Сегодня линия фронта ненасытна — она требует брони, стали и огня в таких объемах, которые еще недавно казались немыслимыми. Оборонная промышленность страны лихорадочно подсчитывает свои резервы, заново открывая для себя суровую истину: танков много не бывает. По всей кровеносной системе железных дорог России непрерывным потоком тянутся эшелоны. На их платформах, словно воскресшие призраки давно канувших в Лету эпох, лязгают траками старые добрые Т-62 и Т-55. Их везут со всех уголков необъятной страны к воротам танкоремонтных предприятий, пока основные заводы перешли на изматывающий трехсменный график, круглосуточно высекая искры и клепая машины, без которых на передовой просто не выжить.
Но в этом грохоте кувалд и реве заводских труб как-то слишком быстро стерлось из памяти то, что происходило всего пятнадцать лет назад. Тогда с высоких трибун бронетехнику снисходительно клеймили «устаревшим оружием», а элита Генерального штаба целенаправленно готовила армию к обескровливанию.
Приговор из Генштаба: Как один генерал решил пустить под нож 20 000 бронемашин
Архитектором этого процесса выступал бывший начальник Генштаба Николай Макаров. Человек удивительной карьерной судьбы: Герой России (до сих пор загадка, за какой именно подвиг), один из первых кавалеров ордена Святого Георгия аж второй степени со знаком № «04» — награды, выданной за войну, в которой он даже не принимал участия. В кулуарах Сибирского военного округа за невысокий рост его саркастично прозвали «сибирским Бонапартом». И этот амбициозный стратег публично постановил: российской армии не нужна та армада танков, которой она обладает.
Именно под его руководством в недрах Генштаба начала вызревать шокирующая директива. Танковый парк, насчитывавший двадцать две тысячи единиц, планировалось пустить под нож, сократив почти в десять раз — до жалких двух тысяч машин. Профессиональная военная среда тогда замерла в оцепенении.
А резать было что. В то время на балансе строевых частей и баз хранения числилась колоссальная мощь: 22 тысячи машин, включая Т-55, Т-62, Т-64, Т-72, Т-80 и Т-90. Львиную долю составляли основные боевые танки — более 9 тысяч Т-72 и свыше 6500 Т-80. Более 15 тысяч из этого стального кулака находилось на БХВТ (базах хранения вооружения и техники). Их берегли именно для того сценария, который разыгрался прошлой осенью — для комплектования «мобилизационных» полков. Тех самых полков, которые в час икс остались не то что без танков, но даже без банальных грузовиков.
Но у Макарова было свое видение. Переводя армию на бригадно-батальонную структуру, он методично расписывал квоты: строевым частям оставить 2-2,3 тысячи машин, в учебки отправить 300 единиц, а на базах хранения запереть до 3 тысяч. Причем судьба последних вызывала бурные споры в свите «полководца» — нужны ли они вообще? Макаров подводил под этот погром целую философскую базу, разглагольствуя:
«…Если обратиться к истории, то Гражданская и Первая мировая войны происходили в век появления автоматического оружия. Конница тогда выполняла основную роль. Вторая мировая война - уже война моторов. Немцы броневыми клиньями рассекали оборону, и роль танков была очевидна. Если идти дальше по этой аналогии, то можно сказать, что в следующих войнах и даже тех, что происходят сейчас, роль танков, при всей их важности, отходит на второй план…»
«Отечественные танки — полное го̲вно!»: Кто остановил закупки Т-90 ради иллюзий о немецких «Леопардах»
Эту похоронную песню отечественному танкостроению охотно подхватил верный макаровский «нукер» — тогдашний главком Сухопутных войск Александр Постников. Биография этого генерала сама по себе читается как пособие по карьерному оппортунизму. Изначально он носил скромную фамилию Стрельцов. Однако, будучи курсантом КВОКУ им. М. В. Фрунзе, молодой человек ловко задрал юбку госпоже удаче: он женился на дочери начальника штаба Киевского военного округа, генерал-полковника (а в будущем генерала армии) Станислава Постникова. Взяв двойную фамилию Постников-Стрельцов, он быстро понял, что отцовский придаток лишь тормозит стремительный взлет. Фамилия «Стрельцов» благополучно отсохла, и в кресло Главкома он плюхнулся уже как генерал Постников.
Их симбиоз с Макаровым сложился еще в СибВО, где Постников виртуозно улавливал малейшие колебания настроения «сибирского Бонапарта». И когда Макаров пошел наверх, он ожидаемо потянул за собой своего преданного протеже.
Постников не стеснялся в выражениях. Рубя правду-матку с высоты сиденья своего служебного «мерседеса», главком безапелляционно заявлял: отечественные танки — это полное го̲вно. Свой звездный час он поймал в марте 2011 года. На заседании комитета Совета федерации по обороне и безопасности генерал размазал по стенке гордость российского ВПК — основной боевой танк Т-90. Постников язвительно просветил собравшихся, что эта машина:
«…на самом деле является 17-й модификацией советского Т-72»
который выпускался с далекого 1973 года. Добив аудиторию цифрами, он указал, что один такой танк обходится бюджету в 118 миллионов рублей. Именно тогда прозвучала та самая историческая фраза:
— Нам проще было бы купить за эти деньги три «Леопарда»!
