— Ты опять эти бумажные сосиски сварила?
Роман подцепил вилкой бледный кружок, поморщился и сбросил его обратно в тарелку.
— Я же просил нормального мяса купить. Курицу хотя бы.
— На нормальное мясо ты в этом месяце не заработал, Рома.
Тоня вытерла руки о кухонное полотенце. Она стояла у плиты и смотрела на мужа.
Он сидел за столом в своей новой тёмно-синей парке, которую наотрез отказался снимать в прихожей. Сослался на то, что в квартире ледник. Ледник был потому, что они так и не вызвали мастера починить батарею в спальне. Экономили. Точнее, экономила Тоня.
— Я же объяснял тебе русским языком.
Роман с досадой отбросил вилку на стол.
— У нас на работе реорганизация. Премии сняли подчистую, голый оклад оставили. Кризис сейчас везде, Тонь. Все терпят. Одна ты вечно недовольна.
— Полгода уже реорганизация длится.
— И что? От меня это зависит? Я, по-твоему, директор холдинга?
Тоня подошла к столу. Села напротив мужа.
— Рома, у меня зимние сапоги каши просят.
— Зашей.
— Я в ремонт их носила еще в среду. Мастер посмотрел и сказал, что только на выброс. Там подошва пополам лопнула. Мне до остановки по снегу идти полчаса. Я ноги до колен стираю, пока до работы доберусь.
— Ну надень старые ботинки. Проблема, что ли?
— Старым ботинкам пять лет. Они осенние, тонкие. На улице минус пятнадцать вторую неделю держится. Дай мне денег на самую дешёвую обувь. Хоть на рынке куплю.
Роман шумно выдохнул через нос. Закатил глаза, всем своим видом показывая, как он устал от этой бытовой мелочности. Он полез во внутренний карман парки, достал телефон и демонстративно открыл банковское приложение.
Сунул экран Тоне прямо в лицо.
— Смотри! Копейки до аванса остались. Откуда я тебе на сапоги рожу? Нарисую сидеть буду? Потерпи до конца месяца.
— Потерпеть.
Тоня произнесла это слово бесцветно, без всякой интонации.
— Да, потерпеть. Взрослая женщина вроде, а ведёшь себя как принцесса вафельная. Кризис в семье, надо пояса затянуть.
— Машину вон заправить не на что, резину зимнюю лысую докатываю. А ты из-за шмоток истерику закатываешь.
Она смотрела на его возмущённое лицо. На седеющие виски. На плотно сжатые от показной обиды губы.
Полгода она экономила на всём. Отменила поездку к сестре на юбилей, потому что билеты на поезд стали неподъемными. Перешла на самые дешёвые макароны. Высчитывала сдачу на кассе, отказывая себе даже в лишней пачке кофе. Перешивала старые вещи.
Муж ведь страдает. Муж кормилец, у него трудности на работе, его поддерживать надо. Не пилить. У всех бывают черные полосы. Нонна Викторовна, свекровь, звонила каждую неделю и поучительным тоном напоминала, что жена познается в бедности.
Тоня молча встала. Вышла в прихожую.
У соседей сверху с грохотом упала табуретка. За стеной невнятно бубнил телевизор.
Вернулась она через минуту. Подошла к столу и положила перед мужем небольшой скомканный клочок термобумаги. Расправила его пальцами по столешнице.
— Я сегодня утром твою парку в стирку собиралась закинуть.
Тоня говорила отчётливо, раздельно проговаривая слова.
— Карманы перед машинкой проверяла.
Роман уставился на бумажку. Его показная усталость моментально слетела. Он дёрнулся, инстинктивно накрыв чек широкой ладонью.
Но было поздно. Тоня уже выучила наизусть каждую строчку.
— Детская коляска-трансформер. Цвет бежевый. Премиум комплектация. Почти полсотни тысяч, Рома.
Она не сводила с него глаз.
— Оплачено твоей картой вчера вечером.
Роман сглотнул. Лицо его вдруг обмякло, потеряло самоуверенность. Глаза забегали.
— Это... Это не моё.
