В семь утра здесь тихо, как в Карелии в межсезонье. Только дед с лайкой неспешно топчет свежий снег вдоль деревянного забора, да где-то за поворотом скрипит калитка.
Но стоит выйти за угол — и в уши бьёт гул Третьего транспортного. Напоминание: ты в Москве, до Садового кольца двадцать минут на машине, до ближайшего метро — семь минут пешком. Многоэтажки торчат над крышами, как незваные гости на чужом празднике.
Но стоит свернуть обратно на кривую улочку — и снова тишина. Снова деревянные дома, снова столетние липы над дорожкой. Я обошёл это место пешком и выяснил, как тут живут сегодня.
Первый послереволюционный эксперимент
В двадцать третьем чиновники, художники и пара архитекторов скинулись и затеяли первый в Москве жилищный кооператив. Идея была дерзкой по тем временам.
За основу взяли концепцию «города-сада» британца Эбенизера Говарда. Суть проста: жить как в деревне, но с городскими удобствами — водопровод, читальня, детский сад, и при этом воздух, зелень, тишина.
Вместо скучной прямоугольной сетки улиц — кривые переулки с изгибами и архитектурными «обманками». Улица Поленова сломана под углом 45 градусов: визуально она кажется длиннее, чем есть. Улица Сурикова: три куска разной ширины. С одного конца кажется бесконечной, с другого — тупик.
Есть тут и самая короткая улица Москвы — Венецианова. Всего 48 метров. Раньше была длиннее, но в 1937-м художник Герасимов построил посередине дом и перегородил проход.
На каждой улице — своя порода деревьев. На Врубеля посадили ясени, на соседних — берёзы. Всё продумано до мелочей.
К 1931 году построили 114 домов, спортплощадки, библиотеку, столовую и детский сад. Детский сад, кстати, тоже был экспериментальный — один воспитатель, родители помогали по очереди. Коммуна в чистом виде.
А сколько это стоило?
В 1923 году дом в Соколе стоил 600 золотых червонцев. Звучит как из фантастического романа, правда? Давайте переведём на понятный язык.
600 червонцев — это где-то 4,5 килограмма чистого золота. Платили поэтапно: 10,5 червонцев при вступлении, ещё 30 при получении участка, 20 при начале стройки. Остаток — в рассрочку на несколько лет.
Для понимания масштаба: обычный рабочий получал 40–100 рублей в месяц. Булгаковский профессор Преображенский брал за свою легендарную операцию по омоложению 50 червонцев. Дом в Соколе стоил как двенадцать таких операций.
Или как пять-шесть годовых зарплат советской «элиты». Так что никакой уравниловки — жить здесь могли только номенклатура, именитые научники и художники с серьёзными гонорарами. Простому смертному эти деньги были взять неоткуда.
Перемотаем сейчас. Самый дешёвый дом в посёлке сегодня выставлен за 160 миллионов рублей.
Вот этот дом, кстати.
И это без земли — участок в аренде на 45 лет, не в собственности. Большинство объектов здесь продаются именно так, только за сами стены.
Этот конкретный дом принадлежал архитектору Петру Файдышу — одному из авторов проекта Библиотеки имени Ленина и нескольких станций московского метро. Здесь же жил его сын Андрей — скульптор, автор бюстов на Аллее космонавтов. Самый дорогой дом посёлка сейчас продаётся за 660 миллионов.
Я встречал мнение, что Сокол — самый дорогой район Москвы по цене квадратного метра. Дороже Остоженки, дороже Патриарших. Верю: здесь не просто метры, здесь — история.
Новые хозяева жизни
В посёлке до сих пор живут потомки первых жителей — династии в пятом и шестом поколении. Вдова режиссёра Ролана Быкова, актриса Елена Санаева, до сих пор в том же доме, где они прожили последние годы вместе.
Когда-то здесь обитали режиссёр Михаил Ромм, поэтесса Агния Барто, художник Павел Корин. У Черткова, друга Толстого, работал литературный салон. Есенин тоже заглядывал.
В 90-е почти тридцать участков скупили люди с деньгами и биографией без лишних подробностей. Жить в старых домиках они, конечно, не захотели — и в посёлке выросли настоящие дворцы. С заборами под три метра, камерами на каждом углу и охраной у ворот.
Эти люди в жизни посёлка не участвуют. «Есть ряд жителей, которые предпочитают не светиться», — сдержанно говорит один из старожилов.
Но на Новый год, Масленицу и День Победы все собираются на центральной площади. Ставят шатры, звучит музыка. Раньше, когда пиротехнику ещё не запретили, хозяева особняков привозили на джипах такие установки, что весь посёлок гремел на всю округу.
Один раз соседи пригласили на годовщину «Белорусских песняров». Группа отыграла три часа прямо на площади.
А рядом со свежеоштукатуренными дворцами стоят деревянные избушки столетней давности с облупившейся краской и покосившимися заборчиками. И в этом контрасте — вся суть Сокола.
Самоуправление
В большинстве домов живут круглый год. Об этом говорят машины у ворот, дым из труб и свет в окнах по вечерам. Газ в посёлок подведён, отопление газовое.
Коммуналка, по словам жителей, небольшая — около 5 000 рублей без электричества. Для Москвы это смешные деньги.
Но снег с улиц убирают так себе. Упавшие ветки лежат неделями. На крышах — сосульки до земли, а выходит что, с теплоизоляцией там ещё с советских времён не всё гладко.
Посёлок живёт на самоуправлении. У жителей свой актив, свои правила, своя история — и они её берегут.
Тут нет управляющей компании с московскими замашками. Люди сами решают, что сносить, что строить, как праздновать. Это — редкость для мегаполиса.
Ну, первые минут двадцать я не мог поверить, что нахожусь в Москве. Не в пригороде, не в Подмосковье — в Москве, в пределах МКАД, в получасе от Кремля.
Здесь есть что-то от старой провинциальной России, что-то от советского идеализма, что-то от закрытого клуба для своих. Всё это намешано в одном месте — и работает.
Из минусов: купить тут что-то могут единицы. 160 миллионов за дом без земли в собственности — это не для среднего класса, это для тех, у кого деньги перестали быть целью.
Из плюсов: если деньги есть — ты получаешь тишину в двух шагах от Садового, историю под ногами и соседей с фамилиями из энциклопедий.
Я бы пожил. Честно. Недельку бы тут пожить. Утром за газетой по кривой улочке, а до метро — семь минут пешком.
Кривая улочка с ясенями. Вот что осталось в голове после всего. Не цены, не знаменитые фамилии на табличках — а дорожка, по которой дед с лайкой ходит каждое утро.
Считаете, можно жить в двенадцати километрах от Кремля и не превратиться в москвича? Или это уже давно не деревня — а маскарад?
Расскажите.
А если хочется ещё таких мест — можно подписаться. Анонсы в телеграм-канале и ВКонтакте.