— торжественно резюмировал Постников.
Запрет для прокуроров и $500 000 за штуку: Как армию пересаживали на беспомощные итальянские броневики
Слова генерала упали на благодатную почву. И без того микроскопические закупки Т-90 (жалкий 1 батальонный комплект в год) были заморожены полностью. Разработка перспективного танка «Черный орёл» отправилась в корзину. А макаровская свита с горящими глазами бросилась осваивать золотую жилу — закупку иностранного вооружения.
Мечты о немецких «Леопардах» разбились о реальность: Берлин просто не собирался продавать их русским. Тогда взоры обратились к Италии. Выбор пал на бронированные машины «Iveco LMV M65», которые планировалось закупить астрономической партией в 1700 штук, патриотично перекрестив их в «Рысь». Тот факт, что итальянская «Рысь» обходилась казне в 8 раз дороже отечественного «Тигра», никого не смутил. Как не смутило Министерство обороны и то, что итальянского в этой машине была лишь сборка. Композитная броня с керамикой оказалась немецкой (выполненной на базе голландских материалов — органитов), двигатель — американским, а коробка передач — снова немецкой. Италия физически не могла передать лицензии на производство этих узлов. Россия оказалась в унизительном положении сборщика чужих машинокомплектов.
О проходимости этого чуда техники на паркете Минобороны старались деликатно молчать. На русских грунтовках «Iveco» барахталась беспомощно, не способная сдвинуться с места без цепей противоскольжения. По своей сути это был банальный городской полицейский броневик по цене 500 тысяч долларов за штуку. Сколько из этих полумиллиона оседало в бездонных карманах коррупционеров — тайна за семью печатями, ведь прокуроры получили жесткий приказ: в эту тему не лезть.
Для макаровского окружения западные контракты стали настоящим Эльдорадо. Первый замминистра обороны Владимир Поповкин гремел с трибун:
«Если этого нет у нашей промышленности, почему этого не должно быть у нашей армии? Купим!»
В прессу полилась щедро оплаченная «заказуха». Журналисты наперебой убеждали страну, что закупать оружие у «западных партнеров» — это норма, а вовсе не признак деградации собственного ВПК. На свет вытащили исторические параллели: мол, Российская империя с начала ХХ века и вплоть до 1917 года массово скупала технику за рубежом, строя свои самые мощные крейсеры и броненосцы на верфях США, Великобритании, Дании и Франции. Даже Советский Союз, многозначительно шептали авторы статей, тайно покупал иностранные элементы техники, просто не афишируя этот факт.
Мемуары, почет и ни одного трибунала: Как сегодня живут генералы, едва не уничтожившие танковую мощь страны
И процесс пошел. За итальянскими броневиками последовали британские снайперские винтовки, затем на горизонте замаячили французские вертолетоносцы «Мистраль». На фоне этого пира наступил черед откровенно преступного решения: танки Т-80 были признаны «неэкономичными». Их безжалостно изымали из войск, сгоняли на базы хранения и готовили к утилизации — к переплавке в безликие слитки. Лишь внезапное снятие с должностей министра Сердюкова и начальника Генштаба Макарова чудом остановило эту металлургическую бойню.
Что мы видим сегодня?
Страна надрывает жилы, пытаясь вернуть танковому парку тот объем, которого требует современная беспощадная война. Те самые Т-80, в последний момент вырванные из-под резаков утилизаторов, проходят расконсервацию, получают глубокую модернизацию и возвращаются в строй грозными боевыми машинами. А оплеванный некогда Т-90 в модификации «Прорыв» сегодня по праву завоевал статус лучшего танка в мире, и заводы неустанно наращивают его выпуск. Тем временем все каналы поставок запчастей, комплектующих и ЗИПов для западной техники, так же как патроны для импортных винтовок и пороха, наглухо перерезаны санкциями.
А как же сложилась судьба тех архитекторов развала, которые едва не оставили огромную страну без гусеничного панциря и лишили армию сотен так и не купленных новых машин?
О, у них все просто великолепно.
Герой России и кавалер Святого Георгия Николай Макаров наслаждается спокойной генеральской синекурой. Пять лет назад он даже разродился унылыми мемуарами, чей канцелярский слог вызывает стойкие ассоциации с зубрежкой Устава гарнизонной и караульной службы. Александр Постников мягко приземлился в недрах ВПК, где безбедно существует в статусе «военспеца». Владимир Поповкин, успевший перед смертью до основания перетряхнуть космическую отрасль (от чего она потом годами не могла прийти в себя), с подобающим почетом упокоился на аллеях Троекуровского кладбища.
Никто из них не попал под следствие. Ни с кого не сорвали погоны. Никто не лишился своих орденов и званий.
А то, что из-за их кипучей «деятельности» на полях сражений легли тысячи русских солдат и офицеров, которым в критический момент просто не хватило тех самых танков, орудий и бронемашин — так это, видимо, сущая ерунда. На дворе ведь не сталинские времена. Давайте не нагнетать.