Вечер пятницы. За окном моросил осенний дождь, такой же бесконечный и унылый, как чувство, которое жило в Марине последние несколько лет. Она вошла на кухню, бросила ключи на стол. Звякнул металл, нарушил тишину.
Игорь сидел на табурете, листал ленту новостей в телефоне. Даже не поднял головы.
— Я договорилась с банком по поводу рефинансирования, — сказала Марина, ставя чайник. — Съездила, подписала, всё решила.
— Хорошо, — тихо ответил он.
— Хорошо? Это всё, что ты можешь сказать? Я там полдня просидела с этими бумажками! Потому что ты сказал, что у тебя "нет времени". У тебя никогда нет времени, Игорь.
— У меня работа, Марин.
— А у меня, думаешь, нет?! — она резко развернулась. — Я тоже работаю. Но при этом я ещё вожу детей к врачам, хожу в налоговую, договариваюсь с ремонтниками и строю НАШ дом. Вернее, я его построила. Одна. Ты хоть раз съездил на объект без меня?
Игорь промолчал. Его пальцы застыли над экраном. Марина ждала. Секунда, вторая, третья. Тишина давила на уши.
— Вот! — она всплеснула руками. — Опять молчишь! Ты всегда молчишь. Как будто у тебя внутри кнопку "выкл" нажали.
— А что мне сказать? — наконец поднял он на неё глаза — усталые, без огня. — Ты всё равно уже всё решила. Всегда решаешь. Если я говорю что-то не так — ты кричишь. Если предлагаю свой вариант — ты говоришь, что это глупость.
— Потому что это глупость, Игорь. Рядом с тобой я чувствую себя не за каменной стеной, а наоборот — я сама эта стена. Я тебя тащу. Пятнадцать лет тащу.
Она отвернулась, налила кипяток в кружку. Марина не плакала — она давно разучилась плакать от жалости к себе. Вместо слёз внутри поднималась глухая злость.
— Помнишь, как дом строили? — продолжила она, не оборачиваясь. — Ты даже цемент заказать нормально не мог. Я ездила по стройбазам. Я ругалась с прорабами, которые пытались надуть. Я платила из своего кармана, когда у тебя денег не хватало. Я проверяла кладку, я стучала по трубам, я… — голос дрогнул. — Я всё это время была одна. С тобой рядом, но по факту — одна.
— Ты сама не давала мне ничего решать, — вдруг сказал Игорь. Тихо, но твёрже обычного. — В начале было иначе. Я пытался. Предлагал. А ты отмахивалась: "отстань, я быстрее, я лучше знаю, не мешай". И я отвык. Зачем лезть, если всё равно получишь по рукам?
— Потому что твои предложения были… — она запнулась. В голове пронеслось: а были ли они действительно такими глупыми? Или она просто не хотела уступать?
— Какими? — спросил Игорь. — Скажи. Какими?
Марина молчала. Потом рубанула:
— Это не важно. Важно, что я больше не могу. Я устала. Я хочу развестись. Хочу найти сильного мужчину. Рядом с которым можно выдохнуть. Который сам всё решит, сам возьмёт на себя. Который не будет сидеть в телефоне, пока жена пашет.
Слова повисли в воздухе. Игорь медленно встал. Взял со спинки стула свою старую куртку — ту, которую Марина сто раз просила выбросить, но он жалел.
— Уходишь? — спросила она с вызовом. — Конечно, уходи. Ты всегда уходишь, когда нужно говорить по-настоящему.
— А что говорить? — Игорь уже стоял в дверях. — Ты решила. Ты всегда решаешь. Развод так развод.
— И не стыдно тебе? Не больно? Пятнадцать лет — и просто "развод так развод"?
Он помолчал. Потом обернулся. Впервые за этот вечер в его глазах что-то мелькнуло — не злость, нет. Грусть. И какая-то давно забытая теплота.
— Стыдно? — переспросил он. — Мне стыдно, Марин. Каждый день. Что не заработал столько, чтобы ты не надрывалась. Что не стал тем самым "сильным мужчиной". Но знаешь что? Я просто любил тебя. И думал — по глупости — что этого достаточно. Что дом, цемент и не трубы важно. А то, что мы вместе. Ошибался, видимо.
Он шагнул за порог. Марина смотрела на закрывшуюся дверь. На кухне снова стало тихо.
Она села на табуретку, где только что сидел Игорь. Ещё хранила его тепло. Потом взяла телефон. Открыла чат с подругой Юлей.
"Всё, Юль. Сказала. Хочу разводиться. Надоело быть ломовой лошадью. Хочу нормального мужчину. Сильного. Чтобы решительный был, чтобы сам всё в дом тащил, чтобы я за ним как за каменной стеной".
Ответ пришёл через минуту. Юля всегда отвечала быстро — и всегда неожиданно.
"Марин, а ты уверена, что сильному мужчине нужна сильная женщина? Он же сам захочет всё решать. А ты умеешь подчиняться? Умеешь молчать, когда он примет не то решение, какое тебе кажется правильным? Или ты будешь с ним ругаться, как с Игорем? Ты же привыкла быть главной. Боюсь, ты ищешь не мужа, ты ищешь козла отпущения. Прости, но это так".
Марина замерла. Положила телефон на стол.
И вдруг подумала: а что, если Юля права? Что, если она искала не сильного мужчину, а просто удобную мишень. Игорь не был идеальным — никто не идеален. Но он был. Он был рядом. Он молчал — да, бесило. Но он не оскорблял, не бил, не изменял. Он просто… не умел быть тем, кем она хотела его видеть.
На тумбочке лежали ключи от дома — того самого, который они "вместе" построили. Вернее, построила она. Но почему-то сейчас это слово "вместе" звучало иначе. С горечью, но иначе.
Марина встала, подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Дождь смывал пыль с листьев клёна под окном.
— Господи, — прошептала она. — А может, мне не сильного мужчину искать? Может, мне научиться быть слабой? Но я разучилась. Я совсем разучилась.
Она взяла телефон, посмотрела на номер Игоря. Палец завис над кнопкой вызова. Тикали часы. Время шло. А Марина всё стояла и смотрела в тёмное стекло, за которым не было ответа.