— А чьё? Карта твоя. Последние четыре цифры сходятся с той, на которой у тебя «копейки до аванса». Время — девятнадцать сорок. Ты как раз мне звонил, говорил, что задерживаешься на планерке.
— На работе!
Он выпалил это слишком громко, хватаясь за спасительную мысль, как утопающий за бревно.
— У нас у начальника отдела сын родился. Мы всем коллективом скидывались. Меня просто попросили съездить купить, у меня машина вместительная. Багажник большой, в салон бы не влезла.
— Всем коллективом?
Тоня чуть наклонила голову.
— Вас в отделе логистики четыре человека вместе с тобой. Вы по десятке с лишним скидывались? При урезанной зарплате и глобальном кризисе в холдинге?
— Там ещё смежники участвовали! И из бухгалтерии девочки.
Роман попытался перейти в наступление. Лучшая защита — это нападение. Этот трюк он использовал все десять лет их брака. Чуть что не так — обвиняй в ответ.
— Тебе-то какое дело, Тоня? Ты что, ревизор? В чужих карманах роешься! Я мужик, меня попросили — я сделал. А ты допросы устраиваешь на пустом месте!
— Я не роюсь. Я стираю твои вещи, пока ты на диване лежишь, ссылаясь на тяжёлые времена.
Она не повышала голос.
— Значит, начальнику купили?
— Да!
— Понятно.
Тоня потянулась к чеку, быстрым движением выдернула его из-под пальцев мужа и перевернула.
— А почему на обратной стороне ручкой написан адрес доставки? Улица Строителей, дом восемнадцать, квартира сорок два. Ваш начальник там живёт? В однушке на окраине промышленного района?
Роман побледнел.
— Это адрес магазина. Склад их. Я туда ездил забирать.
— Да что ты?
Тоня ухмыльнулась. Уголок губ дрогнул, но глаза оставались ледяными.
— А рядом номер телефона написан. Женским почерком, с завитушками. Тоже склада? Кладовщик Петрович тебе сердечки на чеках рисует?
Она достала свой телефон из кармана домашнего халата. Набрала номер с чека и поставила на громкую связь.
— Тоня, положи телефон!
Роман вскочил так резко, что стул позади него отлетел к стене.
— Ты совсем башенкой съехала со своей ревностью? Отключи сейчас же! Тебе лечиться надо!
— Если это телефон начальника, то чего ты боишься, Рома?
Гудки шли долго. Роман метнулся к ней, попытался вырвать аппарат, но Тоня отшатнулась к кухонной раковине и выставила вперед руку.
— Алло?
Из динамика раздался молодой женский голос. На фоне играла какая-то бодрая музыка.
Роман врос в пол посреди кухни.
— Здравствуйте.
Тоня говорила ровным, дикторским тоном.
— Это служба контроля качества магазина. Вы вчера коляску заказывали бежевую? Трансформер премиум.
— Да, заказывала!
Голос девушки стал радостным, звенящим. Таким голосом говорят люди, у которых нет проблем с деньгами на зимние сапоги.
— Ой, а Рома уже всё привёз и даже собрал! Мы прямо в восторге. Такая мягкая амортизация, прелесть просто! И в коридор отлично встала.
— Передайте девочкам на кассе огромное спасибо, что помогли с выбором расцветки. Ромка сомневался, хотел серую брать, но бежевая прям супер!
— Рады, что вам понравилось. А Роман — это курьер наш?
Девушка звонко рассмеялась в трубку. Искренне, от души.
— Нет, Роман — это наш папа! Вы что-то путаете там у себя в базе доставок. Курьеров у нас не было, муж сам всё забирал.
— Действительно.
Тоня смотрела мужу прямо в глаза.
— Путаем. Всего доброго. Здоровья малышу.
Она сбросила вызов. Положила телефон на столешницу.
В кухне не осталось ни звука, кроме капающей из крана воды. Роман стоял, опустив руки по швам. Взгляд его бегал по помещению, цепляясь то за плиту, то за темное окно, то за тарелку с остывшими дешёвыми сосисками.
— Значит, кризис у нас.
Тоня нарушила молчание первой.
— Реорганизация отдела. Премии сняли. Пояса надо затянуть.
