпичной стене. Я дернула входную дверь — она была открыта.
Внутри магазин был полностью разрушен. Стеллажи повалены, всё покрыто толстым слоем пыли и копоти. Мой взгляд упал на прилавок, где я стояла всего час назад. На нем мерцал маленький старый телевизор. На экране появилось лицо Майкла.
— Вскрой её переписку, — сказал он. — Она слишком самоуверенна, она ничего не удалила. Ей помогли достать препарат. Её парень знает про пожар, надави на него — и он расколется. Удачи.
Экран погас. Когда рассудок вернулся ко мне, я ворвалась в мотель и швырнула кассету на стойку регистрации.
— Что здесь происходит?! — заорала я на женщину. — Откуда у этого парня взялось это видео?!
Лицо администратора стало белым как мел.
— Что вы увидели на кассете? — шепотом спросила она.
— Я видела свою дочь… — голос сорвался. — Я видела, как она убивает брата!
— Это Майкл дал её вам?
— Да! И какого черта он делал на заправке?!
— Пожалуйста, не говорите так о моих сыновьях, — тихо перебила она. Она тяжело вздохнула. — Дэниел и Майкл — мои мальчики. Близнецы. Дэниел работает на заправке. А Майкл… Майкл работал в «TrueVideo». Его убили во время ограбления два года назад. Ему выстрелили в шею, а затем сожгли магазин вместе с ним.
Она замолчала. Я видела в её глазах ту же боль, что была у меня. Боль матери, потерявшей ребенка.
— Убийц поймали благодаря камерам. Но в прошлом году один проезжий сказал, что взял кассету в этом прокате. На ней было записано убийство его сестры.
Она посмотрела мне прямо в глаза.
— Майкл никогда не лгал. Теперь уезжайте. Сделайте то, что должны.
Я поехала домой. Я гнала машину всю ночь и весь день. Я нашла всё. Вскрыла переписки Бри, нашла того парня. Этот трус раскололся при первой же угрозе вызвать полицию.
Бри арестовали. В прошлом месяце присяжные вынесли приговор — пожизненное заключение без права на досрочное.
В тот же день на пороге моего дома появилась видеокассета. Без надписей, без обратного адреса. Дрожащими руками я вставила её в плеер. На экране появился Джон. Он не произнес ни слова. Он просто мягко улыбнулся и помахал мне рукой, прежде чем экран погас.
Мой видеомагнитофон зажужжал и открылся. Но внутри было абсолютно пусто.
Впрочем, послание я получила.
Понравилась история? Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые:
💎 Boosty (Ранний доступ и эксклюзивы)
Также истории есть здесь:
• 🎬 VK Видео
• 🎞 Rutube
Автор оригинала: u/Alias--TommySteele