— Тонь, я всё объясню.
Он сбивчиво забормотал, делая нерешительный шаг к ней.
— Это случайность дурацкая. Ошибка. Полгода назад на корпоративе... Я не хотел, клянусь.
— Перебрал немного, стресс на работе был. Она сама прицепилась, молодая, глупая. Практикантка из отдела кадров.
— А потом раз — и беременна. Я не мог её бросить, я как честный мужик должен помогать...
— Почти полсотни тысяч на коляску. А законная жена пусть в дырявых ботинках по снегу ходит. Честный мужик.
— Дались тебе эти ботинки!
Он вдруг взвился, переходя на фальцет. Страх разоблачения мгновенно сменился привычной агрессией.
— Там ребёнок будет! Моя кровь! Понимаешь? Мой сын! Ему нужно всё самое лучшее покупать с первых дней!
— А ты со своими претензиями вечными только пилишь меня! У нас с тобой детей нет, кому мне еще помогать? Я мужик, я имею право тратить свои заработанные деньги...
— Имеешь.
Тоня оборвала его тираду.
— Собирай вещи.
— Что?
Он осёкся на полуслове.
— Вещи собирай, говорю. Спортивную сумку с антресоли достань, туда твоя зимняя одежда влезет. Остальное потом курьером пришлю. Не Романом, настоящим.
— Ты не посмеешь меня выгнать!
Роман шагнул вперед, уперев кулаки в бока.
— Я столько сил в этот дом вложил! Мы десять лет в браке! Мы вместе за эту квартиру платили! По закону половина моя! Я сейчас полицию вызову, если ты меня гнать начнешь!
— Не позорься хотя бы сейчас.
Тоня сложила руки перед собой. Она была абсолютно невозмутима. Вся боль выгорела за те полгода, пока она экономила на чашке кофе ради его "кризиса".
— Квартира моя, добрачная. Ипотеку я закрыла с продажи маминой дачи три года назад.
— В браке платила — значит, общая! Юристов почитай!
— Рома, ты меня за дуру не держи. У меня в сейфе лежат выписки из банка.
— День в день: поступление кругленькой суммы от покупателя дачи на мой личный счет, и в ту же минуту — перевод на досрочное погашение ипотеки. Транзитный платеж. Целевые, наследственные деньги.
— Любой суд, даже самый слепой, признает эту квартиру моей личной собственностью, не подлежащей разделу. Ты не получишь отсюда ни метра.
— Так что кризис в этом доме у тебя закончился. Собирай чемодан и езжай на улицу Строителей. Проверять амортизацию.
Она отвернулась к раковине и пустила воду.
— Я никуда не пойду! На улице ночь!
— Рома.
Тоня закрыла кран и посмотрела на него через плечо.
— Если через десять минут тебя здесь не будет, я позвоню твоей маме. И подробно расскажу Нонне Викторовне, куда ушли те немалые деньги, которые она тебе одалживала на ремонт нашей ванной, который мы так и не начали.
— И про практикантку расскажу. Она-то думает, ты на повышение идешь, работает мальчик на износ.
Это был удар под дых. Свекровь сына обожала, но свои сбережения контролировала жёстко, требуя отчёта за каждую копейку. Перспектива объясняться с матерью испугала его больше, чем суд.
Роман скрипнул зубами. Ничего не сказав, он развернулся и ушёл в спальню.
Через полчаса в прихожей загрохотала входная дверь. Шаги по лестнице быстро стихли.
Делать нечего. Тоня вытерла руки, подошла к столу и смахнула бумажные сосиски в мусорное ведро.
Прошёл месяц.
Тоня возвращалась с работы поздно. На улице мел противный колючий снег.
Она шла от автобусной остановки к дому и улыбалась. На ногах у неё были новые, тёплые кожаные сапоги с толстой шерстяной подкладкой. Купила она их без всяких скидок, рассрочек и многомесячных накоплений. Просто зашла после получки в обувной и взяла те, которые идеально сели по ноге.
Оказалось, что если не содержать врущего мужа с выдуманным кризисом, денег на обычную спокойную жизнь вполне хватает.
